«…В обозримом будущем судьба, скорее всего, забросит меня на Южный континент. Если мне удастся нащупать там свежие ниточки к тайнам бога Смерти, я всенепременно дам вам знать…»

Отложив перо, Клейн скрупулезно, дважды перечитал послание. Аккуратно свернув лист, он подхватил медный свисток, поднес к губам и с силой дунул.

Абсолютно бесшумно из-под половиц, словно струи фонтана, хлынули белоснежные кости. Стремительно сплетаясь в воздухе, они вылепили исполинского, почти четырехметрового монстра.

Тварь ровно секунду сверлила стоящего внизу Дуэйна Дантеса пустыми глазницами, после чего покорно согнула спину, опустила правую руку и заботливо раскрыла костяную ладонь.

«А этот гонец с каждым разом всё обходительнее…» — с чувством глубокого удовлетворения кивнул Клейн, вкладывая свеженаписанное письмо прямиком в руку вестника.

Костяной посланник не стал задерживаться ни на миг. С оглушительным треском осыпавшись водопадом костей, он ввинтился в пол и бесследно испарился.

Клейн беззвучно перевел дух. Отведя взгляд от опустевшего места, он вновь взялся за перо, на сей раз адресуя послание Фрэнку:

'…Те сушеные грибы, что ты подкинул мне в прошлый раз, оказались весьма недурны. В закромах еще остались?..

«…Что до тех мыслей, о которых я заикался ранее — как полагаешь, есть ли у них шансы на воплощение? Случись тебе увязнуть в этих изысканиях и натолкнуться на преграды, смело черкай мне весточку…»

Сноровисто запечатав конверт, Клейн выудил губную гармошку авантюриста и так же легко дунул в мундштук.

В ту же долю секунды прямо подле него соткалась госпожа посланница Рейнетт Тинекер. Всё такая же безголовая, облаченная в вычурное, мрачное платье, она небрежно удерживала за волосы свои четыре ослепительно прекрасные, златовласые и красноглазые головы.

— Сможете запеленговать местоположение Фрэнка Ли? — с весьма солидной долей уверенности осведомился Клейн. Как-никак, перед ним стоял не заурядный курьер, а сущность из мира духов полубожественного калибра.

В обычных раскладах гонцы могли брать след исключительно своих контракторов или же тех, кто самолично развернул ритуал призыва. Причем в последнем случае действовал жесткий радиус: стоило жертве отбежать от алтаря слишком далеко, как вестник напрочь терял нюх.

Четыре головы в руках Рейнетт Тинекер синхронно, словно по команде, повернулись к сыщику:

— Тот… — Самый… — Который… — Вечно… — Пытается… — Посадить… — В землю… — Всё подряд?..

«…И что же этот маньяк успел натворить, раз так железобетонно врезался ей в память? Помнится, когда я передавал ему ту ответную весточку, она даже обмолвилась: лишь бы он выжил…» — Клейн сурово, с абсолютной серьезностью кивнул:

— Именно он.

Девичьи головы Рейнетт Тинекер поочередно разомкнули губы:

— Могу… — Взять след… — Я повесила… — На него маячок…

А? Услышав это, Клейн так и застыл с приоткрытым ртом, едва не позабыв, зачем вообще её призывал.

«Бедный Фрэнк… Нет, воистину пугающий Фрэнк! Умудрился вынудить госпожу посланницу взять его под личный, особый колпак… Да пребудет с ним милость Богини…» — сыщик медленно, с шумом выдохнул и протянул письмо Рейнетт Тинекер:

— Будьте любезны, доставьте это Фрэнку.

— За услуги он расплатится полновесным золотом.

Одна из отрубленных голов в руках Рейнетт Тинекер послушно разомкнула губы и перехватила письмо зубами. В следующее мгновение жуткая посланница бесследно растворилась в духовном мире, полностью скрывшись из виду.

Покончив с рутинными хлопотами, Клейн рассовал медный свисток и губную гармошку по карманам, спустился на второй этаж и с превеликим удовольствием приступил к ужину.

Не успел он ополовинить порцию, как в обеденную залу бесшумной тенью скользнул мажордом Вальтер. Склонившись к самому уху Дуэйна Дантеса, он вполголоса доложил:

— Телохранители уже прибыли, сэр. Это та самая мисс Сио в компании своей подруги. Я распоряжусь, чтобы они обеспечивали негласную охрану из укрытия.

