Тем временем Клейн благополучно вернулся к столу, заняв свое законное место.

Сделав глоток ледяной воды и слегка пригубив белого вина, он с улыбкой обратился к парламентарию Махту:

— Я обитаю в Баклунде уже почти два месяца. Всё это время ушло на то, чтобы обжиться и присмотреться к местным порядкам, так что до новых коммерческих начинаний руки так и не дошли. Просыпаясь по утрам, я лишь с тоской наблюдаю, как золотые фунты утекают сквозь пальцы, не принося ни пенни дохода. Хе-хе, сдается мне, пришла пора браться за дело.

Этим полушутливым тоном он изящно забросил удочку, давая понять, что готов влиться в оружейную контрабанду.

Парламентарий Махт, легонько поглаживая свой бокал, отозвался с теплой, располагающей улыбкой:

— Прекрасно вас понимаю. В свое время мне и самому довелось пройти через подобный этап.

— Какими свободными капиталами вы нынче располагаете? Я вполне мог бы свести вас с нужными людьми для совместных предприятий.

Клейн ответил ровным, безмятежным тоном:

— На данный момент я смогу выдернуть из оборота максимум двадцать тысяч фунтов.

— А вы оказались куда богаче, чем я смел предполагать, — с искренним изумлением констатировал политик.

По негласным финансовым законам, если толстосум способен одним махом выложить на стол двадцать тысяч наличными, его общее состояние стопроцентно исчисляется сотнями тысяч.

Не дав Дуэйну Дантесу и шанса на светскую скромность, Махт непринужденно добавил:

— Вы ведь не так давно прибрали к рукам три процента акций компании «Коим»? Пустив их под залог, можно с легкостью выудить еще как минимум десяток тысяч. Это изрядно ослабит вашу финансовую хватку.

Клейн тут же рассмеялся и с легким вздохом отозвался:

— Увы, эту долю я уже пожертвовал Церкви. Она послужит фундаментом для создания фонда, помогающего неимущим детям получить образование.

— Пожертвовали Церкви? — Махт сегодня еще не пересекался с духовенством собора Святого Самуила, да и, находясь в разъездах, не успел получить официального приглашения, а потому был ни сном ни духом об этой грандиозной щедрости.

Отдающие должное изысканным блюдам леди Лиана и Хейзел тоже резко вскинули головы, на чистых инстинктах устремив изумленные взгляды на Дуэйна Дантеса.

В их элитных кругах знакомых, способных выложить десяток тысяч фунтов наличными, хватало с избытком. Вот только тех, чьи капиталы позволяли безболезненно пожертвовать подобную астрономическую сумму, можно было пересчитать по пальцам одной руки. И среди этих единиц вряд ли сыскался бы хоть кто-то, кто действительно расстался бы с такими деньгами ради благотворительности!

Впрочем, теперь такой человек нашелся — Дуэйн Дантес!

— Именно так, — Клейн кивнул с абсолютной, ледяной невозмутимостью на лице. — Не одари меня Богиня Своим покровительством, я бы уже давным-давно сгнил в кровавом хаосе Южного континента. Вдобавок, будь у меня в юные годы шанс получить нормальное образование, моя жизнь могла бы сложиться в корне иначе. Я просто хочу подарить лучик надежды тем детям, что отчаянно жаждут вырваться из нищеты.

— Ваше благородство вызывает не меньшее восхищение, чем ваша невиданная щедрость, — отложив столовые приборы, от всего сердца произнесла леди Лиана. Хейзел тоже едва заметно кивнула, а в ее взгляде, устремленном на сотрапезника, отчетливо проступили теплые нотки.

Заметив, что родители с головой ушли в обсуждение благотворительности, девушка извинилась и поднялась из-за стола. Направившись в уборную, она как бы невзначай прижала правую руку к животу.

Поравнявшись с главными дверями, Хейзел уже было повернула направо, как вдруг резко вскинула голову, вперив пронзительный взгляд в тот самый шкаф в буфетной.

Ее брови слегка сошлись на переносице, выдавая тень искреннего недоумения. Однако, так ничего и не высмотрев, она отвела взор и толкнула деревянную створку уборной.

Вымыв руки и вернувшись в зал, Хейзел, казалось, напрочь позабыла о недавних странностях. Легонько коснувшись кулона на груди, она вновь опустилась на свое место за столом.

