Серьёзный, собранный, непривычно молчаливый фамильяр стоял, подпирая плечом стену напротив каюты шамана.

Таким его ещё не видела. Будто за одно утро что-то внутри него окончательно надломилось или, наоборот, слишком резко встало на место.

Взгляд невольно задержался на нём чуть дольше, чем следовало. И тут же сама себя одёрнула.

Какая разница, как он выглядит и что чувствует?

Он скрыл главное. Этого достаточно.

Не позволив себе вновь уйти в ненужные мысли, молча подошла к двери и уже подняла руку, собираясь постучать, как створка неожиданно распахнулась сама.

На пороге возник взъерошенный, недовольный шаман. И, судя по выражению лица, успевший накрутить себя за время пребывания на корабле до предела.

— Да как вы смеете! — практически взвыл он, срываясь с места. — Это похищение! Я буду жаловаться! Я…

Пока дед продолжал возмущённо верещать, даже не посмотрела в его сторону. Просто прошла мимо, направляясь к соседней двери.

Та открылась почти сразу.

— Доброе утро, — спокойно поприветствовала травницу.

Женщина выглядела заметно лучше, чем вчера. Хотя тревога в её глазах всё ещё никуда не исчезла. Да и вряд ли исчезнет, пока внутри сидит эта дрянь.

— Как вы себя чувствуете?

Травница торопливо поднялась.

— Уже лучше, госпожа целительница, — осторожно ответила она. — Но… — женщина невольно сжала пальцы, — я бы хотела поскорее избавиться от этого. Пока оно не стало хуже.

Она явно пыталась держаться спокойно, но настороженность всё равно сквозила в каждом движении. И страх тоже.

Не за себя даже. За остальных. За тех, кто может пострадать рядом.

Подойдя ближе, мягко коснулась её плеча.

— Всё закончится, — постаралась сказать уверенно. — Сейчас пройдём к шаману и начнём очищение.

Травница быстро кивнула и почти сразу вышла следом за мной.

И стоило нам вернуться к соседней каюте, как дедок, увидев нас, снова набрал воздуха в грудь, явно собираясь продолжить своё представление. Вот только в этот раз ему не дали.

Эмрис медленно оттолкнулся от стены и шагнул вперёд.

Всего одно плавное движение, и шаман отступает вглубь комнаты, захлопнув при этом рот. Потому что взгляд у фамильяра сейчас был таким, что даже мне стало не по себе.

— Ещё хоть слово, — тихо произнёс он, глядя на старика сверху вниз, — и очищение тебе понадобится уже после того, как я лично выкину тебя за борт.

На этот раз очищение прошло быстрее.

Наверное потому, что теперь уже понимала, с чем именно имею дело. Да и действовала иначе. Не пыталась осторожно распутывать эти мерзкие чёрные узлы, как делала раньше с Вархом. Сейчас внимание сосредоточилось именно на зерне — на источнике, который только начинал прорастать внутри живого существа.

У травницы всё получилось почти сразу. Стоило потянуться глубже, как ощутила знакомый холодок, а следом — тонкую, колючую нить, ведущую к самому зерну. Оно дрогнуло, будто почувствовав опасность, попыталось удержаться, но сил у него оказалось слишком мало.

Без колебаний вытянула его наружу.

Маленький чёрный сгусток дёрнулся в воздухе, прежде чем отправиться прямо в чашу с тлеющими травами.

Жар мгновенно вспыхнул ярче. Послышалось тихое шипение, и по каюте прокатилась новая волна терпкого дыма.

Травница судорожно вдохнула и обмякла на стуле, будто с её плеч наконец свалился огромный невидимый груз.

А вот с шаманом оказалось сложнее.

Его зерно уже успело пустить корни, которые цеплялись за него жадно и зло, словно не желали отпускать добычу.

Пришлось тянуть сильнее и настойчмвее.

Пальцы похолодели, когда ощутила, как эти мерзкие нити сопротивляются, царапая магию, пытаясь удержаться внутри старика.

Шаман захрипел. Дёрнулся. Но не закричал.

А я… именно в этот момент вновь ощутила присутствие фамильяра, который находился настолько близко, что чувствовалось исходящее от него напряжение.

Он молчал. Но всё его внимание было приковано ко мне. К каждому движению. К каждому вдоху.

