— Разумеется, это совершенно не обязательно был именно ритуал. В дело мог пойти и некий запечатанный артефакт, требующий телесных соков для активации своих талантов. Вариантов здесь пруд пруди.

И пускай львиная доля базовых свойств и негативных эффектов запечатанных артефактов так или иначе опиралась на характеристики одной из двадцати двух Потусторонних стезей, позволяя исследователям с горем пополам выстраивать гипотезы, на деле всё обстояло куда сложнее. Точь-в-точь как каждый человек обладает своим неповторимым нравом, так и реликвии таили в себе мириады самых диковинных причуд. На их природу влияли и те материалы, с которыми они сплавились, и обстановка в момент зарождения, и остаточная аура мастеров высших эшелонов, и даже проклятия прежних владельцев. Не прощупав артефакт на собственной шкуре, ни одна живая душа не смогла бы загодя предугадать и перечислить все его сюрпризы.

Златоглазый полубог отодвинул стул и тяжело опустился на сиденье:

— Распутывать этот клубок — затея дохлая, так что пока отбросим её. Однако вы только что упустили из виду еще одну весьма перспективную зацепку.

— Помните тот самый смерч? Именно он подбросил саркофаг с мумией Тутансеса Второго в воздух, спровоцировав утечку ритуальных материалов — тех самых телесных соков. Благодаря этому мертвец и вывалился наружу, получив идеальные условия для превращения в живого мертвеца. Как ни крути, именно этот вихрь заложил железобетонный фундамент для всей последующей чертовщины. А значит, мы вправе смело утверждать: это дело рук того самого загадочного визитера или его подельников.

Мутная пелена во взоре леди в вечернем платье слегка рассеялась. Медленно, дюйм за дюймом, стянув с шеи терновый венец, она проронила:

— Вы клоните к тому, что Церковь Повелителя Бурь безраздельно властвует над рецептами высших эшелонов и львиной долей Потусторонних характеристик Пути «Моряка»? Следовательно, тех магов или мистических артефактов вне их ложи, что способны породить подобный смерч, можно пересчитать по пальцам, и нам стоит пустить ищеек именно по этому следу?

Златоглазый полубог утвердительно кивнул:

— Более того, припоминаю: не так давно в Восточном районе прогремело одно дельце. Оракула ордена Авроры, мистера Икс, хладнокровно пустили в расход прямо на им же организованной сходке. И на месте бойни эксперты зафиксировали следы «Шторма молний» вкупе с «Торнадо».

— Эта выходка мгновенно подняла на уши всю верхушку Церкви Повелителя Бурь, и они до сих пор роют землю носом в поисках убийцы.

— Два несанкционированных смерча в одних и тех же краях за столь ничтожный срок — это уже ни в какие рамки слепого совпадения не лезет. Смею заявить: между этими инцидентами существует железобетонная, неразрывная связь. Те, кто прикончил мистера Икс, и те, кто умыкнул мумию — почти стопроцентно одна шайка. Нам жизненно необходимо объединить усилия с Церковью Повелителя Бурь и взять их в клещи.

Леди в вечернем платье отложила терновый венец в сторону. Поразмыслив пару секунд, она отозвалась:

— Вектор и впрямь воистину превосходный.

— Вдобавок, если скрупулезно препарировать их мотивы и цели, напрашивается еще один вывод. Любой заурядный некромант, возжелай он просто пустить мумию на запчасти для лепки живых мертвецов, ни за что не сунулся бы в столь самоубийственную авантюру. Нутром чую: для этой своры останки Тутансеса Второго таят в себе совершенно иной, поистине критический смысл.

— Стержневой элемент ритуала? — Златоглазый полубог взвешивал каждое слово. — Судя по оставленным следам, тот смельчак, что дразнил мумию диковинной вещицей и уводил ее за собой, был либо «Мстительным духом», либо владел реликвией с аналогичными талантами. Сплетая это с их фанатичной целеустремленностью, у меня вырисовывается одна смелая догадка…

Сердце дамы в вечернем платье тревожно екнуло, и она на чистых инстинктах выпалила:

— Сбежавшие адепты фракции «Умеренности» из Школы Розы?

