Верхняя крышка со звоном отлетела в сторону. Погребальные дары — россыпи золота и драгоценных камней — водопадом брызнули во все стороны, вперемешку с обломками первых двух ярусов саркофага.

Самый нижний гроб тяжело перекатился несколько раз, исторгнув из своих недр золотые шкатулки и нефритовые сосуды, доверху набитые иссохшими внутренностями.

Следом наружу вывалился и сам труп, с ног до головы туго спеленатый пожелтевшими льняными бинтами. Поверхность саванов была густо пропитана темно-багровой, маслянистой жидкостью.

Это и была та самая мумия Тутансеса Второго. Иссушенная, до пугающего тощая оболочка носила на лице пеструю маску с золотой основой, до боли напоминающую ту, что скрывала черты полубога Школы Розы. В пустых глазницах мертвеца тускло поблескивали два кристально чистых черных самоцвета.

Едва эта мумия показалась на свет, как мир вокруг словно неуловимо потускнел. Изувеченный золотой саркофаг окончательно замер, а из его нутра густыми, мерными толчками хлынула багровая жижа, обильно пропитывая раскисшую землю в кратере.

Владеющий артефактом Пути «Мародера» полубог Школы Розы, узрев подобный вандализм, сперва задохнулся от первобытной ярости. Однако уже в следующее мгновение его осенила некая мысль, и во взгляде полыхнул нескрываемый, дикий восторг.

Его силуэт стремительно испарился с поверхности стеклянного осколка. Маг вознамерился совершить прыжок прямиком в черные самоцветы, заменяющие Тутансесу Второму глаза, дабы вселиться в мумию и, перехватив контроль над телом фараона, унести ноги в духовное измерение!

Как вдруг в его восприятии — в самом взоре злого духа — эта мумия бесследно исчезла.

Синхронно с этим увенчанный перекошенной золотой короной труп Тутансеса Второго хищной пружиной взвился на ноги. Мертвец резко повернул свое усеянное черными камнями лицо в сторону одного из маяков порта Притц.

Из глотки фараона, почившего сотни, а то и тысячи лет назад, вырвался жуткий, совершенно нечеловеческий хрип. Его иссохшие, туго спеленатые бурыми бинтами ноги зашагали с пугающей скоростью, срываясь в безумный, дикий галоп!

Казалось, эта тварь со всех ног мчится навстречу долгожданной свободе. Вот только она напрочь позабыла одну крошечную деталь: будучи хладным трупом, ей полагалось мирно, без лишнего шума покоиться в земле.

Топ! Топ! Топ! Едва сорвавшись с места, мумия Тутансеса Второго в мгновение ока развила немыслимую крейсерскую скорость.

Узрев эту вакханалию, леди в вечернем платье и терновом венце плавно вскинула правую ладонь, беря взбунтовавшегося мертвеца на прицел.

— Все мертвые да обретут покой, — глухо, чеканя каждое слово на древнем гермесе, изрекла она.

Бум!

Мумия Тутансеса Второго с чудовищной силой оттолкнулась ногами и пружинисто взмыла ввысь. Сменив вектор прямо в полете, она с абсолютно не свойственной покойникам грацией вырвалась из того сектора, где мертвецам было предначертано вечно спать.

Застывший неподалеку брюнет с золотистыми глазами, до этого неотступно преследовавший «Молчаливого» Махамса, сурово прищурился. Перстень на его руке вновь полыхнул ослепительным, кристально чистым светом.

Его силуэт мгновенно телепортировался прямо наперерез мумии, отчаянно силясь преградить восставшему покойнику путь к бегству.

Увы, Тутансес Второй виртуозно, в очередной раз заложил крутой вираж и ринулся вперед под совершенно иным углом.

Мертвец безостановочно, хаотично петлял, выписывая безумные зигзаги, но при этом упрямо, словно магнитом, тянулся всё ближе к заветному маяку!

В голове «Молчаливого» Махамса тем временем сверкнула догадка. Его силуэт бесшумно растаял, вынырнув на осколке стекла в пугающей близости от фараона.

Использовав эту стекляшку как трамплин, маг наконец-то умудрился отразиться прямо в двух черных самоцветах, заменяющих Тутансесу Второму глаза!

