Он посмотрел на Эиландиль, и в этом взгляде было столько заботы и злости одновременно, что мне стало не по себе.

— Мираэль никогда не посылает вежливых посланников. Она посылает тех, кто умеет напоминать.

Эиландиль стояла у борта, обняв себя руками. Она не дрожала, но будто стала меньше. Тоньше. Как листок, который боится порыва ветра.

— Почему сейчас? — спросила я тише.

Эиландиль подняла взгляд. В её глазах снова плескалась надежда, но теперь к ней примешивалось что-то горькое.

— Потому что она почувствовала угрозу, — нерешительно призналась эльфийка. — Не во мне… нет. Скорее в том, что я смогу родить. Ведь этот ребёнок, будет нести в себе кровь рода.

Леарон притянул жену ближе, обнимая её за плечи, и успокаивая.

Что ж, пусть немного придут в себя. Дам им немного времени, чтобы собраться с мыслями. А уж после, допрошу по полной.

Не успела додумать, как рядом нарисовался Эмрис.

— Хозяйка, — сказал он неожиданно серьёзно. — Это не просто «обиженная родственница». Это охота.

И, понизив голос, добавил:

— А ты… теперь часть добычи.

Я повернула к нему лицо.

— Спасибо, кот. Я как раз мечтала об этом с утра пораньше.

Он усмехнулся, но быстро, без привычного балагурства.

Тайтар перевёл взгляд на море, потом на берег, который уже растворялся в дымке, и вдруг спросил:

— А вы точно уверены, что она только за ними пришла?

Он ткнул пальцем в сторону Леарона и Эиландиль.

— Потому что стрелять в вас начали, когда корабль уже отходил. И… — он прищурился, — один из них целился не в эльфов.

Я ощутила, как по спине пробежал неприятный холод. Не тот, что от страха. От понимания.

— В меня, — тихо сказала, вспоминая надсечку на перилах, которая была прямо надо мной, в то время, когда эльфы с орком лежали на палубе чуть в стороне. И нападающие это могли видеть.

Леарон резко повернул голову.

— Ты уверена?

— Я не слепая, — выдохнула, машинально касаясь места, где стрелы царапнули перила. — И у меня есть ощущение, что корабль тоже это заметил.

Корабль снова загудел. Низко, недовольно, как будто ему не понравилась сама мысль, что кто-то посмел целиться в его хозяйку. В его. Да, именно так. Я поймала себя на том, что думаю об этом корабле, как о живом существе, которое… выбрало меня.

— Хорошо, — наконец сказала я, отлипая от перил. — Значит, так, — оглядела всех: Эиландиль, Леарона, Тайтара, Эмриса. — Сейчас вы идёте отдыхать, — перевела взгляд на Леарона: — А ты — перестань тащить на себе весь мир. Ты не лошадь.

Леарон открыл рот, явно собираясь возразить, но Эиландиль сжала его руку. И это сработало лучше любого приказа.

— Мы… не хотели вас втягивать в неприятности, — сказала она тихо.

— Поздно, — отрезала я и тут же сама себе удивилась. Слишком резко.

Выдохнула, смягчила голос:

— Я всё равно бы втянулась. У меня вообще талант находить неприятности.

Кивнула на корабль.

— Видите? Даже он теперь в этом участвует.

Эмрис фыркнул:

— Он вообще-то тут за главного. Мы тут просто прилагаемся.

— А ты, — повернулась я к нему, — прилагаешься особенно громко.

Он принял невинный вид.

Я дождалась, пока эльфы уйдут к лестнице, и только тогда позволила себе ещё раз оглянуться на берег. Его уже почти не было видно. Но чувство опасности не уходило. Оно словно… переехало вместе с нами.

— Тайтар, — позвала я орка. — Мне нужно, чтобы ты не болтался без дела.

Он выпрямился, как солдат.

— Слушаю, мелкая.

Я секунду помолчала, прикидывая.

— Дежурь на палубе. Не всё время, но… присматривай. Если увидишь странные огни, птиц, туман, лодки — что угодно. Сообщай мне.

Орк кивнул, но, конечно же, не удержался.

— Подозрительных птиц можно сразу нейтрализовать.

