С шипением открыла глаза и резко стряхнула эту чёрную, едва уловимую нить в чашу с дымящимися травами.

— Гори… — прошептала, добавляя слова, которые сами всплыли в голове. — Уходи… не возвращайся… не держись…

Огонь в чаше ярко вспыхнул.

Кайра вскрикнула.

Варх дёрнулся, словно от удара, и тяжело выдохнул.

А я… просто не удержалась.

Ноги подкосились, и если бы не Эмрис, который мгновенно оказался рядом, я бы уже лежала на полу.

— Велена! — его голос звучал где-то совсем близко.

Он подхватил меня, прижал к себе, пытаясь удержать, вернуть.

Перед глазами всё поплыло. Звуки стали глухими, будто через воду.

Я с трудом подняв голову, посмотрела на Варха, который к моему облегчению расслабился, и дышал ровно. На его лице появилось какое-то умиротворение. А значит, мужчина, больше не чувствует боли.

— Всё… — едва слышно прошептала я. — Оно ушло…

Слабость накатывала волнами — мягко, но настойчиво, будто кто-то внутри меня упрямо тянул силы обратно, не спрашивая разрешения. Я уткнулась лбом в плечо Эмриса и, едва разжимая губы, прошептала:

— Отнеси меня… на кухню.

Он не задал ни одного вопроса. Просто подхватил — легко, будто я и правда ничего не весила — и понёс. Я даже не сразу поняла, что мы уже вышли из каюты. Всё вокруг слегка плыло, смазывалось, оставляя только ощущение его рук и уверенного шага.

Через несколько минут меня осторожно усадили на стул.

Деревянная, прохладная столешница, оказавшись под ладонями, стала для меня якорем. Так что я, уцепившись за неё, кивнула в сторону полки, где стояли пузырьки.

Слова сейчас были лишними.

Эмрис понял и без них.

Я слышала, как он открывает один, другой, как переливает, смешивает. Звук стекла, тихий плеск — всё это странно успокаивало. Возвращало в реальность.

Когда кружка оказалась у меня в руках, я на секунду задержала дыхание, а потом сделала глоток.

Кисловатый вкус стянул язык, прошёлся по горлу, и тело сразу откликнулось — сначала слабым теплом, потом медленным, осторожным возвращением чувств.

Я откинулась на спинку стула, всё ещё сжимая кружку, и прикрыла глаза.

— Ну ты даёшь… — тихо произнёс Эмрис.

Открыв глаза, увидела его рядом, он стоял, опираясь на стол, и смотрел так, будто не знал — злиться ему или радоваться.

— Сама же говорила… — продолжил он уже спокойнее, — что нужно аккуратно. Постепенно. А в итоге вцепилась в это проклятие так, будто решила выдрать его с корнем за один раз.

Я чуть усмехнулась, снова делая глоток.

— Если бы отпустила… пришлось бы начинать заново.

Скривилась — настой оказался крепче, чем хотелось бы.

— А у нас нет на это времени.

Он нахмурился, сложил руки на груди, но спорить сразу не стал.

— Ты могла себе навредить, — нарушил не долгую тишину.

Я посмотрела на него внимательнее. В его голосе не было упрёка — только напряжение, которое он не пытался скрыть.

— А если бы не поторопилась, — тихо ответила я, — пострадали бы другие.

Слова прозвучали спокойнее, чем я себя чувствовала.

Я опустила взгляд на кружку, покрутила её в пальцах… и только сейчас заметила, что часть настоя пролилась на стол и на мои ладони.

Пальцы дрожали.

Эмрис это заметил раньше меня.

Он молча отошёл к ящику, вытащил полотенце и вернулся. Осторожно разжал мои пальцы, вытер их, потом так же спокойно положил ткань мне на колени.

И только после этого снова поднёс кружку к моим губам.

Я послушно сделала ещё глоток.

— Спасибо… — выдохнула, чуть кивая.

Тепло от настоя уже расходилось по телу, медленно, но уверенно. Голова прояснялась.

Я вдохнула глубже.

— У меня… плохое ощущение, — сказала уже тише, больше для себя, чем для него. — Нам нужно убираться отсюда. Как можно скорее.

Эмрис замер на секунду, потом чуть отстранился, внимательно вглядываясь в моё лицо.

— Думаешь, за эльфами уже идут?

