«Всего-навсего друзья…» — в каждой букве Арродеса сквозило глубокое, необъяснимое разочарование. — «О великий владыка, ваш черед задавать вопросы».

Тщательно взвесив слова, Клейн произнес:

— Тебе ведомо, с кем именно пересеклись мои пути сегодня вечером в Клубе отставных офицеров Восточного Балама?

— Если сомневаешься, о ком конкретно идет речь, могу набросать портрет.

В непроницаемой, бездонной глубине зеркала тут же пошла водянистая рябь. На глади проступил четкий образ мужчины: суровое, словно высеченное из камня лицо, густая борода и глубокие, темно-синие, почти черные глаза. Сомнений быть не могло: это был тот самый полубог, с высочайшей долей вероятности принадлежащий к Пути «Темного Императора», которого и имел в виду Клейн.

Синхронно с этим прямо под «фотографией» проявилось подробное досье:

«Его имя — Кьюнас Кольг. Выходец из МИ-9, ныне занимает пост заместителя начальника в чине генерал-майора. По официальной, публичной легенде он всего лишь маг пятой Последовательности из Пути „Адвоката“, однако в его руках находится поистине сокрушительный запечатанный артефакт».

«МИ-9… Заместитель начальника, генерал-майор… Сдается мне, этот тип — не что иное, как рупор и цепной пес той самой королевской фракции в недрах разведки…» — Клейн намертво впечатал в память разведданные, любезно предоставленные «волшебным зеркалом». Однако с какой стороны подступиться к расследованию, он решительно не представлял. Как-никак, перед ним был самый настоящий полубог. Любые попытки слежки, вынюхивания тайн, будь то личная самодеятельность или наем чужих глаз, неминуемо забили бы в его чутье тревогу, спровоцировав жестокую, кровавую расправу.

Единственной здравой мыслью казалось поручить первичный сбор сведений мисс «Справедливости». Эта юная аристократка не только вращалась в высших эшелонах общества, располагая связями для выуживания нужных слухов, но и стояла на шестой ступени Пути «Зрителя». Ей не составило бы ни малейшего труда изящно, не вызывая подозрений, направлять светские беседы в нужное русло, проводя филигранную, незаметную разведку.

«Что ни говори, а „Зрители“, пускай и откровенно пасуют в лобовых стычках, в остальных дисциплинах бьют все рекорды. К тому же, обзаведясь талантами „Психиатра“ и „Гипнотизера“, они получают власть исподволь манипулировать полем боя и дергать за ниточки противника…» — с искренним восхищением мысленно констатировал Клейн, попутно ломая голову, что бы еще такого выпытать у Арродеса.

В этот самый миг светотени на стекле дрогнули, растаяв без следа, а серебристые буквы молниеносно перестроились в новую фразу:

«О великий владыка, не желаете ли узнать, кто именно дергал за ниточки в том инсценированном самоубийстве Карона?»

«Подумать только, сам вызвался слить информацию? А я ведь, благополучно выскользнув из этого капкана, даже не стал глубоко копать. Решил пустить дело на самотек, терпеливо дожидаясь, пока Ночные Ястребы сами не вытрясут истину. Даже нужды допытываться не видел…» — Клейн беззвучно, с легкой иронией хмыкнул и скупо кивнул:

— Желаю.

На ростовом зеркале тут же проступил ровный серебристо-белый текст:

«Королевский советник, Хевен Рамбис, по совместительству — член попечительского совета Алхимии Психологии».

«Алхимия Психологии? Королевский советник?» Клейн мгновенно, сурово свел брови на переносице.

Подобный расклад ставил его в тупик: кто же всё-таки плетет интриги? Алхимия Психологии затеяла какую-то грандиозную, темную игру, или же определенная фракция короны, сытая по горло нынешним политическим застоем, вознамерилась силой «подтолкнуть» события в нужное русло?

«А Алхимия Психологии, оказывается, вовсе не безобидный кружок академиков-книжных червей да археологов, как я грешным делом думал раньше… Неужто любая тайная ложа, дорвавшись до определенного могущества, неизбежно начинает тянуть загребущие руки к мирской власти, силясь перекроить мир под себя? Жажда новых „якорей“? Да и поди разбери, чья это многоходовочка — личная авантюра Хевена Рамбиса или санкционированный приказ свыше. Если первое — еще полбеды. Но коли это воля самой организации, то мисс „Справедливость“, взбираясь по их карьерной лестнице, неминуемо уткнется в стену мучительных, фатальных дилемм…» — титаническим усилием воли вынырнув из омута размышлений, сыщик вернулся к правилам игры. Тщательно взвесив слова, он спросил:

— У тебя есть еще что-то, чем ты жаждешь поделиться?

