— Дерьмо собачье! Угораздило же нарваться на кучера, который ни бельмеса не смыслит по-интисски! Раз уж трешься у причалов, вылавливая клиентов, мог бы вызубрить хоть парочку слов с Северного континента! Тут же день-деньской снуют толпы интисцев, лоэнцев да фейсакцев! — вполголоса ворчал Даниц. На ходу он напряженно вглядывался в лица прохожих, отчаянно выискивая в толпе выходцев с Севера или хотя бы метисов, дабы наконец-то снять номер и набить урчащий желудок.

По его прикидкам, порт Беленс кишмя кишел интисскими иммигрантами, да и лоэнцев с фейсакцами и фейнапотцами хватало с избытком. Попадись ему хоть одна знакомая физиономия, и языковой барьер рухнул бы сам собой.

Впрочем, корсар здраво рассудил, что у этого плана есть одно малюсенькое условие: главное — не хлопнуться в обморок от теплового удара, пока рыщешь в поисках переводчика.

— Что за дрянная погодка! — вскинув голову, он смерил взглядом бездонную лазурь небес, россыпь белоснежных облаков и совершенно не обжигающее солнце. Утерев градом катящийся со лба пот, Даниц с перекошенным лицом исторг из себя очередное проклятие.

И пускай на языке вертелась грязная брань, в глубине души пират кристально ясно осознавал: в эту пору климат на Южном континенте балует прохладой, а то и откровенной свежестью. Вся эта адская, изнуряющая жара исходила исключительно от приколотой к груди «Солнечной броши». Увы, едва ступив на чужой берег и не успев прощупать обстановку, Даниц банально не отваживался снять артефакт и упрятать его в саквояж. Стоило ему лишь вообразить, что драгоценность может затеряться, как перед мысленным взором тут же всплывал леденящий, пропитанный первобытным безумием взгляд Германа Воробья.

«Да пошлите мне уже хоть кого-нибудь с Северного континента, плевать из какой державы! Я ведь прославленный морской волк, полиглот, дьявол меня дери…» — безостановочно, словно мантру, твердил про себя Даниц, пока в его изнывающем от зноя мозгу плескалось ледяное пиво и дрейфовали айсберги посреди студеных океанов.

Бормоча себе под нос, он внезапно вскинул руку и остервенело протер глаза.

Впереди и впрямь замаячил тип с ярко выраженными чертами северянина!

И, судя по всему, физиономия была до боли знакомой!

По диагонали от Даница, на залитом ласковым солнцем перекрестке, небрежно привалившись к стене, стоял молодой человек. Короткие золотистые волосы были франтовато зачесаны на косой пробор, а сам он с упоением наигрывал что-то на серебристой губной гармошке.

Пронзительно-изумрудные глаза, белоснежная сорочка с небрежно расстегнутыми верхними пуговицами, распахнутый настежь черный жилет, темные брюки и одна-единственная черная перчатка на руке. Ошибки быть не могло — перед ним во плоти стоял Сильнейший Охотник Туманного моря, Андерсон Худ!

«Вот так совпадение! Какого дьявола этого ублюдка занесло в Западный Балам?..» — сердце Даница радостно екнуло. Пират почувствовал себя так, словно посреди бушующего океана чужих лиц наконец-то ухватился за спасительную доску. Напрочь выбросив из головы все те мерзкие выходки, что Андерсон выкидывал на борту «Золотой Мечты», он решительно двинулся навстречу. Подойдя вплотную, корсар поприветствовал знакомца в излюбленной язвительной манере самих Охотников:

— Что, ремесло искателя сокровищ больше не кормит, раз подался в уличные музыканты?

Краем глаза он подметил: прямо перед Андерсоном красовалась перевернутая фетровая шляпа. На её дне сиротливо позвякивали два-три десятка медных медяков. Среди них мелькало несколько интисских копе, но львиную долю составляли местные делиси.

— Слово «делиси» в интисском языке как раз и служило синонимом медяка.

Андерсон прервал мелодию и искоса, с ленцой мазнул по Даницу взглядом:

— Шляпа-то не моя.

— Просто проходил мимо и приметил эту бесхозную шляпу на брусчатке. На душе отчего-то стало тоскливо, вот я и выудил гармошку, дабы слегка скрасить одиночество. И кто бы мог подумать — зеваки набежали, уши развесили, да еще и монетами осыпали.

