Её явно пытались скрыть, или и вовсе стереть. Уничтожить. Но почему-то получилось это сделать не до конца. Однако как я не старалась, разглядеть эту часть текста не могла. Даже просвечивание не помогло.

Удалось разобрать лишь первое слово.

«Дар…»

А дальше всё превращалось в смазанную тень.

И почему-то именно это единственное слово напугало сильнее всего. Потому что слишком многое сразу начинало складываться в голове в одну пугающую картину.

Резко захлопнув тетрадь, потёрла лицо руками.

Мысли путались. Цеплялись друг за друга. И чем больше пыталась разобраться, тем сильнее запутывалась.

Сдвинув записи в сторону, медленно откинулась на подушку уставившись в потолок.

За окном тихо шумела река. Где-то глубоко внутри корабля мерно гудела магия. А в голове всё крутились круги, тени, слово «дар» и голос Арвена, говорившего о сущности внутри Мираэль.

Когда начала проваливаться в сон — даже не заметила. Только почувствовала, как к боку прижалось что-то тёплое и мягкое. А затем послышалось знакомое мерное тарахтение.

Эмрис всё-таки вернулся.

И почему-то именно под это тихое кошачье мурлыканье стало наконец не так страшно.

Проснулась на рассвете.

Точнее… наверное, меня разбудило солнце, первые лучи которого осторожно пробрались в каюту сквозь неплотно задёрнутые шторы. Они скользнули по стене, по разбросанным тетрадям, по смятому одеялу, а после добрались и до лица, заставляя недовольно поморщиться.

Тело казалось тяжёлым. Словно за ночь не отдохнула вовсе.

Наоборот, устала ещё сильнее.

Медленно открыв глаза, некоторое время просто лежала, пытаясь понять, что именно меня тревожит.

И почти сразу пришло это странное ощущение вины. Она оседала где-то глубоко внутри, неприятным комком стягивая грудь.

Вот только… почему? Что произошло?

Несколько секунд напряжённо всматривалась в потолок, пытаясь вспомнить сон.

Что-то ведь было. Точно было.

Смутно всплывал образ Зоряны. Её голос. Тёплые руки. Будто она действительно приходила ко мне этой ночью. Но о чём мы говорили… говорили ли вообще…

Память будто намеренно стирала всё, оставляя лишь обрывки ощущений.

И эта вина…

В какой-то момент вдруг пришло понимание — она не моя. Это были мои чувства. Не моё сожаление. Это её. Зоряны.

Словно часть эмоций прапра каким-то образом осталась со мной даже после сна.

От этой мысли по коже пробежали мурашки.

Пошевелившись, только сейчас почувствовала рядом тепло.

Нахмурившись, повернулась — и почти сразу уткнулась носом в мужскую оголённую грудь. С лёгким запахом дыма, трав и чего-то невозможно знакомого.

Поднявшись на локте, сонно моргнула.

Эмрис.

Конечно же это был он.

Фамильяр лежал рядом совершенно спокойно, будто это самое естественное место для него во всём мире.

Тёмные волосы растрепались. Одеяло опасно сползло вниз, открывая сильные плечи и грудь, на которую я всё ещё смотрела слишком долго.

Кажется, заметив это, Эмрис лениво улыбнулся.

— Доброе утро, Велена.

Голос у него был хрипловатый после сна. Но задело меня другое… Почему-то именно в этот момент внутри что-то окончательно щёлкнуло.

Осознание пришло резко.

Если кто и знает ответы… то они сейчас рядом.

Он был с Зоряной дольше всех. Видел её настоящей. Слышал. Знал то, чего не знаю я.

Сев чуть ровнее, даже не заметила, как сильнее сжала пальцами край одеяла.

— Зоряна занималась запрещёнными ритуалами?

Вопрос прозвучал слишком прямо и резко. Но судя по тому, как мгновенно изменилось лицо Эмриса, именно этого он услышать не ожидал.

Улыбка исчезла. Будто её и не было. Взгляд потяжелел. А затянувшееся молчание сказало куда больше любых слов.

Внутри неприятно похолодело.

— Велена… — тихо произнёс он.

И в этом голосе вдруг появилось что-то такое, отчего сердце сжалось ещё сильнее.

Предупреждение. Усталость. И, кажется… страх.

Но отступать уже не собиралась.

