«Орк! — забилось в голове, как тревожный колокол. — Тот самый с топором или другой?»

Запрокинув голову вверх, я встретилась взглядом с чем-то, что больше напоминало гору в доспехах. Передо мной действительно возвышался орк: массивный, с широкими плечами, клыки поблёскивали при каждом движении губ.

— Аккуратнее, мелкая, — басисто прогремел он. Его грудь завибрировала от смеха, и, к моему ужасу, я почувствовала эту вибрацию ладонями, всё ещё лежащими на его коже.

— Простите, — пробормотала я, чувствуя, как уши стремительно заливаются краской. — Я отвлеклась и не заметила…

Договорить мне не дали — орк расхохотался так, что прохожие невольно обернулись. И, честно говоря, я не удивилась: в кого ещё, кроме меня, могла бы врезаться целая гора?

Он отпустил меня, убедившись, что я стою твёрдо на ногах. Его огромные ручища разжались, и взгляд скользнул по мне снисходительно, с искоркой насмешки.

— Гляди в следующий раз, мелкая, — хмыкнул он. — А то с великаном столкнёшься — мокрого места от тебя не оставит.

Смущённо улыбнувшись, поправила сумку, замечая, как сбоку откровенно ржёт Эмрис. Он даже не попытался скрыть своё веселье. — Надеюсь, этого не случится, — пробормотала, стараясь сохранить остатки достоинства.

Орк ещё раз огляделся по сторонам, будто проверял, не слушает ли кто наш разговор, а потом вновь вернул ко мне свой внимательный взгляд.

— И что такая мелкая тут делает?

Ну я бы не сказала, что я «мелкая». При своих ста семидесяти я обычно смотрела на людей сверху вниз, но рядом с ним и впрямь чувствовала себя девчонкой. Вот только говорить об этом не стала, помня, что у него есть топор. А с топором я спорить не привыкла.

— Пытаюсь продать зелья, — призналась неожиданно даже для самой себя. — Только не знаю, где. Да так, чтобы цену не занизили.

Орк нахмурился, почесал затылок. И я уже решила, что он промолчит или пошлёт куда подальше, но он всё же хмыкнул и заговорил:

— Вон там, — махнул рукой в сторону улочки, уходящей с площади. — В доме с зелёными листьями на двери живёт местный знахарь. Он по достоинству оценит сбор трав и зелья. За настоящую работу даст цену хорошую.

— Спасибо, — кивнула я, собираясь идти дальше. Но орк прищурился и добавил:

— Только смотри, мелкая. Он лжи не любит. Чует её за версту. Попробуешь юлить — не по добру будет. Беду нашлёт. Не смерть конечно, но пакость такую, что забудешь, как дышать спокойно, — подмигнув, махнул рукой, отправляясь по своим делам.

Я осталась стоять на месте, чувствуя, как рядом Эмрис откровенно трясётся от смеха.

— Прекрасно, — вздохнула я, глядя на белоснежный «Лик». — Один пугает, второй смеётся… С такой поддержкой я, конечно, далеко уйду.

— Ты ещё скажи спасибо, — выдохнул Эмрис, утирая слезу. — Хоть один орк оказался твоим поклонником.

— Хватит! — рыкнула я, шагая вперёд. — Пойдём уже, пока ещё кто-то не решил рассказать мне, что судьба у меня тяжкая и ложь — наказуема.

Белоснежное здание выделялось среди прочих лавок, словно кусок облака, случайно упавший на землю. Высокие окна были затянуты кружевными занавесками, из-за которых пробивался мягкий свет. Дверь открылась почти бесшумно, впустив нас в прохладное, пахнущее цветочными маслами помещение.

Я застыла на пороге, потому что всё внутри выглядело так, будто мы шагнули не в лавку, а в какой-то дворец красоты: хрустальные вазы с лепестками роз, изящные столики, кресла, обтянутые нежно-золотой тканью, и зеркала — много зеркал, в которых мы отражались с разных углов. И, честное слово, мне сразу захотелось пригладить волосы и проверить, не размазалась ли где-то пыль после столкновения с орком.

Хозяйка «Лика» оказалась ухоженной до кончиков ногтей, женщиной, лет сорока с лишним. Слишком ровная осанка, слишком правильная улыбка и глаза, в которых сверкала холодная внимательность. Она встретила нас взглядом, в котором явно смешались интерес и недоверие.

— Что привело вас в «Лик»? — спросила она голосом, в котором слышалось чуть больше льда, чем приветствия.

