— Велена, у меня было несколько секунд. Я увидел стрелка и понял, что оттащить тебя уже не успею. Поэтому сделал единственное, что мог.

Возразить было нечего, и это раздражало сильнее всего. Он говорил спокойно, будто речь шла о совершенно очевидном решении, а у меня до сих пор перед глазами иногда возникало тёмное пятно крови на его одежде.

— Больше так меня не пугай, — вырвалось тише, чем собиралась.

Эмрис немного помолчал.

— Постараюсь.

Не «обещаю». Конечно. Но от него другого ответа и не стоило ждать.

— А теперь ложись. Ты опять побледнел.

На этот раз спорить он не стал и послушно устроился на койке, а я ещё некоторое время оставалась рядом.

Вечером снова взялась за тетрадь, теперь уже выискивая исключения. Древние фамильяры действительно могли быть сильнее, дольше сохранять вторую ипостась, обладать редкими способностями, но даже они оставались в описанных Зоряной границах.

Эмрис в них упорно не помещался.

Подняла голову. Он спокойно читал на койке одну из тетрадей, будто никаких загадок собой не представлял.

Странно, что раньше мне вообще не приходило в голову задавать вопросы. Эмрис всегда был просто Эмрисом: вредным, самоуверенным, временами невыносимым и знающим гораздо больше, чем рассказывал.

Вот последнее теперь особенно не нравилось.

Если Зоряна объяснения не оставила, придётся спрашивать у него самого.

— Ты опять смотришь, — заметил он, не поднимая головы.

— На тебя нельзя смотреть?

— Можно. Даже приветствуется. Просто обычно после такого выражения лица ты либо задаёшь неудобный вопрос, либо чем-нибудь в меня бросаешь.

— Пока выбираю.

Эмрис закрыл книгу.

— Тогда предупреждай заранее. Хочу подготовиться.

Поднявшись, подошла к койке и положила тетрадь Зоряны рядом с ним.

— Расскажи мне о фамильярах.

Он взглянул на обложку, и что-то в его лице едва заметно изменилось.

Вот теперь стало совсем интересно.

— Очень широкий вопрос, ведьмочка.

— Тогда сузим. Почему большая часть фамильяров живёт в звериной форме?

— Потому что она для них естественна.

— А вторая требует сил?

Пауза получилась чуть длиннее, чем должна была.

— Обычно да.

Села на край койки, стараясь не задеть его бок.

— А частичное превращение? Например, человек остаётся человеком, но у него вдруг появляются когти. Или клыки.

Эмрис больше не улыбался.

— Где ты это прочитала?

— У Зоряны.

Его взгляд переместился на тетрадь.

Ответ мне уже не нравился, хотя он ещё ничего не сказал.

— И ещё прапра пишет, что даже сильные фамильяры не могут бесконечно находиться во второй ипостаси. Им приходится возвращаться в звериную форму, отдыхать, восстанавливать силы.

— Велена...

— Ты неделями ходишь человеком, Эмрис.

Он медленно выдохнул.

Все кусочки, которые ещё вчера казались просто странностями, теперь складывались слишком аккуратно.

Положив ладонь на закрытую тетрадь, посмотрела ему в лицо.

— Эмрис... ты ведь не фамильяр?

Вопрос повис между нами, и Эмрис не ответил сразу.

Ещё несколько мгновений смотрел на тетрадь Зоряны, лежавшую рядом с моей рукой, потом откинулся на подушки и прикрыл глаза. Никакой привычной усмешки, ни одной попытки перевести разговор в шутку. И вот это молчание сказало куда больше, чем могло бы любое поспешное отрицание.

— Значит, не фамильяр, — произнесла уже увереннее.

— Не совсем.

— Эмрис, даже не начинай. «Не совсем» говорят, когда забыли добавить в зелье один корешок, а не когда несколько лет изображали существо, которым на самом деле не являются.

Он открыл глаза и посмотрел на меня.

— Я ничего не изображал. Связь настоящая. Форма тоже. Всё, что ты знаешь о нашей связи, существует на самом деле.

— Кроме маленькой подробности о том, кем ты был до неё.

