— Тогда осталось самое главное.

— Проверить, не ошиблась ли я.

В лечебницу вернулись уже ближе к полудню, и стоило переступить порог, как всё пережитое утром навалилось снова. Те же голоса, запах трав и лекарств, люди вдоль стен, только теперь вместо бессилия в руках у меня был небольшой флакон с тёмным концентратом.

Главный целитель встретил нас у входа и сразу посмотрел на пузырёк.

— Получилось?

— Это нам ещё предстоит выяснить, — ответила, проходя к столу. — Нужен больной, которого сегодня никто не лечил магией. Лучше с уже заметной чернью, можно в критическом состоянии.

Мужчина задумался, перебирая в памяти пациентов.

— Вечером принесли девочку, лет восьми. Чернь пошла по ногам, жар держится со вчерашнего вечера. Мы дали только средство от лихорадки.

— Подойдёт. И принесите чистой воды, пожалуйста.

Девочка лежала в дальней части зала, укрытая тонким одеялом. Рядом сидел отец, крупный мужчина с натруженными руками, который поднялся при нашем приближении и сразу уступил место, хотя по его лицу было понятно, что уходить далеко он не собирается.

Пока целитель принёс воду, я присела возле кровати и осторожно коснулась лба ребёнка. Жар никуда не делся, а тёмные прожилки тянулись от кончиков пальцев к лодыжкам, поднимаясь выше колен, разветвляясь под кожей.

— Вы сможете ей помочь? — отец говорил тихо, будто боялся потревожить дочь.

— Очень на это надеюсь. Мы приготовили новое лекарство, но она будет первой, на ком его попробуем, поэтому обещать ничего не стану.

Мужчина нахмурился и крепче сжал край кровати.

— Опасное?

— Нет. Все компоненты мне знакомы, их действие тоже. Я не знаю другого: достаточно ли нескольких капель, чтобы уничтожить чернь без моей магии. Если лекарство не сработает, тогда вылечу её сама.

После короткого молчания он кивнул.

В пузырёк с чистой водой отправилось несколько капель концентрата. Тёмный цвет растаял, оставив лёгкий золотистый оттенок, а знакомое ощущение собственной силы осталось внутри таким же ясным, как в огромном чане.

Эмрис стоял рядом, наблюдая за моими руками.

Осторожно приподняв девочку, отец помог ей сделать несколько глотков. Она поморщилась, пробормотала что-то про горечь и снова опустила голову на подушку.

— Между прочим, я старалась, — пробурчала, забирая пузырёк.

Мужчина едва заметно улыбнулся, однако беспокойство за дочь быстро вернулось на его лицо.

Теперь оставалось только ждать, и именно это оказалось труднее всего. Хотелось проверить чернь магией, подтолкнуть лечение, помочь, но тогда весь сегодняшний труд терял смысл. Если каждому больному по-прежнему понадобится моё участие, огромный чан концентрата ничего не изменит.

Через несколько минут девочка завозилась под одеялом, а затем отбросила его в сторону.

— Жарко.

Я коснулась её лба и замерла. Кожа оставалась горячей, но уже не обжигала.

— Покажи ножки, милая.

Девочка откинула одеяло полностью. Чернь всё ещё тянулась от пальцев вверх, охватывая лодыжки и разветвляясь выше колен, но тёмные линии уже заметно побледнели.

Главный целитель подошёл ближе.

— Она отступает.

— Подождём ещё.

Теперь ждать было легче. Девочка попросила воды, а потом пожаловалась Эмрису на горькое лекарство. Тот изобразил такое возмущение, что она тихо рассмеялась.

Через четверть часа тёмные линии отступили ниже колен, затем исчезли с голеней и лодыжек, пока последние сероватые следы не пропали с пальцев.

— Проверьте её, — попросила главного целителя. — Только без лечения.

Он провёл ладонью над ногами девочки, несколько секунд прислушиваясь к магии.

— Ничего, — произнёс он с удивлением. — Черни больше нет.

Отец шумно выдохнул и прижал дочь к себе, а та завозилась в его руках, пытаясь дотянуться до кружки с водой.

Эмрис склонился ко мне.

— Дыши, ведьмочка.

