— Ты всё это сам придумал? — спросила, проводя ладонью по гладкому дереву шкафа.

Под пальцами отозвалась знакомая тёплая дрожь.

— И даже не спросил, что мне понадобится.

Корабль довольно загудел, явно считая это скорее достоинством, чем поводом для беспокойства.

Похоже, всё время, пока я металась между ранеными, он наблюдал и запоминал, чего не хватает целительнице для работы. Раньше корабль создавал комнаты, когда они становились нужны, теперь же начал самостоятельно их менять.

— Быстро учишься, — пробормотала, погладив тёплое дерево. — Смотри только совсем без хозяйки не научись обходиться.

В ответ по полу прошла довольная вибрация, и я только покачала головой. Нахал всё-таки рос вместе со своими возможностями.

Со стороны койки Эмриса донёсся тихий хрип, заставивший сразу забыть и о корабле, и о новых шкафах. Через мгновение уже была рядом.

Эмрис нахмурился, с трудом открыл глаза и некоторое время смотрел перед собой, будто возвращаясь откуда-то издалека. Потом заметил меня и едва слышно выдохнул:

— Ведьмочка...

От одного этого хриплого слова внутри отпустило то, что всё это время не давало нормально дышать.

— Лежи спокойно, — попросила, опускаясь рядом и нащупывая пульс на его запястье. — И прежде чем начнёшь рассказывать, что прекрасно себя чувствуешь, предупреждаю: я всё равно проверю.

— Тогда не буду тратить силы, — пробормотал он, прикрывая глаза. — Тем более что прекрасно, кажется, немного преувеличено.

— Вот это уже больше похоже на правду. Голова кружится? Тошнит? Онемения нигде нет?

Эмрис прислушался к себе, пошевелил пальцами и осторожно изменил положение, тут же поморщившись.

— Руки и ноги на месте, голова тоже, а вот бок очень убедительно напоминает, что в меня стреляли.

— И не просто стреляли. Наконечник был отравлен, яд успел разойтись по крови, поэтому тебе пришлось дать противоядие и несколько раз очищать кровь магией.

Он посмотрел на меня уже внимательнее, а потом попытался приподняться.

— Остальные тоже были ранены стрелами?

Пришлось сразу вернуть ладонь ему на плечо.

— Даже не думай вставать. нескольким эльфам досталось, но противоядие сработало, яд отступает, чувствительность возвращается. Остальные наши тоже живы. Тайтар отделался несколькими порезами и уже успел объяснить мне, что лечить его вообще не требовалось.

Только после этого Эмрис расслабился и снова опустился на подушку.

— Значит, всё не так плохо.

— Для человека, который лежит со сквозной раной после отравленной стрелы, у тебя удивительно оптимистичный взгляд на происходящее.

— Я жив, остальные тоже. На данный момент этого достаточно.

Спорить с этим было сложно, хотя желание отчитать его за привычку закрывать меня собой никуда не исчезло. Просто сейчас, глядя на бледное лицо и слыша его голос, хотелось совсем другого: убедиться, что он действительно здесь и больше никуда не собирается исчезать.

Эмрис смотрел на меня устало, без привычной ухмылки, и только теперь стало видно, насколько тяжело ему даже говорить.

— Воды хочешь? — спросила, переключившись на самое безопасное из возможного.

— Очень.

Приподнять его пришлось самой. Одну руку завела под плечи, другой поднесла кружку к губам. Эмрис сделал несколько глотков и откинулся обратно, прикрыв глаза.

— Вот теперь действительно лучше.

— Противоядие тоже нужно принять ещё раз. Только понемногу.

— Всё что угодно, лишь бы ты перестала смотреть так, будто собираешься лично вытащить меня с того света за уши.

— Если понадобится, вытащу.

Он открыл глаза.

— Не сомневался.

На этот раз в голосе не было насмешки.

Дав ему лекарство, снова проверила пульс и осторожно коснулась магией раны. Яда оставалось значительно меньше, сердце работало ровно, а повреждённые ткани понемногу начинали восстанавливаться.

— Спи, — сказала, поправляя одеяло. — Организму сейчас это нужнее разговоров.

