Подошла в ванную, умылась. Несколько пригоршней воды — и сон как рукой сняло. Почистила зубы и, освежившись, посмотрела в зеркало. Отражение не обрадовало: чуть бледная, с тенью под глазами, но в целом живая. Даже волосы лежали на удивление смирно.

— Ну что, спасительница эльфов, — пробормотала своему отражению. — Приводи себя в порядок. Уж больно серьёзное дело предстоит.

Расчесала волосы, заплела косу — аккуратную, чтобы не мешалась. Оделась, и уже с новым настроем, вышла в комнату.

Небольшой стол у стены манил записной книжкой, но я только бросила взгляд на неё и на пузырёк прапра — потом. Сейчас нужно увидеть пациентов.

Выходя в коридор, я ощутила, как корабль будто слегка шевельнулся — не физически, а внутренне. Словно прислушивался.

— Да-да, знаю, — пробормотала я. — Иду.

На палубе уже вовсю светило солнце. Чайки орали на весь причал, один Тайтар стоял, облокотившись на перила, и ел яблоко размером с кулак.

— Доброе утро, мелкая, — рявкнул он с набитым ртом. — Эмрис говорил, у тебя сегодня серьёзные дела.

— Угу, — кивнула я, шагая мимо. — Попробуй не мешать. И если что-то загорится, не туши это пивом.

Он усмехнулся, но я уже спускалась вниз. Воздух здесь был прохладнее, а свет мягче, золотистый, будто корабль нарочно приглушал день, создавая ощущение уюта.

Перед дверью в каюту эльфов я остановилась. На секунду — чтобы вдохнуть. Почувствовать.

Изнутри доносился тихий шепот — возможно, они разговаривали, может, молились, а может, просто делились тишиной.

Я постучала дважды — осторожно, чтобы не напугать.

— Эиландиль? Леарон? Это я, Велена. Можно войти?

Дверь открылась сама. Не от руки — от корабля. Он будто понял, что мне пора.

Внутри царила мягкая полутьма. Эльфы сидели у окна, где солнечный луч, пробиваясь сквозь парусиновую ткань, ложился им на плечи. Эиландиль повернулась — её лицо было спокойным, но в глазах ещё жила усталость. Леарон выглядел чуть лучше, но всё так же настороженно.

— Доброе утро, — поздоровалась, стараясь звучать бодрее, чем чувствовала. — Как спалось?

— Мирно, — ответила она, чуть улыбнувшись. — Ваш корабль... необычайно тих. В нём легко дышится.

— Это он такой только утром, — пробормотала, проходя внутрь. — После полудня начинает ворчать. Как старый кот.

Леарон вскинул бровь, но уголок его рта дрогнул — кажется, попытка шутки удалась.

— Ну что ж, — сказала, опускаясь на край стола, — пора начинать.

Но прежде, чем успела что-то сделать, корабль отозвался тихим, но настойчивым гулом. Не угрожающе — скорее предостерегающе.

Я замерла.

— Чувствуете? — спросила я, но видела, что Эиландиль тоже насторожилась.

— Да, — прошептала она. — Что-то… шевельнулось.

— И не здесь, — добавил Леарон, глядя в пустоту. — Где-то рядом, но не в нас.

Корабль словно подтвердил это гулом в стенах. И мне вдруг стало ясно:

он чувствует присутствие той самой тьмы, которую я видела вчера.

«Ну что ж, прапра… кажется, пора применить всё, чему ты меня не успела научить».

Я выдохнула, собираясь с мыслями.

«Ну что, пора начинать…»

Эльфы сидели напротив — тихие, словно сотканные из воздуха. На их лицах — ожидание. Не настойчивое, нет. Скорее — доверчивое. И от этого было почему-то тревожнее, чем от любой болезни.

Я посмотрела на стол, потом на свои руки. «Что делать, ведьма?»

Корабль снова тихо загудел, будто подсказывая. Тонко, в самой глубине. Не предупреждение, а… напоминание.

И вдруг мысль сама всплыла, будто её вложили мне прямо в голову:

«На этом корабле даже еда может быть целебной».

Я вспомнила о книге прапра, стоящей на полке, о её записях и пометках — «питай тело, чтобы вылечить душу». Да и трав я знала немало, а на кухне корабля их — десятки. Целые связки, аккуратно развешанные под потолком. Корабль словно сам собирал их, пока я спала.

