«Если смотреть под таким углом, то идея на время сделать ноги из столицы и отсидеться в Западном Баламе кажется уже не такой уж и скверной… Как ни крути, корень всех бед таится во мне самом. Вот если бы я уже переварил эликсир и вознесся до „Мага причуд“, я бы смог наглухо замаскировать эманации серой мглы. Тогда, даже столкнись мы с Амоном лоб в лоб, я бы и бровью не повел…» — Клейн беззвучно, с тяжелым сердцем втянул воздух, вновь ощутив жгучую, нестерпимую потребность действовать:

Ему жизненно необходимо как можно скорее распахнуть врата четвертой Последовательности, перекроить саму природу своего существования и стать истинным мастером полубожественного ранга!

И ради этой цели ему придется рвать жилы с удвоенным, маниакальным усердием — будь то охота за новыми марионетками, углубление в «отыгрыш» для ускорения усвоения зелья или же лихорадочный поиск стержневых Потусторонних ингредиентов!

«Хух… Баклунд — воистину проклятое, гиблое место. Если Уроборос так и не отбыл восвояси, или же уже успел вернуться, то лишь из тех, о ком мне доподлинно известно, здесь отираются четверо, нет, целых пятеро ангелов! Причем двое из них — Короли Ангелов! И это я еще молчу про монументальные фракции вроде армии и королевской семьи, для которых столица — родная вотчина, да про того злого духа из подземных руин, чьи следы затерялись во мраке — тварь, слепленную из осколков душ двух ангелов и былого Короля… А если сюда еще и „Богомерзкое отродье“ Суа из Школы Розы примчится, взяв след Германа Воробья, то здесь и вовсе станет не продохнуть. На фоне этой грядущей мясорубки та самая заварушка с полубогами за чертой Байама покажется жалкой, детской потасовкой в песочнице…» — Клейн устремил взор на набросанный Иэном портрет и, скрывая истинные эмоции за туманным, неопределенным жестом, покачал головой:

— Добро. Я всё понял.

Иэн и Марич резонно рассудили, что сыщик мотает головой лишь потому, что так и не опознал мужика с моноклем. Им было невдомек, что за этим жестом скрывалась свинцовая, глухая безысходность.

— Господа, вынужден откланяться. Окончательный ответ дам до полуночи, — Клейн учтиво приподнял цилиндр и отвесил легкий поклон. Размеренным шагом покинув бильярдную, он выбрался в глухой, безлюдный переулок позади бара «Храбрец» и телепортировался прямиком в особняк номер сто шестьдесят по улице Бёклунд.

Оказавшись в главной спальне, он первым делом отбросил мысли о просьбе мисс Шарон и Марича. Его разум всецело заняла куда более насущная, смертоносная головоломка: как разобраться с той чудовищной угрозой, что притащил на хвосте Амон.

Благо, богатый опыт выживания в подобных переделках быстро подкинул ему изящную, виртуозную идею:

Нужно просто подкинуть Амону работенку! Заставить Его отвлечься!

И приманка должна быть такой, перед которой Он ни за что не устоит и мимо которой не пройдет. Например… другой ангел из Пути «Мародера», Паллес Сороастр!

Для Амона поглощение этого ангела почти стопроцентно было тем самым ключом, открывающим врата к престолу истинного божества нулевой Последовательности. А значит, эта цель на миллион световых лет превосходила по важности жалкие поиски секты, бьющей поклоны «Шуту».

Разумеется, Клейн совершенно не собирался в открытую сдавать «дедулю» Леонарда с потрохами. В конце концов, старец до сих пор не выказал к нему ни малейшей враждебности.

Его план был до гениального прост: негласно шепнуть Паллесу Сороастру о том, что Амон уже объявился в Баклунде, и посмотреть, как этот реликтовый ангел из Четвертой Эпохи станет выкручиваться. А уж отталкиваясь от Его действий, можно будет перекроить и собственные шаги.

«Если этот „дедуля“ даже против простого клона Амона окажется абсолютно бессилен и предпочтет под благовидным казенным предлогом утащить Леонарда подальше из Баклунда, спасаясь бегством, то и мне здесь ловить нечего. Я тоже досрочно снимусь с якоря и рвану в Западный Балам под видом восстановления деловых связей. А как только Уилл Осептин соизволит появиться на свет, по-тихому телепортируюсь обратно, заберу пуповинную кровь и дело с концом…» — молниеносно выстроив в голове этот железобетонный план, Клейн выудил чистый лист бумаги и размашисто вывел:

«Амон уже здесь».

