Говорили много.

О Мираэль. О тени. О тех странностях, которые Арвен замечал раньше, но не понимал их значения. О приказах, ставших слишком жестокими даже для правительницы.

Иногда разговор прерывался долгими паузами.

В такие моменты слышалось лишь потрескивание маленькой лампы да редкие всплески воды за бортом.

Эмрис большую часть времени молчал, внимательно наблюдая за эльфом поверх кружки.

Тайтар сидел чуть в стороне, сложив на груди огромные руки, и только иногда коротко уточнял что-то о воинах Мираэль и возможных маршрутах преследования.

Леарон же вовсе не сводил с Арвена взгляда.

Не угрожающего. Скорее… оценивающего.

Будто пытался окончательно понять, можно ли доверить этому эльфу жизнь Эйландиль.

А я слушала. Сопоставляла. Запоминала. И всё сильнее понимала, насколько глубоко мы уже увязли во всём этом.

Когда разговор наконец начал затихать, за окнами уже окончательно стемнело.

Арвен поднялся первым.

Спокойно.

Без лишней суеты.

— Мне пора, — произнёс он, поставив пустую кружку на стол.

Тень от лампы скользнула по его лицу, на мгновение сделав взгляд ещё холоднее.

— Вернусь утром.

Тайтар недовольно хмыкнул, явно не в восторге от того, что нового союзника придётся снова впускать на корабль.

Эмрис тоже выглядел подозрительно спокойным, а это, как успела понять, обычно означало обратное.

Проводив Арвена до палубы, остановилась у трапа.

Ночной воздух оказался прохладным. Река тихо шумела в темноте. Где-то далеко ещё слышались голоса запоздалых гуляк.

Эльф уже собирался сойти на берег, когда вдруг обернулся.

— Велена.

Подняла взгляд.

И впервые за весь вечер в его голосе прозвучало нечто похожее на тревогу.

Настоящую.

— Вам нельзя задерживаться в Иорне.

Пальцы сами собой сильнее сжались на перилах.

— Отряд, отправленный Мираэль, скоро будет здесь, — продолжил Арвен. — И мы ещё даже не начали обсуждать, как защищать Эйландиль… и вас самих.

После этих слов он всё же сошёл на пирс.

А я ещё долго стояла, глядя в темноту, и почему-то всё отчётливее ощущала, как вокруг нас медленно сжимается невидимая петля.

Убедившись, что с пациентами всё в порядке, всё же отправилась к себе.

Коридоры корабля встретили привычным мягким светом и тихим, почти убаюкивающим гулом, который уже давно стал чем-то родным. Рядом шагал Эмрис, и по его напряжённому виду было ясно — разговор с Арвеном не убедил его до конца.

Фамильяр говорил спокойно, без привычных подколов и ехидства, но именно это и настораживало.

Он разбирал слова эльфа буквально по кусочкам. Искал несостыковки. Подвох. Ложь.

— Слишком гладко всё выходит, — тихо произнёс Эмрис, когда мы свернули в жилую часть корабля. — Слишком вовремя он появился. Слишком много знает. И слишком легко согласился на клятву.

Понимающе кивнула. Потому что сама думала примерно о том же.

Наверное, любой на нашем месте сейчас сомневался бы.

После стрел. Погони. После признания о Мираэль.

Вот только внутри всё равно оставалось странное ощущение, которое не давало оттолкнуть Арвена окончательно.

Не слепое доверие. Нет.

Скорее… понимание, что он действительно говорит правду.

И больше всего раздражало то, что я не могла объяснить самой себе, откуда вообще взялась эта уверенность.

Ответ пришёл неожиданно.

Корабль тихо заурчал под ногами.

Остановившись у двери своей каюты, медленно коснулась ладонью стены и мысленно потянулась к нему. К своему гиганту.

Тёплый отклик пришёл почти сразу.

И в тот же миг стало ясно.

Корабль чувствует куда больше, чем способны заметить мы.

Он слышит. Понимает. Видит глубже.

И, как ни странно… принимает Арвена.

Тихо выдохнув, прикрыла глаза.

Что ж.

Наверное, стоит хотя бы попытаться сделать то же самое.

