В каюту не пошла. Скинув котомки на деревянный пол, прошлась по палубе, тут же ощущая отклик корабля. Он был рад моему возвращению. Словно прошло немало времени, с того самого момента как я покинула его, хотя, я спустилась лишь для того чтобы забрать свои вещи. И даже не ночевала в старом родовом гнезде, устроившись тут, в небольшой, но уютной каюте.

Заметив, как Эмрис устраивается на бочке у мачты, улыбнулась.

— Ну что, котик, будем удивляться дальше? — вместо ответа кота, снова почувствовала, как корабль загудел, и на миг мне показалось, что в этом звуке есть мягкий смешок.

Я ещё не знала, куда он поведёт меня. Не знала, кого приведёт на палубу. Но с каждой минутой всё яснее понимала: теперь это мой путь. И, если честно, меня одновременно пугало и восхищало то, что дорогу выбираю не я, а сам корабль.

— Ну что, дружище, — сказала я, положив ладонь на мачту, — куда плывём?

В ответ паруса слегка дрогнули, и я вдруг почувствовала — не услышала, не увидела, а именно почувствовала, как корабль собрался в путь. Воздух вокруг загустел, как перед грозой, потом разрядился мягкой дрожью, и… эта махина пошла вверх.

От резкого перепада, у меня внутри что-то ухнуло. Не желудок — он наоборот, вцепился в рёбра, как паук. Не сердце — оно билось с такой скоростью, что могло выбить марш. Это было чувство, будто земля под ногами сказала: «Извини, дорогуша, но дальше ты сама».

Я судорожно вцепилась в перила.

— О, прекрасно. Теперь следует привыкать к своего рода невесомости, и научиться держать равновесие, а то такими темпами я, не успев полетать, размажусь тёмно-алым пятном по земле.

Эмрис, конечно же, выглядел так, будто рождён для таких путешествий. Сидел на бочке у мачты, постукивал ритмично хвостом и нагло смотрел на меня, будто издеваясь. А я… вцепившись в перила пыталась унять страх, и хоть немного адаптироваться.

— Хватит таращиться, — нервно выдала, то и дело, поглядывая вниз, туда, где уже исчезал домик. — Да, я боюсь высоты! Да, у меня руки дрожат! — «и не только они», подумала, чувствуя, как трясутся колени. — И нет, это не повод, чтобы ты сейчас чувствовал себя победителем кошачьей олимпиады. Ты вообще-то фамильяр!

Кот зевнул. А я… кажется впервые за всю его жизнь со мной, захотела его придушить.

Примерно через полчаса полёта, стало легче. Корабль уже шел плавно, паруса натянулись от ветра, но не рвали воздух, а словно плыли по течению неба. Всё было так размеренно, что даже мои подкашивающиеся колени начали понимать, что вроде бы всё обошлось, и мы не рухнем прямо сейчас на землю.

Дрожащие пальцы, всё же отцепились от перила, и я на свой страх и риск, решилась сделать первые шаги по палубе. Шаг. Ещё шаг. И о, чудо, я жива!

— Знаешь, дружище, — обратилась я к мачте, — если уж ты взялся меня куда-то везти, то, пожалуйста, довези до конца. Желательно живую.

Корабль негромко загудел, будто сказал: «Учту твои пожелания». Вот и отлично. Хоть прислушивается. Да и я понимаю его. Не знаю, правда, как это происходит, но всё же рада, что у нас есть хоть какая-то связь.

Вновь вернувшись к перилам, чуть наклонилась, всматриваясь в пейзажи, проносящиеся под нами. Домик уже давно остался позади, но в груди всё ещё теплились воспоминания, о времени проведённом в нём. Тогда, когда ещё прапра была жива, и я, маленькой девчонкой бегая за её клубками, запутывая разноцветные нити, смеялась. А бабка, по-доброму ворчала, и наказывала мне, быть хоть капельку серьёзней, ведь плетение, и вязание, хорошо успокаивало, и давало возможность силам сконцентрироваться. Собраться, для новых серьёзных заклинаний, заговоров, и зелий, где обязательным ингредиентом являлась капелька чистой ведьмовской магии.

Улыбнувшись, вспомнила момент, когда в последний наш визит, она подарила мне чёрного котёнка. И я, вцепившись в него, долго рассматривала это крошечное чудо, с зелёными бусинками-глазками, и шерсткой, будто посыпанной серебристой лунной пудрой.

