— Вот ведь… — пробормотала, глядя на подозрительно внушительную стопку блинов на тарелке. — С утра даже чая не попила. Какая из меня целительница, если я сама скоро падать начну?

Под нос тихо зашептала знакомые слова. Не полноценный заговор, так… успокаивающая приговорка, которой бабка учила меня ещё в детстве. Чтобы руки не дрожали. Чтобы мысли не путались. Чтобы страх не расползался под кожей.

Пламя под сковородой будто стало мягче, ровнее. Дыхание тоже выровнялось.

Вот только мысли — нет.

Эльфы. Стрелы. Взгляд того, на берегу. И имя — Мираэль.

— Прекрасно, — буркнула, переворачивая очередной блин. — Жили спокойно. Лечили спины, животы и несчастные любовные сердца. А теперь у нас на борту семейные разборки высших ушастых с элементами охоты.

Машинально подсыпала ещё ложку мясной начинки на сковороду… и только когда мясо зашипело особенно бодро, поняла, что сковорода почти полная.

Рядом на столешнице высилась гора блинов.

— Ой.

В дверях как раз появился Эмрис.

Он замер, окинул взглядом стол, сковороду, тарелки… и медленно поднял бровь.

— Хозяйка, ты собираешься кормить команду… или формировать собственную армию?

Я моргнула, посмотрела на начинку, потом на блины.

— Это… нервное, — честно призналась фамильяру. — Я, кажется, слегка увлеклась.

— Слегка? — он подошёл ближе и ткнул пальцем в стопку. — Этой порцией можно накормить роту солдат. Или одного Тайтара, если он будет в настроении.

— Не напоминай, — вздохнула я. — Он и так уже смотрит на меня, как на передвижную кухню.

Эмрис ухмыльнулся, но потом заметил, что я всё равно где-то не здесь.

— Ты опять ушла в мысли, да?

Я опёрлась ладонями о стол.

— Думаю… — замялась. — Если Мираэль действительно придёт за ними, то придёт и к нам. А я… я ведь, по сути, только и умею что лечить. Ну, максимум — слабительное подсыпать. Или порчу мелкую навести. Великое оружие против разъярённой эльфийки, да.

Невесело хмыкнула.

— Бабка ведь не просто так по миру моталась, — тихо добавила, вспоминая рассказы мамы. — Не верю, что у неё всё всегда было тихо и травками заканчивалось. Значит, было что-то ещё. Методы. Решения. Не для рецептов. Для… серьёзных случаев.

Эмрис смотрел внимательно, уже без привычных шуток.

— И что ты собираешься делать?

Я выпрямилась.

— Бабкин дневник. Я его читала… но поверхностно. Искала рецепты, а не смотрела между строк. А там, я уверена, есть намёки. На то, как она справлялась с тем, что не лечится ромашкой.

Вытерла руки о полотенце.

— И прежде чем мы встретим Мираэль, я хочу знать, что могу больше, чем просто варить отвары.

Эмрис коротко кивнул, то ли подтверждая, что бабка действительно могла делать больше, то ли соглашался с тем, что следует быть готовыми к худшему варианту.

— Тогда сначала — накормим всех, — сказал он уже привычнее. — А потом будешь становиться грозой эльфийских сестёр.

— Очень смешно, — буркнув, начала раскладывать блины по большим тарелкам, выставляя мёд, соленья, сыр. Кухня постепенно переставала быть местом тревоги и снова становилась сердцем корабля.

— Сходи за эльфами, — сказала, заливая травяной сбор горячей водой. — Они, наверное, тоже не успели позавтракать.

Задумавшись на мгновенье, взяла пустую тарелку.

— И Тайтар…, — выложив на посуду хорошую порцию блинов с мясом, протянула её Эмрису. — Отнеси ему.

Эмрис хмыкнул, но всё же решил посодействовать.

— Как скажешь, хозяйка.

Он вышел, не став даже язвить или ёрничать.

Я осталась одна среди тарелок, пара и запаха жареного теста.

Посмотрела на стол. На еду. На тёплый свет лампы.

— Ладно, бабка, — тихо сказала в пустоту. — Будем разбираться. Но если ты где-то там смотришь… могла бы и инструкцию приложить. Хоть на полстраницы.

