Медленно провела ладонью над грудью, не касаясь, чувствуя то, что скрыто под плотью.

И тогда я это ощутила.

Чёрное.

Липкое.

Не снаружи. Глубже. Будто тень пустила корни, вросла в человека, оплела его изнутри.

Резко отдёрнула руку, словно обожглась.

Эмрис посмотрел на меня внимательно, без привычной насмешки.

— То же?

Я кивнула, не отрывая взгляда от больного.

— Как у эльфов. Только здесь плотнее.

В комнате стало тихо, так тихо, что слышно было лишь дыхание мужчины и чужое, сдержанное ожидание вокруг.

Я выпрямилась.

— Его нужно перенести на корабль.

Женщина вздрогнула, её пальцы судорожно сжались.

— Это… серьёзно?

— Да. И дома ему не помочь.

Тайтар уже поднимал мужчину на руки с осторожностью, неожиданной для его массивной фигуры, будто боялся повредить не тело, а что-то более хрупкое. Леарон придержал дверь. Эиландиль молча стояла рядом с хозяйкой, сжимая её ладонь, передавая поддержку без слов.

А я смотрела на хозяина постоялого двора и чувствовала, как внутри поднимается тяжёлое понимание.

Это не случайность. Это след.

И если раньше казалось, что тьма тянется за эльфами, цепляясь к ним, как хвост, то теперь становилось ясно — она расползается. Тихо. Медленно. По живым людям.

И корабль привёл нас сюда не просто так.

Тайтар нёс мужчину на руках так осторожно, будто держал не взрослого человека, а стеклянную куклу. Одеяло, в которое мы его закутали, скрывало лицо и тело, но от этого сцена выглядела не менее тревожно. Огромный орк, шаг за шагом, несёт неподвижного человека — зрелище, мимо которого сложно пройти спокойно.

— Дорогу, — буркнул орк, и этого было достаточно.

Люди расступались.

Кто-то замедлял шаг. Кто-то останавливался вовсе. Пара мужчин проводила нас хмурыми взглядами. Одна женщина перекрестилась по-своему и отвернулась. Дети тянулись посмотреть, но матери быстро одёргивали их.

— Опять на нас глазеют, — тихо проворчал Тайтар, не сбавляя шага.

— Ты просто слишком заметный, — лениво отозвался Эмрис. — Попробуй стать милым и неприметным.

— Попробуй не язвить хотя бы час.

— Это уже фантастика.

Я шла чуть сбоку, вслушиваясь не столько в разговор, сколько в город. Шум. Голоса. Шаги. Всё обычное. И всё равно — будто под этим слоем что-то скреблось.

И именно тогда мимо нас с визгом пробежали двое детей — мальчишка и девочка лет десяти. Они играли на ходу, перебрасывая друг другу тряпичный мячик, набитый соломой.

— Лови! — крикнула девочка.

Мяч полетел прямо в нас.

Эмрис даже не посмотрел. Просто вытянул руку — и поймал его в воздухе.

— Спасибо, — лениво протянул он, крутанув игрушку на пальце.

Я уже хотела просто улыбнуться и идти дальше… но взгляд зацепился за девочку.

И мир снова стал узким.

Щёки — бледноватые. Под глазами лёгкая синь. Дыхание чуть частое, как после бега… но не только. И главное — тонкий, едва уловимый налёт под кожей. Не тот чёрный сгусток. Нет. Но что-то тревожное и затяжное.

Я остановилась.

— Подожди, — тихо сказала Эмрису.

Он сразу перестал шутить.

Я взяла у него мячик и подошла к девочке. Та замерла, настороженно глядя на меня, но без страха. Просто любопытство.

— Твой?

Она кивнула.

— Как тебя зовут?

— Лира, — несмело ответила, рассматривая меня.

Мягко улыбнулась ей, чтобы не напугать.

— Лира, ты устаёшь в последнее время? Голова болит?

Она удивлённо моргнула.

— Иногда…

— Маме говорила?

Она покачала головой.

Ну что ж, ожидаемо.

Потянулась к сумке, тут же вспоминая о зельях, которые закинула в них. Почему взяла именно этот сбор? Не знаю. Но пальцы сами нашли нужный пузырёк и пучок трав.

