— Я просто стою.

— Ты стоишь в сторону палубы.

— Удивительно наблюдательная женщина.

— Эмрис.

Он тяжело вздохнул, однако всё-таки развернулся.

— Хорошо, ведьмочка. Иду обратно в свою темницу.

— В твоей темнице мягкая койка, еда, лекарства и целительница, которая несколько раз в день проверяет, не решил ли ты умереть ей назло.

Эмрис остановился и посмотрел на меня уже с привычным лукавством.

— Несколько?

Вот теперь пожалела о собственных словах.

— Не льсти себе.

— Даже не собирался. Просто пытаюсь понять, когда именно ты успеваешь заниматься остальными делами.

— Когда ты спишь и не мешаешь.

— Тогда мне стоит спать чаще.

— Вот это действительно полезная мысль.

Он усмехнулся и пошёл дальше, а мне пришлось несколько секунд постоять на месте, собираясь с мыслями.

Эмриса уже спокойно можно было оставлять одного на несколько часов. Рана затягивалась, яд вышел, слабость постепенно проходила, но большую часть свободного времени я почему-то всё равно проводила в лазарете. Объяснение находилось удобное: записи Зоряны лежали здесь, кресло давно стало привычным, а за состоянием пациента можно было присматривать между делом.

Правда, присматривать требовалось всё меньше, а уходить отчего-то не хотелось.

— Ты эту страницу уже минут десять читаешь, — заметил Эмрис вечером, сделав глоток из кружки. — Причём последние пять смотришь примерно в одно и то же место. Начинаю подозревать, что Зоряна спрятала там что-то особенно важное.

Проследив за его взглядом, поняла, что он прав. За всё это время не добралась даже до конца абзаца.

— Я думаю. Иногда полезное занятие, между прочим. Тебе тоже стоило бы попробовать.

— Пробовал. Скучно, — невозмутимо отозвался он и удобнее устроился на подушках. — Гораздо интереснее наблюдать, как ты третий вечер подряд делаешь вид, будто остаёшься здесь исключительно ради записей.

Вот теперь книга действительно перестала читаться.

— А ради чего ещё? Тетради лежат здесь, ты пока тоже лежишь здесь. Очень удобно совмещать приятное с полезным.

— Даже спрашивать боюсь, кто из нас приятное, а кто полезное.

Пришлось опустить тетрадь на колени.

— Эмрис, тебе обязательно комментировать всё, чем я занимаюсь?

— Всё мне неинтересно, — ответил он, и привычная насмешка вдруг исчезла из голоса. — Ты интересна.

На несколько мгновений так и осталась сидеть с раскрытой книгой на коленях, не придумав ни одного достойного ответа. Вот ведь кошак. Ещё несколько дней назад лежал без сознания, а теперь снова прекрасно справлялся с задачей действовать мне на нервы.

— Кажется, тебе всё-таки пора спать, — решила наконец, снова поднимая тетрадь. — Во время выздоровления ты становишься подозрительно разговорчивым.

— А ты подозрительно часто остаёшься рядом.

Сделала вид, что очень увлечена следующим абзацем.

К счастью, Эмрис рассмеялся и больше развивать тему не стал.

Позже, когда он действительно уснул, читать стало проще. За окном давно стемнело, в лазарете горели только несколько мягких светильников, а корабль шёл так ровно, что движение ощущалось лишь по едва заметной дрожи дерева под ногами.

Новые записи Зоряны оказались совсем не похожи на те тетради, которые попадались раньше. Среди рецептов и наблюдений встречались целые исследования о природе магических существ, связях между ведьмой и фамильяром, редких видах превращений. Прапра записывала всё настолько подробно, будто собиралась однажды составить собственную энциклопедию.

Одна из тетрадей задержала внимание дольше остальных.

На потемневшей обложке сохранилась выцветшая надпись о фамильярах и двойственной природе их сущности.

Полистав первые страницы, устроилась в кресле удобнее.

Оказалось, привычное представление о фамильярах было слишком упрощённым. Зоряна писала, что для большинства естественной остаётся звериная форма, а вторую ипостась способны принимать только достаточно сильные и древние существа. Даже им долгое пребывание в ней давалось непросто и требовало постоянного расхода сил.