Корабль под ногами мягко, едва заметно отозвался гулом.

И мне почему-то стало немного спокойнее.

Но долго в одиночестве я не пробыла.

Вскоре на кухне показалась Эиландиль — в сопровождении мужа. Она робко остановилась у порога, словно боялась нарушить чужое пространство, и тихо спросила, можно ли войти. Я ответила приглашающим жестом, и эльфийка почти бесшумно прошла внутрь, присаживаясь на то самое место, где сидела в прошлый раз. Леарон устроился рядом, так чтоб между ними оставалось это невидимое «мы», которое не разорвёшь руками.

Я разлила отвар по чашкам и села напротив. Занимая позицию наблюдателя, где виден каждый жест, и каждый взгляд.

Не заставил себя ждать и Эмрис. Он примостился рядом со мной, как будто это его законное место, и, не дожидаясь приглашения, принялся за еду. Я вздохнула, но спорить не стала. У фамильяра всегда были свои представления о приличиях.

На правах хозяйки я предложила эльфам отобедать. Мы ели молча, но это молчание не давило. В нём не было неловкости или напряжения — скорее, короткая передышка, которую дают себе те, кто слишком устал.

Пока я ела, невольно подмечала мелочи: как Эиландиль время от времени ловит взгляд Леарона, как он неосознанно накрывает её руку своей, как они чуть наклоняются друг к другу, будто даже воздух между ними должен быть общим.

И если честно, выглядело это мило, но очень печально. Печально от того, что на долю этих случайных пациентов выпали трудности, которые они непременно преодолеют. Вместе.

Когда мы доели, я всё же озвучила волнующий меня вопрос:

— Как вы поняли, что посланники Мираэль вас нашли?

Эльфы переглянулись, обменялись коротким молчаливым кивком — как будто согласовывали, сколько именно правды можно вынести на свет. И только после этого Леарон достал из внутреннего кармана смятый клочок бумаги, протягивая его мне.

Машинально бросила взгляд на Эмриса, прежде чем взять. Протянула руку, осторожно коснулась бумаги — ничего. Ни жара, ни холода, ни привычного неприятного ощущения магии. Просто бумага. Просто чернила.

Я развернула записку и застыла, вчитываясь в наспех выведенные буквы:

Ищейки следят за вами.

Если дорога жизнь — поторопитесь исчезнуть.

Иначе дорога до Аллирии покажется вам адом.

Оторвав взгляд от строчек, я внимательно посмотрела на Леарона:

— И кто это написал?

— Когда мы вернулись домой, — ответил он, — нашли записку на столе в гостиной. Сначала я решил, что это чья-то злая шутка… Но упоминание об Аллирии… о ней никто здесь знать не мог.

— Мы не говорили о своём происхождении, — тихо добавила Эиландиль. — Сами понимаете… не до знакомств было. Ни друзей, ни близких знакомых у нас здесь нет.

Я покрутила бумагу в пальцах, попыталась разглядеть хоть что-то: следы печати, пятна, запах, чужую руку. Но ничего не нашла. Вроде бы предупреждение — а вроде бы и ловушка.

— Но вас явно кто-то предупредил, — сказала я.

Эиландиль кивнула.

— Я сразу предложила уехать, — призналась она. — Просто исчезнуть. Но Леарон… он решил иначе.

— Я подумал, — сказал он ровно, — что если за нами действительно следят, то выход из города будет самым подозрительным решением. А поход на площадь — обычное дело. Люди ходят туда каждый день. Там можно было затеряться, и уже после, исчезнуть. Так что мы, быстро собрав самое ценное, вышли из дома… и по дороге действительно заметили их.

Он сжал губы, будто ему неприятно было вспоминать.

— Тогда мы уже не сомневались. И поспешили к причалу. Другого выхода не было. Вся надежда… — он на мгновение замялся, — была на вас.

Ему явно было неудобно говорить это вслух. Слишком гордый, слишком привыкший держать спину прямо. Но он сказал. И правильно сделал — потому что сейчас получалось, что мы в одной лодке. И разбираться с этим придётся вместе. Один он не смог бы сделать ничего, кроме того, что уже сделал: спас жену и привёл её туда, где есть шанс.

Я подняла взгляд на Эиландиль: