— Эмрис, — отвлекла я фамильяра от содержимого очередной коробки, — смотри-ка, прапра перестраховалась что ли? — он пожал плечами, не ответив. — Выходит, не всё так радужно, и кто-то может позариться на моё имущество?

— Возможно, — всё же решил ответить он, — Зоряна внесла в заклинание такой пункт, чтобы быть уверенной в том, что зелья не попадут в чужие руки. А если всё же это произойдёт, то эффекта от них никакого не будет. Тут ведь всё индивидуально. Так же, как и с тобой. Вот смотри: начнёшь ты готовить зелья, и у тебя появятся свои условия.

— Ну… может быть.

Следующая находка заставила меня ахнуть: длинный тонкий флакон, внутри которого плавали искры, как миниатюрные молнии. Когда я прикоснулась к стеклу, они будто отозвались, разрядившись лёгкой вибрацией.

— Вот это интересно, — пробормотала я. — Энергия… какая-то концентрированная что ли.

— А если открыть? — лениво предложил Эмрис, отставляя коробку в сторону.

— Если открыть, то есть вероятность, что у нас появится новый иллюминатор в стене, — фыркнула я. — Нет уж, спасибо.

Вернув флакон на место, заметила, что фамильяр усмехается.

— Что? — спросила я раздраженно.

— Ты выглядишь так, будто попала в лавку сладостей и одновременно боишься, что зубы сломаешь, — сказал он, чуть склонив голову. — Смешно.

— Я выгляжу так, будто пытаюсь разобраться в наследстве, которое в любой момент может рвануть у меня в руках! — парировала я. — А если ты вместо язвительных комментариев попробуешь помочь, может, мы оба останемся живы.

— О, то есть я нужен? — Эмрис приблизившись, заполнил всё пространство. Ух… всё же большой он, чертяка. — Наконец-то признание.

— Ты нужен мне ровно настолько, насколько нужен комар летом, — отрезала я, и сунула ему в руку небольшую баночку, в которой светилось зелёное, густое, как мёд, содержимое. — Держи. Только не облизывай.

— Даже не посмотрю на тебя с обидой, — сказал он, но баночку принял. Его пальцы на мгновенье коснулись моих, и я почувствовала лёгкий разряд. Не от склянки. От него.

Поспешив отвернуться, сделала вид, что слишком увлечена следующей полкой. Но внутри… что-то странно дрогнуло.

Я уже начинала уставать перебирать баночки — казалось, они никогда не кончатся. Белые, мутрные, прозрачные, сияющие… будто вся кладовая была не просто запасом зелий, а целым каталогом магической аптеки.

Некоторые склянки тихо гудели, другие звенели, когда их брали в руки, а одна даже попыталась выскользнуть сама, будто не желала, чтобы её трогали.

— Зоряна явно не доверяла аптекарям, — пробормотала я, отодвигая в сторону пузырёк с надписью: «От гемороя».

— Или готовила это на продажу, или обмен, — невозмутимо заметил Эмрис, всё ещё лениво перебиравший в руке баночку с зелёным мёдом. Он поднёс ей к свету, и та заискрилась в его пальцах. — Если она оставила тебе всё это… значит, знала, что ты не сбежишь.

Я хотела возмутиться, но почему-то не смогла. Вместо этого просто глубоко вздохнув, полезла в самый дальний угол, куда свет лампы почти не доставал.

И вот там, среди ряда одинаковых склянок, я заметила одну — крошечную, неприметную. Её словно специально спрятали за другими.

На первый взгляд невзрачная, с мутноватым стеклом, но сквозь него пробивалось мягкое золотистое свечение, будто внутри мерцала крошечная свеча. А к горлышку тонкой верёвочкой было привязано свёрнутое письмо.

Сердце ухнуло вниз.

— Что там? — голос Эмриса стал серьёзнее. Без привычной усмешки.

Я осторожно вытянула баночку из тесного ряда, понимая, что она отличается от остальных не только видом, но и ощущениями — она была тёплой, словно живой. Свет внутри чуть дрогнул, будто откликаясь на прикосновение.

— Послание, — шепнула я, больше себе, чем ему.

Пальцы дрожали, когда я разворачивала старый, пожелтевший кусочек бумаги. И почерк… его я узнала сразу. Эти угловатые, но удивительно ровные буквы… бабка всегда писала так, будто выводила каждую черту с особым упрямством.