Только тогда заметила, что действительно задержала дыхание.

— Один случай ещё ничего не доказывает.

— Конечно. Поэтому ты сейчас найдёшь ещё троих и будешь мучить себя, пока не убедишься окончательно.

— Двоих.

— Уже прогресс.

Следующей стала пожилая женщина, затем мужчина с чернью на груди. Для каждого я разводила новую порцию, меняя количество концентрата в зависимости от состояния и телосложения, а после оставалось только ждать. Оба раза лекарство справилось само, и к третьей проверке сомнений уже не осталось.

Главный целитель всё это время делал записи, а затем отложил перо и посмотрел на приготовленные пузырьки.

— Если вы научите нас правильно разводить концентрат, мы сможем распределить лекарство между всеми лечебницами.

— Не только лечебницами. Людей слишком много, чтобы вести каждого сюда. Организуйте несколько пунктов в разных районах и отправьте помощников к лежачим. Я дам точные пропорции для взрослых и детей, а тяжёлых больных пусть осматривают целители перед приёмом.

Он быстро кивнул и уже направился отдавать распоряжения, когда я окликнула его:

— И ещё. Никому не давать концентрат в чистом виде. Даже каплю. Сначала вода, потом лекарство, и никаких попыток сделать покрепче ради надёжности.

Целитель обернулся.

— Прослежу лично.

Вот теперь можно было посмотреть на маленький флакон и позволить себе улыбнуться.

Несколько капель на одну порцию. А на корабле нас ждал целый чан.

Работа развернулась так быстро, что ещё через полчаса лечебница напоминала потревоженный муравейник. Главный целитель отправил помощников в другие районы, велел подготовить чистые ёмкости для воды и нашёл несколько человек, которым доверял достаточно, чтобы поручить концентрат. Мне оставалось объяснить самое важное и проследить, чтобы желание спасти побольше людей не заставило кого-нибудь решить, будто пять капель хороши, а десять непременно окажутся вдвое лучше.

— Запишите отдельно дозировку для детей, — сказала я, наблюдая, как один из помощников выводит мои слова на листе. — И обязательно укажите, что увеличивать её самостоятельно нельзя. Если больному не становится лучше в течение часа или состояние ухудшается, его сразу несут сюда.

Главный целитель перечитал запись и нахмурился.

— А тяжёлым тоже давать обычную дозу? У некоторых чернь распространилась гораздо сильнее, чем у тех, кого вы сейчас проверяли.

— Для начала да. Мы ещё не знаем, как поведёт себя большая доза, зато уже знаем, что эта работает. Через час проверим тяжёлых и только потом решим, нужно ли что-то менять. Мне очень хочется вылечить город сегодня, но травить его ради скорости всё-таки не будем.

Мужчина усмехнулся и поставил на листе ещё одну пометку.

— После сегодняшнего утра я готов записывать каждое ваше слово.

— Вот этого как раз не надо. Особенно если начну разговаривать от усталости.

Эмрис, державший поднос с наполненными пузырьками, тихо фыркнул.

— Поздно. Я давно собираю особенно ценные высказывания.

— Даже знать не хочу, что туда вошло.

— Когда-нибудь издам отдельной книгой.

— Только попробуй.

Пререкаться дальше не получилось. К нам уже подошла женщина с корзиной пустых пузырьков, следом появился ещё один помощник, а возле стола образовалась небольшая очередь из тех, кто пришёл за лекарством для лежачих родственников.

Через некоторое время первые партии отправились в другие лечебницы. Потом за концентратом пришли целители из соседних районов, и пришлось повторять объяснения, проверять ёмкости, подписывать дозировки и отвечать на десятки вопросов. Когда стало ясно, что система заработала без моего постоянного участия, я наконец позволила себе отойти от стола.

Из лечебницы всё ещё выходили люди, однако теперь происходило то, чего утром здесь не было. Кого-то поддерживали под руку скорее по привычке, кто-то останавливался на крыльце, привыкая к вернувшимся силам, а один пожилой мужчина громко возмущался, что совершенно способен добраться домой самостоятельно, пока две женщины по обе стороны от него столь же громко объясняли, что его мнение никого не интересует.