Я уже открыла рот, чтобы произнести что-то вроде «у меня есть пара баночек», но Эмрис мягко шагнул вперёд.

Он двигался так, словно каждая линия его тела была отточена: высокий, жилистый, с лёгкой небрежностью в каждом движении. Его чёрные волосы свободно рассыпались по плечам, тёмные пряди чуть колыхались при каждом шаге. Аристократически правильные черты лица — слишком смазливые, чтобы быть безопасными — и глаза… зелёные, глубокие, будто в них прятались истории, о которых он никогда не расскажет.

— Мы пришли, — произнёс он низким, чуть ленивым голосом, — предложить кое-что, что может заинтересовать даму столь изысканного вкуса.

И протянув руку, он аккуратно коснулся кончиками длинных пальцев ближайшей баночки, которую я поспешно выставила на стол. Его пальцы слегка погладили стекло, и зелье будто отозвалось мягким светом.

Я только успела вздохнуть и отойти в сторону. Да что там — я едва не поперхнулась, понимая, что фамильяр решил пустить в ход харизму и обаяние.

Хозяйка «Лика» чуть приподняла бровь.

— Это ваши зелья?

— Наши, — мягко подтвердил он, не сводя с неё взгляда. — Хозяйка знает в травах больше, чем многие местные знахари. Но позволила мне честь показать вам то, что, безусловно, украсит любую женщину.

Я уже собралась возмутиться, но, поймав отражение в зеркале, заметила, как женщина, до этого холодная, невольно выпрямилась, слушая его голос.

Эмрис взял другую баночку — «для густоты и силы волос». Поднёс её к свету, и ярко-зелёный отлив внутри стекла заиграл, словно в сосуде заключили кусочек леса.

— Волосы, сияние кожи, лёгкая свежесть молодости… — он говорил медленно, как будто пробовал каждое слово на вкус. — Всё это в ваших руках, госпожа.

И тут он, случайно, провёл пальцами по руке хозяйки «Лика», когда возвращал баночку на место. Лёгкое, почти невинное касание. Но я заметила, как её губы дрогнули, а взгляд стал мягче.

Я стояла в стороне, прижав сумку к боку, и сжимала зубы так, что челюсть слегка заныла. Да… фамильяр, конечно, умеет производить впечатление. Хитрый, самоуверенный, пользующийся своими глазами и улыбкой так же, как я пользуюсь травами. Только вот мне всё больше хотелось найти тяжелую сковородку и проверить, выдержит ли его «аристократическое лицо» удар железа.

Хозяйка тем временем уже не сверкала холодом. Наоборот, в её глазах появилось любопытство, и даже тень улыбки.

— Интересные образцы, — сказала она. — Я могла бы взять их для пробы. А если результат оправдает ожидания — закажу вам ещё.

— Уверен, результат вас удивит.

А я, стоя сбоку, только закатила глаза.

«Прекрасно, — подумала я. — У меня фамильяр не только дерзкий и наглый, но ещё и умеет очаровать женщин, как будто всю жизнь торговал зельями красоты. Ну конечно! Теперь, наверное, он сочтёт себя ещё и моим менеджером по продажам».

Хозяйка «Лика» ещё какое-то время задумчиво перебирала баночки, словно выбирала драгоценности, а не зелья. Каждую подносила к свету, рассматривала на просвет, нюхала, даже капнула каплю их одной на кончик пальца, чтобы проверить текстуру.

— Хм… любопытно. Не похоже на здешнюю работу, — протянула она. — Я всё же возьму три. Для пробы. Остальные принесёте в следующий раз, и тогда… мы обсудим настоящую цену.

«В следующий раз?» — чуть не вырвалось у меня. Но тут же прикусив язык, улыбнулась:

— Конечно, госпожа.

Эмрис, мурлыкнув, склонился к хозяйке:

— Мы будем рады вернуться. Для такой изысканной дамы всегда найдётся то, что подчеркнёт её природную красоту.

Женщина растаяла окончательно. Её взгляд стал мягким, почти довольным, как у кошки, которой дали миску сливок. Она аккуратно отсчитала монеты и протянула их мне.

Спрятав деньги в сумку, старалась не слишком явно улыбаться. В голове только и вертелось: « О да, вернёмся. Обязательно. В другой жизни, может быть. Если корабль внезапно решит снова пришвартоваться именно здесь. Что, разумеется, маловероятно».