И пускай лоэнский полубог загодя наложил вето на одержимость предметами, мумия фараона Хайленда отнюдь не была бездушной деревяшкой. В ее иссохшей плоти всё еще теплились крохи остаточного духа!

Поняв, что компаньон добился своего, владеющий реликвией Пути «Мародера» полубог Школы Розы без малейших колебаний вытянул затянутую в черную перчатку левую руку. Взяв на мушку даму в вечернем платье, он сжал кулак в пустоте и с силой провернул его на пол-оборота.

Рассудок женщины на секунду заволокло мутной пеленой. В ту же долю мгновения ее собственное вечернее платье ожило, намертво, словно стальными цепями, спеленав хозяйку. Синхронно с этим лоэнские солдаты, затаившиеся на крышах дальних складов, словно потеряв власть над собственными руками, вскинули винтовки, поймали ее в прицел и спустили курки.

Бах! Бах! Бах!

Те самые стальные монстры с толстенными пушечными стволами тоже выплюнули в сторону закованной леди шквал снарядов.

Златоглазый армейский полубог Лоэна даже не дернулся на выручку напарнице. Круто развернувшись к застывшей из-за одержимости Махамсом мумии Тутансеса Второго, он с силой сжал правый кулак и рубящим движением обрушил его вниз:

— Казнь!

В его взоре мелькнула хищная, мимолетная искра торжества. Фараону умереть во второй раз было раз плюнуть, а вот для Махамса этот удар стал бы роковым!

Тем временем на другом фланге свинцовый ливень и артиллерийские снаряды, уже готовые разорвать женщину в клочья, внезапно завязли в полете. Они словно угодили в незримую, сотканную из самого воздуха трясину, безжалостно отторгнутые нерушимыми законами мироздания.

Терновый венец на голове леди в вечернем платье ослепительно полыхнул, в один миг выплеснув наружу добрую половину заботливо скопленного «океана света».

Облаченный в балахон полубог Школы Розы с ужасом обнаружил, что разделявшее их весьма солидное расстояние попросту испарилось. Дистанция была наглухо стерта из реальности! В мгновение ока он «очутился» прямо перед лицом женщины, воочию узрев, как она плавно вскидывает правую руку.

В её ладони стремительно сгущался кристально чистый, первозданный свет, выковывая из пустоты пылающее копье. У самого острия этого разящего оружия распахнулись два белоснежных, непорочных крыла, подобно ангелам, благоговейно оберегающим наконечник.

Зрачки полубога расширились от животного ужаса — он явственно услышал тяжелую поступь самой смерти. Отчаянно силясь пустить в ход «Прыжок сквозь зеркало», он осознал, что пространство вокруг намертво запечатано этими самыми белоснежными пернатыми крыльями.

Всепоглощающий, первобытный страх цунами хлынул из самых недр его души, безжалостно круша рассудок и заставляя покорно капитулировать перед этой запредельной мощью и первоисточником.

И в эту самую критическую секунду тишину разорвал истошный, леденящий душу вопль. Зрачки женщины в вечернем наряде внезапно расфокусировались, подернувшись мутной пеленой.

Пылающее копье в ее руке дрогнуло, неконтролируемо вильнув в сторону. Лишившись структурной целостности, оно с треском осыпалось на мириады ослепительных искр, которые ревущим штормом взметнулись в небеса.

А неподалеку от мумии Тутансеса Второго из тела покойника пулей вышвырнуло «Молчаливого» Махамса. Рядом с ним на землю шлепнулась грязная, истрепанная тряпичная кукла.

На груди этой игрушки теперь зияла чудовищная, почти сквозная рваная рана.

Тварь неуклюже поднялась на ноги. Ее слепое, лишенное глаз лицо словно обрело извращенную искру жизни, исказившись в невероятно жуткой, гротескной гримасе. Из её распоротого рта непрерывным потоком лился всё тот же пронзительный, надрывный плач. Под натиском этого вопля стоящий поодаль златоглазый лоэнский полубог внезапно захрипел: казалось, чья-то незримая, стальная длань намертво сомкнулась на его горле, вздернув в воздух, где бедолага отчаянно забился в конвульсиях, судорожно дергая ногами.

Лишь благодаря вмешательству этого тряпичного уродца Махамсу удалось избежать «Казни», а второй полубог Школы Розы чудом увернулся от разящего удара светового копья.