— Передай это маме, хорошо? — я вложила ей в руки маленькую бутылочку и травы. — Скажи, чтобы давала тебе по 5 капель перед сном и заваривала вот это утром. Три дня. Потом станет легче.

Мальчик смотрел на меня во все глаза. Девочка — тоже, но уже серьёзно.

Вытащив клочок бумаги, нацарапала рецепт и пару строк для её матери, чтобы та понимала, в чём дело

— Обязательно передай, — повторила, запихнув записку в сушеные стебли.

Она кивнула так, будто это было самым важным поручением в её жизни.

Я развернулась, тут же понимая, что орк уже ушёл вперёд. Леарон и Эиландиль тоже.

Рядом остался только Эмрис, который ждал, засунув руки в карманы.

— Та же хворь? — тихо спросил он, когда мы нагнали остальных.

— Нет, — покачала я головой. — Но… след похожий. Очень слабый. Как будто коснулась краем.

Он нахмурился.

— Значит, это не случайность.

— Я это уже поняла.

Некоторое время мы шли молча.

Потом он вдруг хмыкнул:

— Ты понимаешь, что сейчас выглядела как ведьма из страшных сказок? Подошла, дала пузырёк, написала что-то и ушла в туман.

Я фыркнула.

— Пусть лучше потом рассказывает, что я страшная ведьма, чем лежит так же, как тот мужик.

— Справедливо.

Впереди уже виднелась пристань. А у меня внутри росло тяжёлое чувство, что город мы покинем не так быстро, как хотелось бы.

Я посмотрела вперёд, на спину Тайтара, на свисающий край одеяла.

— Это не болезнь, которая ходит по городу, — тихо сказала я. — Это как… грязь с чьих-то сапог. Кто-то прошёл. Наступил. И пошёл дальше.

— И Варх?

— Мог оказаться не в том месте, — ответила я. — Не в то время.

— Или рядом с тем, кто её несёт.

Я кивнула.

И где-то внутри медленно сложилась мысль.

Эльфы — понятно. Родня. Угроза. Цель.

Но Варх?

Зачем обычному хозяину постоялого двора ловить на себя такой след?

Ответ мог быть только один.

Он где-то пересёкся с тем, от кого это тянется.

И если это действительно тянется от Мираэль… то мы только что нашли ещё одну ниточку, ведущую в ту же сторону.

— Интересно, мог ли он каким-то образом встретиться с Мираэль? — больше рассуждала, чем ожидала ответа, или того, что меня услышит фамильяр.

Но он услышал.

— Узнаем, когда проснётся наш пациент.

Я кивнула. Потому что теперь это было не «странное совпадение». Это становилось узором. И он начинал складываться.

Корабль встретил нас мягким, едва ощутимым покачиванием, будто выдохнул, когда мы ступили на палубу.

Тайтар поднялся по трапу первым, неся Варха так осторожно, что доски под его шагами почти не скрипели. Я шла рядом, ладонью касаясь перил, и чувствовала, как под пальцами живёт дерево — тёплое, внимательное, готовое.

— Сюда, — тихо сказала указывая в нужное направление.

Не я выбрала каюту. Корабль. Он просто дал знать. Лёгким тёплым толчком под рёбрами, направлением мысли, тем внутренним «сюда», которое невозможно перепутать.

Дверь сама чуть приоткрылась, будто нас ждали.

Каюта была светлая, тише обычного, воздух внутри — прохладный и чистый. Ни пыли, ни тяжести. Как будто само пространство готовилось принять больного.

— Осторожно, — вырвалось у меня, когда Тайтар склонился над кроватью, опуская на неё Варха.

Орк отступил, глядя на мужчину так, будто хотел убедиться, что тот не рассыплется от неловкого движения.

Кайра переступила порог последней. И замерла.

Я видела это выражение уже не раз — у тех, кто поднимался на борт впервые. С берега они видели старую, уставшую посудину. Доски, тряпичные паруса, облезлый борт. А здесь…

Здесь было иначе.

Стены ровные, тёплые, свет ложится мягко, воздух дышит. Не роскошь — но порядок, сила и странное ощущение уюта, которое не объяснить словами.

Кайра медленно подошла к креслу у кровати и почти упала в него. Руки сжала на коленях, плечи напряжены, взгляд бегает — по стенам, потолку, полу. По мне.