— Именно, — златоглазый маг ответил легким, едва заметным кивком. — И пусть искусство бальзамирования фараонов уходит корнями в поклонение богу Смерти и культ Солнца, Школа Розы, подмяв под себя Хайленд и долину Пас, отнюдь не стала выжигать эти погребальные обряды каленым железом. Одно это уже красноречиво вопит о том, что мумии несут для них вполне осязаемую пользу. Вполне вероятно, они служат обязательным условием для таинства возвышения на какой-то конкретной ступени.

Обронив это, военный издал тихий, пропитанный едкой самоиронией смешок:

— Впрочем, нельзя сбрасывать со счетов и иной вариант: банальная, театральная показуха.

— Быть может, эти наглецы и даром не нуждались в мумии. Просто звезды сошлись так, что подвернулся идеальный шанс для кражи, и они решили закатить этот грандиозный, ослепительный спектакль. Как-никак, для некоторых Последовательностей на определенных Путях именно подобные дерзкие выходки служат железобетонным ключом к усвоению эликсира.

Будучи могущественной сущностью, балансирующей на грани между человеком и полубогом, он за свою долгую жизнь повидал немало чертовщины, а потому и гипотез в его арсенале водилось с избытком.

Леди в вечернем платье погрузилась в раздумья на пару секунд, после чего произнесла глухим, тяжелым баритоном:

— Сдается мне, здесь сработал отнюдь не один-единственный фактор. Перед нами виртуозно сплетенный коктейль из самых разных мотивов.

— Возьмем это за отправную точку и пустим ищеек по следу.

…………

Баклунд. Район Джовуд. Неподалеку от набережной реки Тассок.

«Молчаливый» Махамс неподвижно застыл за застеленным скатертью квадратным столом. Сверля тяжелым взглядом разложенные перед ним золотые гвозди, он глухо, с хрипотцой проронил:

— Затвен, как по-твоему: чьих рук дело эта кража мумии кадфа?

Буквально в двух шагах за его спиной, прямо на банкетке перед фортепиано, из пустоты стремительно соткался человеческий силуэт.

Незнакомец был облачен в строгую, непроницаемо-черную сутану священнослужителя, а его левую кисть наглухо скрывала черная перчатка. Иссохшее, изможденное лицо с отливающей медью кожей и впалыми, словно у многовековой мумии, глазами источало могильную стужу. Жесткая щетина, черная у корней и выбеленная сединой на кончиках, тянулась от самых уголков губ к ушам. Впрочем, росла она довольно редко и куце, усеивая подбородок лишь жалкими, колючими островками.

Радужки Затвена, гармонируя с оттенком кожи, отливали бледной бронзой. И пускай весь его облик безошибочно выдавал в нем пастыря, от него так и несло первобытной, леденящей жутью. Казалось, за этой глухой молчаливостью скрывается готовый в любую секунду сорваться с цепи, извращенный маньяк. Поразмыслив пару секунд, он отозвался:

— Смельчаков, до смерти жаждущих наложить лапы на останки кадфа и готовых ради этого лезть в самое пекло схватки полубогов, можно пересчитать по пальцам одной руки. И из всей этой когорты в Баклунде нынче ошивается лишь одна-единственная фигура — Шарон.

— Вне всяких сомнений, ей негласно подсобила Рейнетт Тинекер. Иначе эта дерзкая авантюра с треском бы провалилась.

Махамс медленно подцепил пальцами один из испещренных витиеватой, тончайшей вязью золотых гвоздей. Выдержав звенящую паузу, он процедил:

— А кто тогда тот ублюдок, что так виртуозно жонглировал телепортацией?

— На Германа Воробья он ни капли не походил… Очередной наемник, которого Шарон притащила на подмогу?

— Вполне вероятно, — Затвен надрывно кашлянул пару раз, отчего его и без того бледное лицо пошло мертвенными, синюшными пятнами. — Сдается мне, нам жизненно необходимо изыскать способ вознести мольбу Матерь-Древу. Лишь так мы сможем выудить хоть крупицу божественных откровений на этот счет.

Махамс лишь скупо кивнул. Хищным, отточенным движением он вонзил зажатый в руке золотой гвоздь прямо себе в рот, наглухо прошивая им верхнюю и нижнюю губы.

Узрев этот жуткий ритуал, Затвен судорожно прикрыл рот ладонью. Мужчина тяжело, со скрипом поднялся на ноги и, хромая, побрел к лестнице, намереваясь спуститься на первый этаж, покинуть это укрытие и раствориться в собственной, надежной берлоге.