Я пожала плечами, чувствуя, как внутри поднимается это странное, липкое предчувствие.

— Не знаю. Может, дело и не только в них.

Он кивнул, принимая это без лишних вопросов, и снова поднёс кружку.

Я сделала ещё глоток, собираясь с мыслями.

— Нам нужно вернуться в дом Варха, — продолжила уже увереннее. — Там осталось слишком много… следов. На стенах, в воздухе. Если их не убрать, всё начнётся заново.

Я подняла взгляд на Эмриса.

— И проверить всех, кто с ним контактировал. Кто заходил, кто мог унести это дальше.

Слова ложились ровно, почти сухо. Как план.

Он смотрел на меня несколько секунд, потом тихо выдохнул.

— Значит, действуем быстро, — серьёзно заключил фамильяр, видимо уже прикидывая, что и как делать.

Я кивнула.

— Очень быстро.

И что самое главное, следует быть готовыми ко всему.

Пока я приходила в себя, растянувшись на своей кровати и упрямо заставляя тело хоть немного восстановиться, время тянулось странно — то слишком быстро, то вязко, будто кто-то играл с ним, как хотел. Мысли крутились вокруг одного и того же. Я снова и снова возвращалась к Варху, к этой чёрной нити, к тому, как она сопротивлялась… и как всё-таки поддалась.

Пыталась разобрать по шагам, понять, где действовала правильно, а где шла на ощупь. Потому что второй раз на одном упрямстве уже не вытянуть.

Где-то на этом круге меня и нашёл Эмрис.

Он не стал заходить внутрь, просто опёрся о косяк и, как ни в чём не бывало, сообщил, что они с Тайтаром уходят в город. Подготовиться. Закупить всё, что может понадобиться перед отбытием.

Перед отбытием.

Я тогда лишь коротко хмыкнула, даже не поднимаясь.

Почему-то сразу подумала о бегстве.

Но ничего не сказала. Только махнула рукой, позволяя им делать, что считают нужным. Сейчас у меня не было ни сил, ни желания контролировать всё вокруг. Да и, если честно, впервые за долгое время я позволила себе эту слабость — не думать за всех сразу.

Когда дверь закрылась, в каюте стало слишком тихо.

А лежать дальше — невыносимо.

С усилием приподнялась, села, переждала короткую волну слабости и только потом встала. Тело всё ещё отзывалось тяжестью, будто я не просто вытащила из Варха эту дрянь, а оставила там часть себя.

Но оставаться взаперти было хуже.

Я медленно вышла на палубу.

И сразу остановилась.

Свежий, влажный ветер ударил в лицо, пробежал по коже, словно смывая остатки усталости. Выпрямилась, глубже вдохнула, позволяя себе просто постоять, ни о чём не думая.

В такие моменты особенно остро чувствовалось, зачем всё это.

Не ради борьбы. Не ради каких-то великих целей.

Ради вот этого ощущения — свободы. Лёгкости. Жизни, которая всё ещё течёт, несмотря ни на что.

— Ты в порядке?

Голос Эйландиль выдернул меня из этих тихих, почти забытых ощущений. Я даже вздрогнула — она, как и всегда, подошла бесшумно, словно не шла, а просто оказалась рядом.

Обернулась.

И на мгновение замерла.

Она стояла совсем близко — спокойная, собранная… и всё же в ней было что-то другое. Едва уловимое. Не во взгляде, не в осанке — глубже. Словно внутри неё тлел мягкий, тёплый свет. Неброский, неяркий… но живой.

Я не сразу поняла, что именно меня цепляет.

А потом… просто почувствовала.

Взгляд сам скользнул вниз. К её животу. Туда, куда тянуло странно, почти неосознанно, будто что-то внутри меня узнало раньше, чем я успела подумать.

Тёплое. Маленькое. Хрупкое.

И от этого внутри разлилось тихое, неожиданное счастье.

Я даже не заметила, как улыбнулась.

— Всё хорошо, — кивнула, мягко отводя взгляд, не выдавая своих мыслей. — Надеюсь… дальше будет ещё лучше.

Она на секунду задержала на мне взгляд, словно пытаясь что-то уловить, но потом лишь чуть кивнула и отвернулась, опираясь на перила.

— Хотелось бы верить, — тихо сказала она.

Я встала рядом.