Когда с переменами блюд и десертами было покончено, ужин подошел к своему логическому финалу. Четверка гостей покинула приватный кабинет и, прихватив прислугу, воссоединилась с дожидающимися снаружи телохранителями, готовясь отбыть по домам.

Но в этот самый миг Хейзел резко затормозила:

— Кажется, я обронила сережку. Покорнейше прошу простить, обождите меня пару минут.

Не дожидаясь, пока леди Лиана отрядит на поиски горничную, девушка круто развернулась и, миновав угол, стремительно зашагала обратно в покинутый кабинет.

Опустив ладонь, прикрывавшую левое ухо, Хейзел целенаправленно юркнула в служебную буфетную. Подойдя вплотную к тому самому шкафу, она решительно положила руку на дверцу.

Первым порывом было распахнуть створки настежь одним резким рывком, однако, поразмыслив долю секунды, она всё же проявила благоразумную осторожность. Намертво сжав в другой руке ожерелье, юная леди встала вполоборота, изготовившись отразить любую внезапную атаку из недр гарнитура.

С шумом втянув воздух и воспользовавшись моментом, пока официанты гремели посудой в основном зале, Хейзел рванула дверцы на себя, обнажив нутро шкафа.

Увы, кроме стопок запасных тарелок да аккуратно сложенных скатертей, там не оказалось ровным счетом ничего.

На лицо девушки вновь набежала тень глубочайшего недоумения. Казалось, она напрочь отказывается верить собственным глазам.

— Я ведь кристально ясно чуяла, что здесь таится нечто баснословно ценное… — глухо, едва слышно пробормотала она себе под нос. Опережая спешащую следом горничную, Хейзел наглухо захлопнула шкаф и выскользнула из буфетной.

…………

Тем временем на улице, прямо перед дверями интисского ресторана «Селензо», Форс и Сио синхронно обернулись, бросив пытливый взгляд на фасад заведения.

— Та девчонка нас и впрямь засекла? — с нотками искреннего, неподдельного шока прошептала Форс.

Не пусти она в ход своё «Открытие дверей», чтобы вовремя просочиться сквозь заднюю стенку шкафа, их бы стопроцентно прижали к стенке. И тогда бы пришлось с позором выкладывать все карты на стол, признаваясь в негласной охране Дуэйна Дантеса.

На лице Сио тоже застыла гримаса полнейшего замешательства:

— Когда она отлучалась в уборную, ты сидела тише воды, ниже травы. Ни единого звука, ни малейшего шороха.

— Быть может… она тоже из наших, из Потусторонних? И обладает какой-то специфической духовной интуицией? — с явной неуверенностью протянула Форс. — А жизнь мистера Дантеса — та еще полоса препятствий! Мало того, что он вечно барахтается в интригах столичных магнатов и знати, так еще и под боком у него ошивается дворецкий-чернокнижник, а в соседях значится Потусторонняя с мутными талантами. Кстати, как её величать?

— Хейзел. — Сио как раз высматривала в толпе карету Дуэйна Дантеса, намереваясь привычно юркнуть под днище, как вдруг ее взгляд заледенел. — Форс, глянь-ка туда. Тот тип ведет себя крайне подозрительно.

Форс проследила за направлением её пальца. Взору писательницы предстал мужчина средних лет, облаченный в строгий черный костюм. Бедолага нервно, словно загнанный зверь, мерил шагами обочину тротуара, всем своим видом источая жгучую, неконтролируемую панику и спешку.

— И что в нём такого? — не желая тратить драгоценные секунды на скрупулезный анализ, в лоб поинтересовалась Форс.

Охотница за головами выдала кристально четкий, профессиональный расклад:

— Напялил костюм приличного джентльмена, вот только туфли изгвазданы в такой грязи, будто их не чистили добрую неделю. А ты сама знаешь, какая в Баклунде пылища.

— Вдобавок его рука то и дело бессознательно тянется к подмышке. Готова биться об заклад: там у него припрятан ствол…

— Да и вообще, вся его дерганая мимика и суетливая осанка так и вопят о том, что он затеял недоброе.

— М-да… Они вот-вот выйдут. Я прошмыгну к карете, а ты держи этого типа на мушке. И смотри в оба, защищай мистера Дантеса.