«Мисс Сио и её подруга? Только не говорите, что это мисс „Фокусник“…» — Клейн на долю секунды опешил, не зная, как реагировать на такой поворот. В итоге сыщику оставалось лишь скупо, многозначительно кивнуть, показывая, что принял доклад к сведению.

По правде говоря, его духовная интуиция ничуть не забила тревогу из-за чужого «вторжения» в особняк. Впрочем, в этом не было ничего из ряда вон выходящего. На дворе стоял отнюдь не глухой час ночи, когда все домочадцы видят десятый сон и любой шорох раздается громовым эхом. Не расставь он загодя незримые духовные маячки в стратегически важных точках и не питай гости откровенной, бьющей через край враждебности, засечь их появление на фоне вечерней суеты было бы задачей практически невыполнимой.

…………

Тем временем на третьем этаже, в одной из гостевых спален, Сио и Форс устроились по разные стороны от окна. Скрываясь за плотными портьерами, они обозревали раскинувшийся внизу сад.

— Вот оно — жилище моей мечты. Скоплю достаточно капиталов и непременно куплю себе точно такой же особняк где-нибудь в живописном краю… Хотя нет, лучше всё же в Баклунде. Местная кухня куда богаче, да и добираться куда-либо не в пример удобнее, — с искренним, неподдельным вздохом восхищения протянула Форс.

Обронив эту фразу, писательница вновь мысленно, с горечью посетовала:

«Какая досада, что надо мной висит проклятие полнолуния, и мне кровь из носу нужно прорываться на новые ступени. Иначе в прошлый раз я бы вложилась в добротный дом, а не держала мертвым грузом стопки наличных…»

Сио, проследив за взглядом подруги, меланхолично уставилась во тьму за окном и едва слышно проронила:

— В детстве я жила точно в таком же поместье…

Форс бросила на напарницу виноватый, сочувствующий взгляд. Не найдясь с подходящими словами утешения, она поспешила перевести стрелки:

— Так каков наш план? Как именно будем охранять мишень?

Охотница за головами отвела взор от окна и деловито пояснила:

— Пока мистер Дуэйн Дантес безвылазно сидит дома и не принимает гостей, мы отсиживаемся в этой комнате, держим ухо востро и следим, чтобы никто не пробрался внутрь.

— Нагрянут визитеры — перебазируемся в соседние покои. Слушаем в оба, и в случае малейшей угрозы ты пускаешь в ход свое «Открытие дверей», чтобы мы мигом оказались там и вытащили нанимателя из петли…

— А если мистер Дантес изволит выехать в свет, мажордом предупредит нас загодя. Я затаюсь на днище его кареты, а ты возьмешь наемный экипаж и сядешь на хвост…

— Сио, да в тебе просыпается настоящий профессионал! — на полном серьезе похвалила Форс, после чего издала тихий смешок. — Знаешь, я тут краем глаза зацепила портрет этого мистера Дантеса. Не скажи ты мне, что вся заварушка крутится вокруг коммерческой грызни, я бы грешным делом решила, что у него рыльце в пуху из-за каких-нибудь амурных интрижек…

Писательница даже не успела договорить, как её взор выхватил карету, резко затормозившую у самых ворот особняка. Из салона один за другим высыпали крепкие мужчины, облаченные в черно-белые клетчатые мундиры легавых.

«Какого дьявола?» — Форс в недоумении скосила глаза на подругу, обнаружив на лице Сио точно такую же гримасу растерянности.

…………

Тем временем в малой гостиной на втором этаже Клейн уже принимал четверых констеблей.

— Мистер Дуэйн Дантес, вам знакомо имя Карон?

«Карон?» — Клейн лишь на долю секунды погрузился в память, мгновенно выудив оттуда лицо того самого дельца, что совсем недавно сбыл ему с рук пакет акций угольной компании «Коим».

— Разумеется, знаком. А что с ним стряслось? — с ледяным, безупречным спокойствием осведомился сыщик.

Стоящий во главе наряда офицер ответил с весьма сдержанной, казенной учтивостью:

— Он покончил с собой.

— Ко всему прочему, покойный оставил предсмертную записку. В ней он черным по белому обвиняет вас в том, что вы шантажом вынудили его расстаться с акциями, прибегая к самым грязным и бесчестным методам травли, что в итоге и довело его до глубочайшей душевной депрессии и петли.