Нахмурившись, перечитала сначала этот абзац, а затем и следующий.

Смешение двух форм Зоряна описывала как крайне редкое состояние, возможное лишь на короткий миг перехода. Когти, клыки или иные признаки звериной сущности не должны были проявляться отдельно, если фамильяр полностью находился во второй ипостаси.

Пальцы задержались на краю страницы, а в памяти всплыл Эмрис в трактире, когда на его руках появились когти, а привычная ухмылка сменилась оскалом с настоящими клыками. Тогда ничего странного в этом не увидела. Ну а чего ещё ожидать от фамильяра-оборотня? Теперь же выходило, что именно такого от него ожидать и не следовало.

Посмотрела на спящего Эмриса, вспомнив ещё одну странность. Уже несколько недель он почти постоянно находился в человеческой форме, не жаловался на усталость и, похоже, чувствовал себя в ней ничуть не хуже, чем в звериной.

Вернувшись к книге, продолжила читать, но с каждой страницей вопросов становилось только больше. К утру тетрадь всё ещё лежала раскрытой на коленях, буквы давно начали сливаться, а шея затекла от долгого сидения в кресле. Эмрис за это время несколько раз менял положение, однажды проснулся, попросил воды и вскоре снова уснул, даже не заметив, что я так и осталась рядом.

Зато утром это от его внимания не ускользнуло.

— Ты вообще уходила отсюда?

Отложив книгу, посмотрела на него поверх кружки.

— Конечно.

— Когда?

Вот тут пришлось задуматься.

— Я читала. Здесь половина книг мне раньше не попадалась.

— Настолько увлеклась, что решила переселиться в кресло?

Попыталась выпрямиться и тут же почувствовала, как заныло между лопатками.

— Ни слова. Я уже поняла, что это была плохая идея.

— А я как раз хотел напомнить, что для сна существуют кровати.

Сложенная ткань полетела в его сторону, но Эмрис поймал её и рассмеялся. И, пожалуй, именно этот смех радовал меня куда сильнее, чем следовало.

Корабль всё это время уверенно шёл вперёд. Арвен предполагал, что к следующей отмеченной на карте точке: направление совпадало, да и сам корабль на его вопросы не возражал, хотя подтверждать ничего не спешил.

После всего случившегося обычной остановки я уже не ждала. Скорее очередного испытания или, если особенно повезёт, хоть каких-нибудь ответов. Последних нам определённо не хватало.

Когда покажется следующая точка, никто не знал, поэтому Арвен следил за курсом, а мне оставалось заниматься тем, что находилось в пределах моих возможностей.

Например, не позволять одному невыносимому фамильяру считать несколько дней без температуры полным выздоровлением.

— Даже не начинай, — предупредила, заметив, как Эмрис в очередной раз направился к двери. — На сегодня прогулок достаточно.

Эмрис остановился и с явным сомнением посмотрел на расстояние, которое успел пройти.

— Ведьмочка, если путь от койки до двери теперь считается прогулкой, боюсь представить, что ты назовёшь путешествием.

— Всё, после чего мне снова придётся тебя лечить. Так что возвращайся и не испытывай моё терпение.

Он покосился на койку, затем на меня и всё-таки сел.

— Когда-нибудь ты станешь ужасной старухой, которая гоняет всех палкой.

— Зато доживу до старости. В отличие от некоторых, бросающихся под стрелы.

— Если ты ждёшь, что я пообещаю больше так не делать, ведьмочка, придётся тебя разочаровать. Окажись мы снова в том переулке, я поступил бы точно так же.

— А я снова пришла бы в ярость, — отозвалась, присаживаясь рядом. — Особенно если бы потом пришлось несколько часов вытаскивать из тебя яд и гадать, откроешь ты вообще глаза или нет.

Последние слова прозвучали совсем не так спокойно, как хотелось. Эмрис повернул голову, и на этот раз привычной насмешки в его лице не осталось.

— Я не собирался получать стрелу.

— Какое утешение.