Брякни подобное кто-нибудь другой, Клейн ни на йоту не сомневался: Арродес тут же обрушил бы на наглеца удар молнии или подверг бы его какой-нибудь другой, изощренно-садистской экзекуции. Впрочем, юноша резонно рассудил: величайший доминатор над миром духов вполне имеет право на подобную вольность. Заодно это был отличный повод прощупать границы дозволенного в общении с «волшебным зеркалом».

Гладь ростового зеркала даже не дрогнула от заминки. Серебристое сияние тотчас же зазмеилось, проворно вылепливая всё новые и новые строчки:

'О великий владыка, Амон, как вы и предвидели, уже благополучно прибыл в Баклунд.

А поскольку Он явился лишь в форме своего клона, моему взору удалось Его засечь'.

«Что значит „как я и предвидел“? Когда это я вообще такое предрекал⁈» — Клейн инстинктивно вскинул бровь и ровно произнес:

— Я осведомлен.

— На этом ставим точку. Случись нужда, я вновь нащупаю связь через телеграфный приемник.

«Слушаюсь, владыка! Ваш бесконечно преданный, ничтожный слуга Арродес будет денно и нощно ждать зова! До скорой встречи~» — на стекле проступил простенький, вычерченный парой линий человечек, трогательно машущий платочком.

Клейн в абсолютном безмолвии наблюдал за этим спектаклем, пока зеркало не вернуло себе первозданный, обыденный вид.

На следующий день, в понедельник, его сборы на Южный континент были полностью завершены. Оставив для отвода глаз лишь скромный саквояж с парой сменного белья, кое-какими бытовыми мелочами да жалкими пятью сотнями фунтов наличности, юноша благоразумно переправил оставшийся капитал — 12 125 фунтов ассигнациями и 87 золотых монет — прямиком в таинственные чертоги над серой мглой.

Подобная параноидальная осмотрительность диктовалась горьким опытом: Клейн намертво впечатал в память все те унизительные лишения, что обрушились на него после прошлого воскрешения из мертвых. Не заваляйся тогда на его анонимном счету тех спасительных сотен фунтов, щедро отсыпанных мисс «Справедливостью», одному богу известно, сколько ночей ему пришлось бы бомжевать в подворотнях. Глядишь, и впрямь пришлось бы податься в бродячий цирк, напялив маску клоуна, или же наведаться к какому-нибудь криминальному боссу, дабы силой «одолжить» пару монет.

Дождавшись, когда стрелки часов подберутся к трем пополудни, Клейн в очередной раз шагнул в серый туман, изготавливаясь к еженедельному собранию Клуба Таро.

Загодя раскинув карты в этом самом измерении, он выудил железобетонный вердикт: покуда «Богохульник» Амон не окажется с кем-либо из резидентов ложи под одной крышей, засечь момент их затягивания в таинственные чертоги над серой мглой Ему попросту не по зубам.

Вскоре под монументальными, дышащими седой древностью сводами дворца один за другим полыхнули багровые всполохи, стремительно застыв и обернувшись размытыми человеческими силуэтами.

Одри, которая уже твердо вознамерилась на этой неделе возобновить свои уроки психологии — а читай, восстановить мосты с Алхимией Психологии, — пребывала в превосходном расположении духа. Устремив сияющий взгляд во главу изъеденного патиной длинного бронзового стола, мисс «Справедливость» грациозно поднялась и, изящно приподняв невидимый подол платья, присела в реверансе:

— Добрый день, господин Шут~

Сидящий прямо напротив «Повешенный» тоже немедля вскочил на ноги, отвешивая почтительный поклон. Вот только мысли моряка в этот миг были заняты совершенно иной, куда более насущной проблемой:

Он ведь клятвенно заверял «Мира» Германа Воробья, что еще на прошлой неделе передаст ему готовый мистический артефакт, выкованный из Потусторонней характеристики «Океанского Певца». Увы, тот самый подпольный «Ремесленник» внезапно вляпался в неприятности, безбожно сорвав все сроки сдачи.