И если взоры из-под зюйдвесток можно было назвать лишь хмурыми или угрюмыми, то ответные взгляды норвежца, в свою очередь, были готовы просто испепелить этих парней. И, пока мы менялись местами с абордажной командой, освободившей свои велосипеды для нас, я старался всегда держаться как-нибудь между юным викингом и убийцами его отца. Чтобы и без того огнеопасная атмосфера не вспыхнула от малейшего неосторожного жеста или «случайного» столкновения напряжённых плеч. Тем более, что Фенрир всё так же надёжно висел за спиной юного викинга, хищно поблескивая очищенным от крови крабов серпом.
Точно так же я поступил и тогда, когда оставшиеся на берегу парни выстроились на своих великах в довольно-таки замысловатый порядок. Так как доказать то, что никаких засад на пути до Петергофа нет, мы, само собой не могли, самый быстрый байк уехал далеко вперёд — очевидно, приняв на себя незавидную роль того, кто первым столкнётся с неожиданными препятствиями, но успеет предупредить остальных. Позади всех равномерно поскрипывали велосипеды с тележками. А лидер почему-то отъехал чуть в сторону от основной группы, на самую обочину широкого прибрежного шоссе. И хоть это легко позволило мне постоянно перекрывать собой гневного Харда, главарь мародёров постоянно косился в нашу сторону. Но смотрел всё-таки мимо —сквозь редкие сосны на залив. То ли постоянно высматривал новые цели для грабежа, то ли опасался каких-нибудь новых сюрпризов от заражённой морской фауны.
Даже после того, как часть прибрежных грабителей перебралась на «Калину», численное преимущество всё равно оставалось на их стороне. Да и орудийное тоже: кроме пустого огнестрела, у каждого пассажира в руках были пожарные багры с предыдущих плавучих трофеев. А те, кто крутил педали рядом с нами, были готовы в любой момент снять с креплений на рамах небольшие, но явно хорошо наточенные топорики. Тоже, наверняка, позаимствованные с пожарных щитов погибших кораблей.
— Они их из музея какого-то украли, что ли… — Сидящая на багажнике позади меня Белла присмотрелась к стволам за спинами лидеров велосипедной кавалькады. — Какие-то прям древние автоматы… Вроде на наши похожи, как в Великую Отечественную… Но как-то потоньше, что ли…
— «Суоми» называется. — Моя память отозвалась не только индексом этой модели, но и подробными тактико-техническими характеристиками, стоило лишь разглядеть её поближе. — Финские.
Парень, который ехал перед нами, похоже, услышал знакомое слово. И когда, оглянувшись, покосился на свой приклад над плечом, я понял, что не ошибся:
— Им с полвека должно быть, как минимум. Но штука надёжная, если правильно ухаживать. И зверски убойная на небольших расстояниях.
— Думаешь, они умеют? — Девчонка сохраняла серьёзный тон, явно стараясь прослыть матёрым оружейником.
— Вижу, что умеют. Чистят регулярно, по крайней мере.
— Да я не про то… Пользоваться, думаешь, умеют?
— Этого пока не вижу. Но, надеюсь, проверять не будем… — Объехав колесо, отвалившееся от перевёрнутой на дороге машины, я вновь выровнял велосипед между Хардом и нашими бизнес-партнёрами.
Заметив после этого на себе ещё несколько бдительных взглядов, Белла перешла на шёпот. Но достаточный для того, чтобы перекрыть шелест колёс и поскрипывание цепей:
— А какой же у них патрон тогда? Натовский, да? Может у этого Брокера тут таких и не было никогда…
— Сорок лет назад Финляндия точно была нейтральной. Поэтому изготавливали разные варианты — смотря кто покупал. — Оглянувшись, я тоже заметил на себе хмурые взгляды. Но лишь подмигнул им в ответ, продолжая спокойно крутить педали и разговаривать с девчонкой нейтральным тоном. — А почему ты так уверена, что в тайнике Брокера именно боеприпасы?
— Ну а чё ещё… Еды у людоедов, как понимаешь, пока хватает… — Начала перечислять юная морячка, загибая пальцы на той руке, которой не держалась за мою куртку. — Выпивка там, вкусности какие-нибудь… Ну или эти… Журнальчики всякие… Не попёрлись бы дикари ради всего этого аж к маяку, я ж говорила. И на нас бы с ребятами лишний раз прыгать не стали… Марсель вон, троих зарезал, пока эти гады его сзади не повалили…
— Отважный парень, сразу видно было… — Я чуть обернулся и заметил, как погрустнела моя пассажирка. — Вы с ним… Ну…
— Мы⁈ Не-е-е! — Фыркнув, Белла всё-таки продолжила свой рассказ после небольшой паузы. — Он с Ленкой встречается… Встречался. Это подруга моя, ещё с Москвы…
— Тоже в Питонии теперь живёт?