— А тебе?

— Что мне?

— Тебе сон не нужен?

— Потом.

Эмрис тихо хмыкнул.

— Знакомое слово.

— Не начинай.

Через несколько минут дыхание стало глубже, а черты лица расслабились. На этот раз его сон не пугал. Я знала, что противоядие действует, знала, что пульс ровный и опасность отступает.

Наверное, поэтому только сейчас почувствовала, насколько устала сама.

— Велена, — негромко позвала Эиландиль. — Иди хотя бы немного поспи.

— Сейчас проверю ещё раз Риэля и...

— Ты проверяла его недавно. И Ориона тоже.

От двери вмешался Тайтар:

— И меня.

Посмотрела на него.

— Тебя я вообще больше сегодня видеть не хочу.

— Значит, всё хорошо.

Сговорились они, что ли? Эиландиль подошла ближе, забрала у меня пустую кружку и, видимо решив не оставлять возможности для новых отговорок, добавила:

— Мы останемся здесь. Если что-то изменится, сразу тебя разбудим, а сейчас иди хотя бы немного поспи.

Возражать хотелось скорее по привычке, потому что тело предательски соглашалось с каждым её словом. Поднявшись, ещё раз посмотрела на Эмриса и уже направилась к двери, когда позади раздался негромкий деревянный скрип.

Рядом с его койкой из стены медленно выдвинулось широкое кресло, настолько удобное на вид, что смысл этого намёка не требовал объяснений.

— Ты сейчас серьёзно? — спросила, оборачиваясь.

Корабль отозвался довольной дрожью, а Тайтар, наблюдавший за происходящим, фыркнул:

— Умная посудина. Хоть кто-то знает, что с тобой делать.

— Ещё один очень довольный собой, — пробормотала, возвращаясь к койке.

Спорить с кораблём сил уже не осталось, поэтому забрала со стола одну из тетрадей Зоряны и устроилась в кресле.

— Только потому, что он самый тяжёлый пациент, — предупредила, устраиваясь удобнее. — И никаких комментариев.

Под ладонью тут же отозвалось дерево, и по довольной вибрации становилось совершенно ясно: корабль мне не поверил.

К третьему дню лазарет заметно опустел.

Риэль ушёл первым, хотя перед этим ещё долго доказывал, что мог покинуть койку гораздо раньше. Орион последовал за ним ближе к вечеру, прихватив с собой такое количество наставлений, что по его лицу было понятно: половину он забудет ещё до ужина. Остальные тоже постепенно возвращались к обычной жизни, и только несколько свободных коек напоминали о том, что совсем недавно здесь негде было пройти.

Тайтар восстановился быстрее всех и теперь при каждом удобном случае напоминал, что с самого начала говорил: лечить его незачем.

— Ты ещё скажи, что повязка сама на тебе появилась, — заметила за обедом, когда он в очередной раз назвал свои раны царапинами.

Орк отрезал себе ещё кусок мяса и невозмутимо пожал плечами.

— Я не мешал тебе чувствовать себя полезной.

— Какая невероятная забота. А то, что я проверяла твои раны на яд, тоже было исключительно для моего развлечения?

— Я говорил, что стрелы меня не задели.

— А я говорила, что после увиденного не собираюсь верить тебе на слово. И, между прочим, до сих пор считаю это одним из самых разумных решений за последние дни.

Тайтар хмыкнул и вернулся к еде, явно оставшись при своём мнении.

— Даже не пытайся, — лениво заметил Эмрис. — Он уже решил, что оказался прав.

— Потому что оказался, — тут же отозвался орк.

Пришлось признать, что эту битву я действительно проиграла.

Эмрис говорил уже нормально, хотя голос к вечеру всё ещё становился ниже и тише. За стол он начал выходить только сегодня, да и то после долгого спора со мной, закончившегося тем, что позволила ему дойти до кухни исключительно при условии, что обратно отправится сразу после еды.

Разумеется, он согласился слишком легко, и уже одно это заставляло подозревать, что Эмрис задумал что-то ещё.

— Даже не думай, — предупредила, заметив, как после ужина он задержался возле двери вместо того, чтобы повернуть к лазарету.