Потому что без него и его воинов нам действительно будет сложнее.

Особенно нашим мужчинам.

Я-то топорами махать не умею. Да и стрелять из лука тоже. Разве что отваром кого-нибудь облить.

От этой мысли уголки губ всё же дрогнули.

— Эмрис, — негромко позвала, отрывая ладонь от стены.

Фамильяр тут же посмотрел на меня.

— Мне нужно побыть одной.

Судя по выражению его лица, оставлять меня сейчас он совершенно не хотел. Особенно после разговора с Арвеном. Особенно после всего, что случилось за последние дни.

Но спорить не стал.

Лишь коротко кивнул.

— Если что — зови.

Проводив взглядом его напряжённую фигуру, скрывшуюся за поворотом коридора, наконец вошла в каюту тихо прикрывая за собой дверь.

Сразу стало тише. Спокойнее.

Только почему-то внутри это спокойствие так и не появилось. Наоборот. Что-то неприятно царапало изнутри.

Создавалось ощущение, будто всё это время упускала какую-то важную деталь. Что-то, лежащее почти на поверхности. И именно поэтому сейчас так сильно потянуло к записям бабки. Словно ответы уже давно были где-то рядом. Нужно лишь суметь их увидеть.

Приняв душ и наконец, смыв с себя усталость этого бесконечного дня, забралась на кровать, тут же снова обложившись тетрадями прапра.

Смешно. Казалось бы, просмотрела их уже вдоль и поперёк. Каждую страницу. Каждую пометку. Каждый корявый рисунок и непонятный значок на полях. Но внутри всё равно продолжало неприятно царапать ощущение, будто что-то важное упорно ускользает прямо из-под носа.

Именно поэтому снова листала записи. Вчитывалась даже в то, что, казалось бы, никак не относилось к нынешнему проклятию. Иногда возвращалась назад, если что-то не понимала. Подолгу рассматривала рисунки трав, схемы старых ритуалов, пометки на полях, сделанные поспешным неровным почерком.

Глаза уже начинали слипаться от усталости, когда, перевернув очередную страницу, вдруг замерла.

Что-то было не так.

Медленно вернулась обратно.

Провела пальцами по листу, понимая, что он плотнее остальных.

Сердце неприятно кольнуло.

Попробовала поддеть угол ногтем.

Ничего.

Листы будто намертво склеились между собой.

Несколько секунд просто смотрела на них, а потом резко сползла с кровати и почти сразу вернулась обратно, прихватив из сумки маленький ножичек. Тот самый, который таскала с собой на всякий случай.

Вот уж действительно… пригодился.

Осторожно просунув лезвие между страницами, медленно начала разделять бумагу.

Работа оказалась не из лёгких.

Клей давно засох. Бумага норовила порваться. Но любопытство уже не позволяло остановиться. И когда спустя несколько мучительно долгих минут страницы всё-таки поддались, внутри всё похолодело.

На скрытых листах находилось несколько явно не лечебных, и даже не защитных ритуалов.

Это были ритуалы призыва.

В груди неприятно сжалось.

Несколько секунд просто смотрела на тщательно выведенные линии кругов, странные символы и рисунки, от которых почему-то становилось не по себе.

Особенно впечатлило изображение своего рода алтарей с жертвами животных, впечатляющих своим разнообразием.

Ниже рисунков шёл текст призывов, выписанный с пугающей аккуратностью.

Он был изложен не тем торопливым, живым почерком, к которому успела привыкнуть. Нет. Каждая буква здесь была выведена медленно и старательно. Так пишут только то, в чём нельзя ошибиться.

Тихо сглотнув, машинально перелистнула несколько страниц назад, сравнивая почерк.

И внутри стало ещё хуже.

Это действительно писала прапра. Сомнений не оставалось. Вот только зачем?

Мысли тут же полезли одна страшнее другой.

Нет.

Нет-нет.

Она могла просто записать увиденное. Переписать чьи-то ритуалы. Зафиксировать знания.

Да мало ли…

Наверняка именно так и было. Не с потолка же она всё это взяла.

И всё же тревога внутри только усиливалась. Особенно когда взгляд зацепился за едва заметную затёртую надпись внизу страницы, с особо мрачным изображением.