Стоило слегка покачнуться от слабости, как Эмрис мгновенно дёрнулся вперёд. И тут же сам себя остановил. Замер. Стиснул челюсть так сильно, что на скулах заходили желваки.

Несколько долгих секунд мы просто смотрели друг на друга сквозь дым и дрожащий свет чаши. И в этом взгляде было слишком много всего.

Невысказанного. Тяжёлого. Опасного.

Но времени разбираться с этим сейчас не было. Потому что корни наконец поддались.

Резко вытянув последний чёрный отросток наружу, тут же отправила его вслед за первым зерном.

Пламя в чаше вспыхнуло особенно ярко. На мгновение даже показалось, будто в огне мелькнула чья-то тень. А затем всё исчезло.

Шаман обмяк.

Я тяжело выдохнула, чувствуя, как по спине медленно скатывается холодный пот.

На этот раз сил ушло меньше. Но внутри всё равно неприятно дрожало после соприкосновения с этой дрянью.

Тишину нарушил хриплый стон.

Старик медленно приподнял голову, растерянно моргая.

— Что… — голос у него оказался сиплым и слабым. — Что это было?..

Дедок, звеня своими бесконечными бусинами и костяшками, попытался подняться, но тут же тяжело осел обратно на стул. Ноги явно не держали.

Предвидев это заранее, достала из сумки фляжку с восстанавливающим настоем и, открутив крышку, плеснула немного жидкости в приготовленную кружку.

— Вот. Выпейте.

Шаман с подозрением покосился на отвар, будто ожидал, что сейчас из кружки вылезет ещё одна тёмная сущность. Но всё же взял её дрожащими руками. Поднёс ближе. Принюхался. И только после этого осторожно сделал первый глоток. Затем ещё один. И ещё.

Похоже, организм сам понял, что именно ему сейчас нужно.

— Это и было то, о чём я говорила, — спокойно произнесла, наблюдая за тем, как постепенно уходит болезненная серость с его лица. — Проклятие. Пока ещё в лёгкой форме.

Шаман некоторое время молчал. Сидел, опустив взгляд в кружку, словно пытался собрать мысли воедино. А потом неожиданно тихо произнёс:

— Признаться… я смутно помню, как вообще сюда попал.

Удивлённо вскинула брови.

— Да и то, что происходило до этого… тоже словно в тумане, — продолжил он уже тише. — Поэтому не совсем понимаю, о каком именно проклятии речь.

И вот сейчас, глядя на него, с трудом узнавала того самого истеричного шамана, который совсем недавно кричал о похищении и угрожал жалобами. Будто его действительно подменили. Или… это зерно влияло на него сильнее, чем казалось.

Раздражительность. Вспышки. Навязчивые мысли. Кто знает, как именно эта дрянь меняет существ изнутри.

— Так… что произошло? — снова спросил он, уже гораздо спокойнее.

Тяжело выдохнув, коротко пересказала всё, что случилось с Вархом. О болезни. О проклятии. О том, почему он оказался на корабле. И почему теперь сам сидит в этой каюте.

Пока говорила, успела налить восстанавливающий настой и для травницы.

Женщина внимательно наблюдала за происходящим и кружку приняла почти сразу, без прежнего страха.

Похоже, после очищения ей действительно стало легче. Да и выглядела она куда живее, чем вчера.

Это радовало.

Значит, всё получилось.

Скорее всего, после завтрака они оба уже смогут спокойно покинуть корабль.

Оставлять их здесь больше не было смысла.

Разве что позже стоит передать травнице немного нужных сборов и объяснить, как приготовить отвар, если вдруг почувствует хоть малейшее недомогание.

На всякий случай.

Потому что после всего произошедшего доверять этой дряни окончательно уже не получится.

Но это потом.

Сейчас им нужно время прийти в себя. А мне… мне бы хоть немного свежего воздуха.

Слабость всё же накатывала.

Не такая сильная, как после Варха, но тело всё равно неприятно ломило после соприкосновения с чужой чернью.

Спрятавшись, хотя назвать это укрытием язык не поворачивался, у самого носа корабля, устроилась в удивительно удобном кресле, будто сплетённом из тончайших серебристых нитей. Оно мягко пружинило подо мной, подстраиваясь под каждое движение, словно заранее знало, как мне будет удобнее.