Аккуратно сложив послание и упрятав его в конверт, юноша извлек из кармана губную гармошку авантюриста, поднес к губам и с силой дунул.

Едва Рейнетт Тинекер вынырнула из пустоты, он уже успел выудить золотую монету, бережно придавив ею письмо.

— Это был один из тех десяти соверенов, что он велел Ричардсону разменять еще днем. Дабы безупречно выдержать марку Дуэйна Дантеса — фигуры, стоящей на одной доске с самим Паллесом Сороастром, — Клейн, выдавая Леонарду Митчеллу инструкции по связи, умышленно умолчал, что отправка и получение корреспонденции влетят в копеечку.

«Вот так и поддерживается светский фасад — исключительно за счет звонкой монеты…» — мысленно, с горькой иронией вздохнув, сыщик повернулся к облаченной в мрачное, вычурное платье госпожи посланнице и изрек:

— Доставьте это по адресу: улица Пинстер, дом семь. Просто бросьте в почтовый ящик, передавать лично в руки не нужно.

Не имея ни малейшего понятия об истинных мотивах и характере Паллеса Сороастра, Клейн благоразумно предпочел не светить перед Ним все свои козыри. А потому он совершенно не желал, чтобы Леонард воочию столкнулся с госпожой посланницей до того, как сам поэт соизволит черкнуть Клейну Моретти первую весточку.

Одно из зажатых в левой руке Рейнетт Тинекер златовласых, красноглазых лиц плавно вскинулось вверх. Словно нехотя, голова втянула носом воздух и намертво перехватила зубами письмо вкупе с золотом. Вот только бесследно испаряться тварь не спешила. Застыв в воздухе, посланница вперила все восемь немигающих глаз прямо в Клейна, погрузившись в тяжелое, звенящее молчание.

«Что за чертовщина?» — юноша на долю секунды опешил, но тут же раскусил подвох. Слегка скривив губы в недоуменной усмешке, он поинтересовался:

— Вы не ведаете, где находится седьмой дом по улице Пинстер?

Лишь сейчас он вспомнил одну критически важную деталь: курьеры из мира духов прокладывают маршрут, опираясь исключительно на оккультные маячки — привязку к контрактору или остаточную ауру отправителя прошлого письма. И стоило этому самому отправителю выйти за пределы радиуса чувствительности, как посланник напрочь терял нюх, оказываясь слеп как котенок.

Услышав вопрос сыщика, все четыре головы в руках Рейнетт Тинекер синхронно, словно по команде, виновато кивнули, подтверждая свою полнейшую топографическую беспомощность.

Клейн поперхнулся, выдавив из себя два легких кашля. Резко выдвинув ящик стола, он сноровисто выудил развернутую карту Баклунда. Подхватив перьевую ручку, юноша первым делом жирно обвел контуры Северного района, а затем ювелирно взял в кружок саму улицу Пинстер.

— Доберетесь туда, а дальше просто ориентируйтесь по табличкам на домах, — Клейн сложил карту и протянул её госпоже посланнице.

Одно из лиц, зажатых в правой руке Рейнетт Тинекер, тотчас же распахнуло пасть и мертвой хваткой вцепилось в бумагу. В следующее мгновение жуткий силуэт поблек, бесследно растворившись в недрах духовного измерения.

Проводив ее взглядом, Клейн с шумом выдохнул. Развернувшись, он покинул главную спальню и проследовал в ту самую полуоткрытую гостиную с просторным балконом, где с напускной безмятежностью принялся листать свежую прессу.

Дождавшись глубокой ночи, он, прежде чем погрузиться в горячую ванну, отчеканил четыре шага против часовой стрелки и благополучно воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.

«Грядущая помощь мисс Шарон и Маричу в краже мумии Тутансеса Второго таит в себе угрозу», — набросав эту фразу, Клейн выудил спрятанный в левом рукаве цитриновый маятник и приступил к прорицанию.

Кристалл послушно начал выписывать круги по часовой стрелке, вот только амплитуда была ничтожно мала, а темп — донельзя тягучим.