Эмрис рядом хрюкнул от смеха. Я закатила глаза. Ну да, тишины нам точно не светит.

— Хозяйка, выдай орку мешок картошки как метательные снаряды, и ни одна пернатая тварь к нам не подлетит.

Тайтар важно хмыкнул, почесал бороду и уставился на меня так серьёзно, будто я сейчас должна была торжественно вручить ему стратегический запас корнеплодов.

— Никакой самодеятельности, — отрезала я. — И продукты не трогать. Нас теперь больше, а где следующий берег — одному ветру известно. Так что за борт ничего просто так не летит. Даже во имя великой войны с голубями.

Палуба под ногами едва заметно дрогнула. Корабль, кажется, развлекался.

Не дожидаясь новых гениальных идей, подошла к мачте. Стрела торчала в дереве чуть наискось. Длинная. Оперение светлое, мягкое на вид, красивое. Я уже потянулась, чтобы выдернуть её голой рукой, когда чья-то ладонь крепко перехватила моё запястье.

Тайтар.

— Если целились не только в эльфов, лучше не спешить, — сказал он спокойно, без шуток.

Сдёрнул с бочек кусок парусины, обмотал им древко и только тогда резко вытащил стрелу из дерева.

— Может быть яд, — добавил он. — А яды бывают разные. Некоторым и царапины хватит.

Машинально сжала пальцы в кулак, будто это могло что-то изменить задним числом. Кожа цела. Ни царапины. А внутри всё равно холодок, такой липкий, неприятный. От мысли, насколько глупо всё могло закончиться.

— Спасибо, — буркнула, глядя не на него, а на стрелу, зажатую в парусине.

Тайтар только плечом повёл, мол, ерунда. Но глаза у него стали другими. Не шутливыми. Тяжёлыми, внимательными. Как у того, кто слишком много раз видел, чем заканчивается чужая беспечность.

Эмрис перестал смеяться первым. Подошёл ближе, присвистнул сквозь зубы.

— Оперение мягкое… — протянул он. — Не боевое. Охотничье тоже не похоже. Больше смахивает на… показное.

— Я бы сразу не догадалась, — тихо сказала, понимая, что не сталкивалась ещё с такими ситуациями, со стрелами и луками в частности.

Наверное, именно поэтому палуба вдруг показалась слишком открытой. Ветер — слишком свободным. Вода за бортом — слишком спокойной, будто притворяется.

Корабль снова едва ощутимо дрогнул под ногами. Не весело уже. И не смешливо. А так, как он делает, когда чувствует что-то раньше нас.

— Велен, — негромко сказал Эмрис. — Это не случайный выстрел.

— Возможно, — не стала подтверждать или утверждать. Да, внутри росла уверенность в том, что неспроста эльфов «догнали» у самого причала. Ведь могли бы и раньше. Но не сделали этого.

Секунду постояла, потом расправила плечи. Странно, но страх не разрастался. Он будто сжался в точку где-то под рёбрами.

— Тайтар, меняйтесь с Эмрисом. По одному наверху всегда.

Дождавшись кивка, вновь посмотрела на светлое оперение, которое уже не казалось ни мягким, ни безобидным. Просто метка. Чужое присутствие. Чужое намерение.

Аккуратно завернула стрелу в парусину. Узел вышел неровный, пальцы почему-то слушались хуже обычного. Смешно. Зелья варить могу, раны зашивать могу, а тут — кусок дерева, а внутри всё не по себе.

— Уберу, — тихо сказала я, больше кораблю, чем им.

И не дожидаясь вопросов, пошла в сторону бабкиного хранилища. Нечего этой гадости делать на виду. Пусть лежит в самом пыльном сундуке, подальше от любопытных глаз. Да и от меня тоже.

Я стояла у плиты, мрачно обдумывая всё случившееся и будущие планы.

Запах жареного мяса медленно расползался по кухне, смешиваясь с ароматом трав, которые я машинально подсыпала в начинку. Руки работали сами по себе. Ложка, миска, сковорода. Перевернуть. Подсолить. Подумать.

Нападения нападениями… а желудок, зараза, магию не уважает. Ему подавай еду. И желательно вовремя.