Он казался нереальным. Таким сказочным, что я влюбилась в этого пушистика с первого взгляда. И вот сейчас, мой фамильяр уже вырос, стал наглым, самостоятельным котом, который явно знает больше, чем я могу себе представить. С чего я так решила? Да просто стоит увидеть его глаза, и сразу понимаешь, что этот хвостатый не так уж и прост. Впрочем, как и тот, что был у Зоряны…

Оттолкнувшись от бортика, хотела подойти и потрепать засранца, но сделав пару шагов, замерла на месте. Эмрис, который только что был себе пушистым котом с наглым взглядом, вдруг… потянулся. Но не так, как тянутся коты — а словно вытянулся слишком сильно. Его силуэт поплыл, хвост растворился, шерсть перелилась в тёмный туман…

Я, разумеется, тут же попятилась, споткнулась о свои же котомки и, приземлившись на мягкое место, негромко выругалась, продолжая таращится на…

— Ты… ты ещё кто такой? — вместо кота передо мной оказался мужчина. Высокий, с растрёпанными чёрными волосами и глазами всё того же цвета, что у Эмриса?

—Ну здравствуй, хозяйка, — его голос был низким, бархатным и нагло довольным. — Давно хотел представиться, как положено, но всё случая не находил.

Я застыла с открытым ртом. Слов не было совсем. Это что выходит, мой Эмрис? В самом деле? Прапра о таком не рассказывала!

— Так… — поднимаясь с пола, старалась не упускать его из виду. — Значит, всё это время… ты… ты был человеком?!

На всякий случай, старалась держаться от него подальше, и особо не пялиться, угу… ниже пояса.

— Иногда. — Он пожал плечами, будто его превращение можно было считать пустяком. — Всё зависит от настроения и обстоятельств.

— Зоряна… — я прижала ладонь ко лбу. — Зоряна, ну зачем? Корабль-призрак, книги с рецептами на все случаи жизни, теперь ещё и фамильяр-оборотень… эксгибиционист. Это уже не наследство, это какой-то квест на выживание!

Эмрис — точнее, его человеческая версия, рассмеялся, и неохотно прикрыв свои причиндалы рукой, сделал шаг ко мне.

— А ты думала, фамильяры только в виде котиков встречаются? Нет, хозяйка, тебе достался я! Так что, ты вытащила своего рода удачный лотерейный билет.

— Удачный? — я ткнула в него пальцем, стараясь не подпустить ближе. — У меня вообще-то чуть инфаркт не случился!

Сзади перила, впереди кот-оборотень эксгибиционист, а у меня под рукой даже ничего тяжелого нет. Так бы и огрела этого наглого, самоуверенного мужлана… сковородой. Угу, тяжелой такой, чтоб наверняка запомнилось.

— А у меня чуть сердце не остановилось, когда ты перегнулась через борт, — спокойно парировал он, не чувствуя за собой вины. — Так что будем считать, что мы квиты.

Мы молчали с минуту. Я разглядывала его, пытаясь уложить в голове картину: мой кот… и не кот. Корабль под ногами всё так же мягко вибрировал, паруса наполнялись ветром, а внутри меня, к моему ужасу, вместо паники распускается искра… любопытства.

— Ладно, — буркнула я. — Раз уж ты такой многогранный, то расскажешь всё потом… после того, как найдёшь себе одежду.

Эмрис засмеялся, и указал в сторону носа корабля:

— Надеюсь, в ближайшем порту мы найдём магазин одежды, иначе… я буду не только котом-фамильяром — я стану греческим богом.

Махнув на него рукой, подхватила багаж, и не глядя на «бога» отправилась в каюту.

Первое что я поняла после второй бессонной ночи, проведённой на корабле — что каюта, пожалуй, куда уютнее моего родового дома. Там ожидал меня вечный скрип половиц и пыль, а здесь мягкая качка и тёплое дыхание дерева. Да-да, именно дыхание — иногда мне кажется, что стены и полы дышат в такт с ветром.

Я уснула под утро, потому что мысли не давали покоя. Всё время перебирала в голове моменты из прошлого, где первым делом всплывала гибель отца, и уход за ним матери. Почему Зоряна, имея все возможности, не спасла маму? Почему не забрала её к себе, и не излечила ту ужасающую тоску, съедающую её изнутри? Где она была в это время?