— Впрочем, куда тебе, неотесанному корсару, постичь истинное очарование музыки. Искусство не ведает границ! К слову, ваша ненаглядная капитанша от моих мелодий была просто без ума…

— Придержи коней! — нервно дернув бровью, Даниц грубо оборвал словесный понос Охотника, пока того не унесло в совершенно непредсказуемые дебри. Сменив тему, пират спросил в лоб: — Как тебя вообще сюда занесло?

Андерсон повертел гармошку в пальцах и, напустив на себя вид глубокого мыслителя, протянул:

— Чертовски хороший вопрос.

— Понятия не имею, каким ветром меня сдуло в Западный Балам. Последние пару месяцев напрочь вылетели из головы — сплошное белое пятно.

Даниц уже собирался посоветовать ему завязывать с дурацкими шутками, но пугающе серьезная физиономия собеседника заставила его невольно поверить. Тщательно подбирая слова, он переспросил:

— Совсем ничего?

Андерсон ловко упрятал серебристый инструмент в карман. Наклонившись, он подхватил отяжелевшую от меди шляпу и, небрежно стряхнув с нее пыль, отозвался:

— Мои последние воспоминания обрываются в Байаме. Расставшись с Германом Воробьем, я, кажется, собирался на рандеву с каким-то типом в условленном месте. А потом — бац! — открываю глаза, а вокруг уже пейзажи Западного Балама…

— Ха-ха, впрочем, к дьяволу всё это! Жив — и слава богу. Ба, да уже время к полудню клонится! Погнали набьем брюхо, птички напели, что здешние свиные рульки просто тают во рту.

Бросив эти слова, Андерсон не моргнув глазом водрузил фетровую шляпу вместе со всем звенящим уловом прямо подле храпящего по соседству бродяги.

Даниц, донельзя измотанный зноем и голодом, мгновенно воспрял духом:

— Так ты шпрехаешь на местном дутанском наречии?

Андерсон презрительно фыркнул:

— Ты что, ни разу не слыхал о моих легендарных вылазках за кладами в Западный Балам?

«Точно, я ведь как раз и спал и видел вытрясти из него агентурные сводки по этим краям… Тут сейчас сам черт ногу сломит, угрозы на каждом шагу. Если подцепить этого Охотника, шансы выжить взлетят до небес, да еще и бесплатный толмач в придачу! Главное — не заикаться о найме, таких гонораров мне вовек не потянуть…» — губы Даница медленно, дюйм за дюймом растянулись в широкой ухмылке:

— Ну, раз так — камень с души. Веди.

Подхватив саквояж, пират бок о бок с Андерсоном вывернул на соседнюю оживленную улицу и уверенно шагнул в первую попавшуюся ресторацию.

Услышав пулеметную туземную трескотню гарсона и уставившись на меню, сплошь испещренное диковинными, режущими глаз каракулями, Даниц почувствовал, как к вискам подступает тупая боль. Торопливо пихнув напарника, он бросил:

— Выбирай.

С этими словами корсар спихнул непонятную книжицу прямо в руки Сильнейшего Охотника Туманного моря.

Андерсон даже не шевельнул пальцем, чтобы принять меню. С каменным, абсолютно безмятежным лицом он отозвался:

— Я тоже ни бельмеса не понимаю.

— … Ты же сам только что заливал, что свободно чешешь на дутанском⁈ — ошарашенно выпалил Даниц, едва не поперхнувшись воздухом.

Андерсон картинно развел руками:

— Ничего подобного я не утверждал.

— Какая, во имя всех богов, связь между моими бесчисленными вояжами за кладами в Западный Балам и знанием местного наречия?

— А как же ты, ублюдок, тогда расшифровывал письмена в древних святилищах и руинах замков⁈ Как сокровища вынюхивал⁈ — лицо Даница вновь перекосило, а слова зазвучали пугающе быстро.

Искатель сокровищ невозмутимо подхватил только что выставленный гарсоном стакан с водой. Сделав смачный глоток, он изрек:

— Проблема, которая решается банальным карманным словарем, проблемой не является.

— К тому же, кто тебе сказал, что без дутанского с аборигенами Южного континента не сговориться?

Бросив эту философскую мысль, он вальяжно повернулся к официанту и выдал на чистом интисском:

— Две ваши фирменные свиные рульки.

Гарсон, вполне ожидаемо, впал в глухой ступор, хлопая глазами и суетливо тыча пальцем в пункты меню.