«Велена.

Это — мой главный подарок тебе. Не спеши открывать его. Не пей сразу — пусть свет войдёт в тебя постепенно, иначе он сломает больше, чем даст.

Это мои знания. Всё, что я накопила за жизнь. Они перейдут к тебе, как вода наполняет сосуд.

Пей медленно, слушай себя, и ты вспомнишь то, что пока кажется забытым.

Не бойся. Ты сильнее, чем думаешь!

Зоряна».

Я перечитала несколько раз, пока буквы не поплыли перед глазами. Горло сжало так, что я едва могла дышать.

— Велена? — Эмрис осторожно шагнул ближе, и голос его в этот момент показался странно мягким, не таким как всегда.

Я быстро прижала бумажку к груди и закрыла глаза. Корабль под ногами вдруг тихо загудел, словно отозвался на моё волнение. Мягкая вибрация прошла по полу, поддерживая.

— Она… знала, что меня не будет рядом в тот момент, когда её не станет, — выдохнула я, наконец, — и всё равно оставила… всё. Даже себя — в этих знаниях.

Эмрис не ответил сразу. Просто стоял рядом, и я впервые за долгое время ощутила его не язвительное молчание. Он просто поддерживал: тихо, молча, без слов — одним присутствием.

Я положила баночку на ладонь, замечая, как свет внутри чуть дрогнул, словно сердце внутри этого сосуда забилось. И мне показалось, что где-то в этом свете — тепло её рук, мыслей, эмоций. Тут она вся… Зоряна.

— Пожалуй… я пока спрячу её, — тихо сказала я, отправляя баночку за пазуху. — Не сейчас. Я должна быть готова.

— Умное решение, — кивнул Эмрис. Его взгляд был пристальным, но без привычного лукавства. — Это не та сила, с которой шутят.

Я кивнула и, не дожидаясь, пока снова проснётся его сарказм, аккуратно задвинула оставшиеся склянки обратно, пряча следы своего маленького открытия.

И только когда мы вышли с кладовки, и узкая дверь за нами захлопнулась, я поняла, что теперь у меня есть не только наследство — у меня есть шанс услышать голос Зоряны вновь.

— Ну и денёк, — пробормотала я, вытирая ладони о штаны, будто могла стереть с них дрожь.

Эмрис ничего не ответил. Лишь прошел вперёд, к столу.

Мы снова оказались на кухне. И тут, нас ждал неожиданный сюрприз от корабля, который видимо уловив все эмоции, решил поддержать хозяйку, скромными припасами. На кухонном столе, лежала пара хлебцов, горшочек с мёдом, сушеные фрукты, и — чудо! — крошечная головка сыра.

— Ты только посмотри, — я покачала головой, садясь за стол. — Судя по всему, корабль решил, что я слишком впечатлительная, чтобы оставаться голодной.

— Умный корабль, — отозвался Эмрис, наливая в услужливо предоставленные чашки, ещё парующий напиток. — На голодный желудок люди делают глупости. Особенно ведьмы.

Я фыркнула, но хлебец всё же взяла. Минуту мы ели молча. Было в этом что-то удивительно спокойное — будто кухня дышала вместе с нами, и даже пламя в лампе мерцало ровнее.

И только потом Эмрис нарушил тишину:

— Велена.

Я подняла взгляд. Обычно его голос звучал лениво, с оттенком насмешки. Но сейчас он был низким, спокойным и собранным.

— Ты должна быть осторожна с этой баночкой.

— Думаешь, я собиралась залпом её выпить? — усмехнулась я, но в этой усмешке слышался нервный оттенок.

— Думаю, — он прищурился, — что ты слишком похожа на свою прапра. Такая же упрямая, горячая и склонна испытывать судьбу.

Возмущаться не было смысла, потому что в его словах была правда.

— Постепенно, — продолжил он, отрезая себе кусочек сыра. — Это понятие растяжимое, да. Но я бы сказал, что ты сама должна почувствовать ято готова. А затем… по капле, не торопясь, принимать зелье. Пусть знания укладываются. Иначе они захлестнут тебя, как волна.

Я задумчиво повертела в руке кружку с кисло-сладким напитком. Внутри всё ещё жила дрожь от найденного послания. Но под словами Эмриса она будто отступала.