Эмрис медленно провёл ладонью по лицу, и впервые за всё время нашего знакомства мне показалось, что он действительно не знает, с чего начать.

— Если хочешь правду, ведьмочка, придётся выслушать её целиком. Потому что отдельными кусками она прозвучит ещё безумнее.

— После летающего корабля, разговаривающего со мной стенами, черни и прапрабабки, которая умудряется устраивать мою жизнь спустя столько лет после собственной смерти, планка безумия у меня заметно поднялась. Попробуй.

На этот раз уголок его губ всё-таки дрогнул, но улыбка быстро исчезла.

— Я родился не в этом мире.

Вот теперь все заготовленные вопросы разом растерялись. Несколько мгновений смотрела на Эмриса, пытаясь уложить услышанное в голове, прежде чем нашёлся самый очевидный:

— Совсем не в этом?

— Совсем. И прежде чем спросишь, нет, котом я там тоже не был.

— А вот этот вопрос как раз собиралась оставить на потом.

— Очень предусмотрительно.

— Эмрис.

Он тихо выдохнул и удобнее устроился, осторожно придерживая бок. Рана всё ещё напоминала о себе, хотя сейчас по его лицу было трудно понять, что причиняло больше неудобства: она или разговор.

— У меня была обычная жизнь. По крайней мере, обычной она казалась до того дня. Свой дом, свои заботы, люди, которых знал. Я вообще понятия не имел, что где-то существуют другие миры, ведьмы, фамильяры или Зоряна с её талантом вмешиваться туда, куда вмешиваться не следовало.

— Вот сейчас прапра даже возразить тебе не может.

— Поэтому пользуюсь моментом.

Усмехнуться всё-таки пришлось, хотя внутри уже неприятно сжималось от предчувствия.

— Что она сделала?

— Ритуал. Какой именно, я тогда не понимал, да и потом она рассказывала далеко не всё. Что-то пошло не так, произошёл разлом между мирами, и меня затянуло в него.

— Живого?

Эмрис посмотрел на меня так, что продолжение вопроса умерло само.

— В том-то и дело, Велена. Моё тело осталось там. Я не знаю, сколько прошло времени между тем, как всё случилось, и тем, как снова начал что-то осознавать. Помню боль, потом ничего, а следующим воспоминанием стала женщина, которая сидела на полу рядом с каким-то кругом и смотрела на меня так, будто собственными руками только что разрушила чью-то жизнь.

Пальцы сами сильнее сжали край тетради.

— Зоряна.

— Она самая. Только разговаривать со мной тогда было довольно сложно. Тела у меня больше не было, а то, что оказалось в вашем мире, существовать здесь нормально не могло. Я чувствовал себя... — Эмрис ненадолго задумался. — Даже не знаю, как объяснить. Будто тебя выдернули из собственного тела, бросили в ледяную воду и забыли сказать, где поверхность. Всё расползалось. Мысли, память, ощущение самого себя. Если бы так продолжалось, думаю, через какое-то время от меня ничего бы не осталось.

— И прапра нашла способ тебя удержать.

— Не сразу. Она несколько дней искала хоть что-нибудь, а я несколько дней учился не сходить с ума. Зоряна считала произошедшее своей виной и, кажется, готова была перевернуть половину мира, лишь бы исправить то, что натворила. Вернуть меня обратно она не могла. Вернуть тело тем более. Зато придумала другое.

Взгляд невольно опустился на его руки. Обычные человеческие пальцы спокойно лежали поверх одеяла, и теперь от этого зрелища становилось странно.

— Фамильяр.

— Его форма, — поправил Эмрис. — Зоряна предложила закрепить мою сущность здесь через оболочку, способную существовать рядом с ведьминской магией. Предупредила, что не знает, что из этого получится и сохраню ли я разум. Выбор был между этим и медленным исчезновением, поэтому долго размышлять не пришлось.

— И ты стал котом.

— Котёнком, — с некоторым недовольством уточнил он. — Почему именно котёнком, можешь когда-нибудь спросить у своей прапрабабки, если найдёшь способ добраться до неё после смерти. Я задавал этот вопрос много раз и внятного ответа так и не получил.

Несмотря ни на что, рассмеялась.

— Не понравилось?