«Ну что ж, — подумала я, — совместим приятное с полезным. Завтрак и лечение в одном флаконе».

— Пойдёмте, — сказала, поднимаясь. — На кухне просторнее. И, кстати, лучше варить чай там, где запахи знают, как лечить.

Эльфы с сомнением, но всё же поднялись. Эмрис, как обычно, прицепился следом.

— Хозяйка, — протянул он с лёгкой насмешкой, — ты уверена, что собираешься исцелять пациентов… завтраком?

— Конечно, — ответила я. — Лучше сытно и с душой, чем с кислой миной и пустыми руками.

Корабль негромко завибрировал — будто одобрил.

И вот уже на кухне — свет, тепло, аромат трав. Мои руки сами нашли муку, яблоки, немного орехов, сушёные ягоды. Руки вспоминали движение, как будто помнили всё сами.

— От усталости, от тревоги, от бессонных дум… — приговаривала, замешивая тесто.

А дальше — пироги, вареники, чай. И началось настоящее лечение.

— Это что, лечебные пироги? — недоверчиво уточнил Эмрис, крутясь рядом.

— Ага, — кивнула я. — От усталости. А вареники — от тяжёлых мыслей. И чай… от тоски и сомнений.

— Ну, тогда сделай и для себя пару кастрюль, — тихо хмыкнул фамильяр.

Я усмехнулась. Мука лёгкой пылью покрыла стол. Корабль подал лёгкий ток воздуха — как будто обдувал, помогая, чтобы тесто не прилипало. А в воздухе, я почти уверена, витала тихая мелодия — древняя, ритмичная, в которой слышались шаги тех, кто лечил словом и запахом задолго до меня.

Пока пироги румянились, я занялась настоем. На этот раз осознанно: листья ясмолика, немного корня саиры, капля меда. Чай получился золотистый, с тонким ароматом цветов и хлеба.

Когда всё было готово, я накрыла небольшой стол.

— Угощайтесь, — сказала я, чувствуя себя скорее хозяйкой трактира, чем целительницей. — Всё свежее.

Эльфы переглянулись, но послушно взяли по кусочку.

И тут случилось странное. Едва они попробовали пирог, вокруг словно сгустился мягкий свет. Не яркий, не ослепительный — просто тепло. Корабль тихо отозвался, и я почувствовала, как что-то уходит.

Эиландиль зажмурилась, прижав ладонь к груди, а Леарон потянулся к её руке — глаза его вдруг заблестели живым блеском.

— Что это… — прошептал он. — Тяжесть ушла.

— Значит, пироги работают, — усмехнулась я. — Пометка: добавить в рецепт — щепотку надежды.

— И грамм два сарказма, — подал голос Эмрис, но и он с интересом наблюдал.

Эльфы ели молча, но по мере того как на столе исчезали угощения, их лица становились светлее. Даже воздух на кухне будто очистился, стал чище, легче.

Я, пока они допивали чай, осторожно подошла ближе, и снова, не касаясь, протянула руку.

Тьма, липкая и холодная, теперь была тоньше. Почти прозрачная. Она ещё держалась, но уже отступала. И где-то глубоко внутри мелькнул образ — всё та же завистливая тень женщины, но теперь с трещиной по глазам, как по стеклу.

— Так… — выдохнула я, опуская руку. — Вот и начало.

Эиландиль взглянула на меня и вдруг впервые по-настоящему улыбнулась. Улыбка её была мягкой, как весенний луч.

— Спасибо, — сказала она тихо. — Это… впервые за много лет, когда я не чувствую холода внутри.

— Тогда пейте чай, — ответила я. — Холоду у нас не рады.

Когда чай был выпит, а пироги чудесным образом вернули всем присутствующим цвет лица и хоть тень улыбки, я настояла, чтобы Эиландиль с Леароном немного прошлись по палубе.

— Свежий воздух завершает любое лечение, — объяснила я, усмехаясь. — И потом, корабль любит, когда по нему гуляют. Он становится добрее.

Эльфы обменялись коротким взглядом — тем самым, что говорит «мы не понимаем, но спорить не будем» — и вышли.

Стоило за ними закрыться двери, как что-то внутри меня шевельнулось. Не мысль, не зов, а скорее ощущение. Словно невидимая рука мягко подтолкнула в спину.