— Я должна знать. И должна понимать, что на самом деле происходит, — голос всё же дрогнул, хотя пыталась держать себя в руках. — И если тебе что-то известно, ты обязан рассказать.

Эмрис резко сел.

Так быстро, будто его ударили.

Спустил ноги с кровати, а я, не выдержав этого давящего напряжения, вскочив следом, заметалась по каюте.

Внутри всё кипело.

Слишком много вопросов.

Слишком много странностей.

И слишком долго он молчал.

— Я не могу ничего сказать.

Замерев посреди комнаты, медленно обернулась.

Несколько секунд просто смотрела на него, не веря услышанному.

— Ты понимаешь, что сейчас не время для тайн?

Эмрис кивнул. Но так и не посмотрел на меня.

Его голова была опущена. Плечи напряжены до предела, будто всё его тело превратилось в туго натянутую пружину, готовую в любой момент сорваться с места и исчезнуть за дверью.

— Я прекрасно всё понимаю, — тихо ответил он, продолжая почему-то смотреть куда угодно, только не на меня. — Но и ты пойми…

Он тяжело выдохнул.

— Я не могу рассказывать о том, что связано с Зоряной. О её делах. О знаниях. О том, что она делала.

Наконец взгляд фамильяра всё же скользнул в мою сторону. Впрочем, тут же ушёл обратно. Словно даже смотреть в глаза сейчас ему тяжело.

Это окончательно сорвало остатки терпения.

Схватив одну из тетрадей, лежащих на кровати, швырнула её в него.

Эмрис даже не попытался увернуться.

Тетрадь ударилась о плечо и упала на пол.

— Не можешь… или не хочешь?!

Голос сорвался громче, чем собиралась.

За окном плеснула вода, корабль едва ощутимо дрогнул под ногами, а внутри всё продолжало кипеть.

— Какие, к чёрту, могут быть отговорки, когда за пределами корабля творится эта чертовщина?!

Слова вырывались сами.

— Проклятие. Погоня. Тень. Люди умирают! А ты сидишь и говоришь, что не можешь?!

Эмрис молчал. И это молчание бесило сильнее любых оправданий.

— Ты всё знал, — выдохнула уже тише, но от этого только хуже. — С самого начала знал… и молчал.

Ком в горле стал болезненным.

— В то время, когда мне нужна была ясность. Нужна помощь…

Не выдержав, опустилась на край кровати закрывая лицо руками.

Было настолько обидно, что внутри всё буквально сводило. Потому что доверяла ему безоговорочно.

А сейчас вдруг оказалось, что между нами всё это время стояла стена, о которой даже не подозревала.

В каюте повисла тяжёлая тишина.

Я не смотрела на Эмриса. Но чувствовала его. Его напряжение. Его взгляд.

И почему-то от этого становилось только хуже.

Резко смахнув с кровати оставшиеся тетради, буквально прорычала:

— Пошёл вон.

И… он ушёл.

Не хлопнув дверью. Не сказав больше ни слова. Просто поднялся и тихо вышел из каюты, оставляя после себя давящую тишину и ощущение чего-то надломленного между нами.

А я так и осталась сидеть на кровати.

Злая. Растерянная. Совершенно опустошённая.

Несколько секунд просто смотрела в одну точку, пытаясь успокоить мысли, но они лишь сильнее путались, цепляясь одна за другую.

Почему всё именно так? Почему именно сейчас? И почему, чёрт возьми, именно я должна разгребать последствия чужих тайн?

В груди неприятно ныло.

Не только от злости.

От ощущения, будто земля под ногами постепенно уходит, а я даже не понимаю, где именно оступилась.

Что же натворила Зоряна?..

Вопрос вновь всплыл в голове, заставляя поморщиться.

Нет. Нет, этого не может быть.

Она не могла сама вызвать эту сущность. Не могла сотворить нечто настолько ужасное.

Прапра спасала людей. Помогала. Лечила.

Так почему тогда в её записях оказались эти проклятые ритуалы?

Взгляд сам собой зацепился за пузырёк на тумбочке. Тот самый настой. Зелье Зоряны. То, что передавало знания. То, что я столько времени принимала по капле перед сном.

Медленно поднявшись, подошла ближе. Пальцы сами потянулись к стеклу. И именно в этот момент внутри неприятно кольнуло новое осознание.