— Ага… Они ещё давно познакомились, когда Марс в Москве на каникулах был. А потом она на Новый Год ко мне приехала в Питер и хотела Марса тоже позвать. Адрес уже сказала, но мама всё-таки не разрешила…
Поразмыслив секунду, я промолчал и не стал интересоваться судьбой мамы моей спутницы. Вряд ли ей повезло так же, как отцу…
После небольшой паузы, в течение которой мимо нас проплывали всё те же скучные прибрежные сосны и пустые автомобили, девчонка продолжила свой рассказ сама:
— Марсель тогда всё равно к нам прибежал ночью, с другими ребятами со своего курса. Точнее, приехал… С оружием уже… Мы-то с девчонками всё сидели, думали, чё вообще делать… Никуда не дозвонишься, а на улице — ничё не поймёшь. То ли всё ещё салют запускают, то ли уже стрелять начали…
— Вот так ты, значит, и поселилась в Кронштадте?
— Ага… Мальчишки сначала хотели рядом с училищем прямо на «Авроре» как-нибудь закрепиться. Она ж там у них прям через дорогу почти. Но потом, когда оружие тяжёлое достали и машины бронированные, то решили сразу в Кронштадт пробиваться. На базу, к лодкам. А то же если до них какие-нибудь отморозки первыми бы добрались — тут уже никакая «Аврора» не помогла бы… Ну и связь там тогда ещё работала.
— Связались с кем-нибудь?
Не услышав ответ сразу, я оглянулся. Спрятав от меня взгляд, девчонка сжала губы и нахмурилась.
— Тоже военная тайна?
— Да не… — Немного растерявшись, Белла забегала глазами по проползавшему мимо подлеску. — Ну то есть… Там другое…
— Да ладно, не парься. Это я так, со скуки. Долго ещё?
— Где-то столько же, сколько уже проехали. — Острый локоток вдруг несильно ткнул меня в спину. — Смотри при них такого не ляпни! Ты же лучше меня всё тут знать должен! Брокер, блин…
— «После очистных сооружений — прямо, мимо сгоревших дач до дамбы, а потом направо — парк и Марлинский пруд»… — Я монотонно повторил её прежние инструкции. — Правильно же?
— Правильно. — Буркнула девчонка. — Посреди парка эта Венера и стоит. На перекрёстке. Белая вся.
После того, как мы преодолели дорогу вдоль разорённой Бронки, мимо проплыло ещё несколько синих указателей с названиями и направлениями. «Ломоносов» направо, «Мартышкино» прямо…
— Довольно хорошо местность знаешь… — Я проводил глазами поворот с указателем на «Станцию Ораниенбаум». — Откуда? Тут же давно всё разорено, так?
— Ну да. Рядом с Бронкой всё ещё зимой разгромили, я разве не говорила?
— Что-то типа того…
— А Петергоф я просто ещё до этого весь обошла, блин…
— «Блин»? — Память напомнила, что когда-то я специально учил русские ругательства, которые можно употреблять даже в обществе любимой бабушки. — Не понравилось?
— Да ну… Я просто не очень эти все парки искусственные люблю… Мне больше просто лес нравится. Это вот Ленка — как приехала, так сразу меня сюда потащила. Хочу, говорит, принцессой себя почувствовать! Насмотрелась сериалов, фуфырка митинская…
— И ты, конечно, не отказала лучшей подруге? — Встретившись взглядом с одним из наших провожатых, я спокойно ему кивнул и шепнул девчонке уже потише. — Поменьше хмурься. А то ещё поймут неправильно…
— Вот как раз тогда неправильно и поймут, если я им лыбиться как дура начну! — Категоричность заявления, произнесённого за моей спиной, подтвердило самое неэротичное звукосочетание на свете — солидное протяжное шмыганье, прочистка горла и смачный плевок. — Короче, попёрлись мы, значит, тогда по этим паркам в самый мороз шататься. В декабре! А тут ещё и с залива дует — как из морозилки… И Венера эта там с голой задницей, смотреть холодно! Так что я на всю жизнь её после этого запомнила…