Что же касалось револьвера «Похоронный звон», то он благоразумно остался лежать в комнате. Таким макаром юноша усмирял собственный порыв ввязаться в кровавую сечу. Его план был кристально ясен: при малейшем запахе гари — немедленно рвать когти, не задерживаясь ни на долю секунды, дабы обойти фатальные риски стороной. Наличие же в кармане убойного оружия неминуемо пьянило бы рассудок, подстрекая сунуть нос поглубже и разрубить гордиев узел собственными руками.

«Всё-таки это Баклунд, лишний шум здесь ни к чему… К тому же одному богу известно, какая чертовщина таится в этих стоках. Мои гадания лишь набатом прокричали о смертоносной угрозе, не выдав ни единой детали…» — Клейн бросил беглый взгляд на настенные часы, удостоверяясь, что до привычных ночных вылазок Хейзел остается еще как минимум полтора часа.

Его силуэт мгновенно растаял в воздухе. Бесплотной тенью просочившись сквозь балконное стекло, он спикировал на улицу и юркнул в зияющий зев канализации.

Оказавшись в зловонном, сочащемся промозглой сыростью мраке, юноша выудил лоэнский соверен. Повинуясь его воле, прямо по курсу из пустоты соткался облаченный в темно-красный камзол и потертую треуголку «Мстительный дух» Сеньор.

Следом сыщик передал своей марионетке диковинный пинцет, будто выточенный из двух человеческих фаланг.

За те жалкие мгновения, что этот артефакт находился при нем, парень едва не поддался дикому, извращенному порыву умыкнуть чугунную крышку канализационного люка.

Сеньор, намертво стиснув «Отрубленный палец», зашагал в авангарде. Сам же Клейн, примеривший личину «Темного Императора», наглухо скрыл свою ауру и двинулся следом, выдерживая дистанцию не менее пятидесяти метров.

Благодаря столь внушительному буферу пагубная клептомания артефакта до него попросту не дотягивалась. А уж «Мстительному духу», будучи бесчувственным мертвецом, и подавно было плевать на воровские позывы.

У него в голове вообще не было ни единой мысли!

Свернув в нужное ответвление и просочившись сквозь потайную дверь, «Мстительный дух» с зажатым в руке пепельно-серым пинцетом очутился в том самом наполовину природном, наполовину высеченном в камне гроте.

Со времени их прошлого визита картина слегка изменилась: заботливо укутанные в промасленную ткань лопаты и прочий инвентарь поменяли свое положение, а уходящий вправо по диагонали скрытый лаз стал заметно глубже.

Всё это красноречиво вопило о том, куда именно Хейзел бросила все свои силы.

Сам же Клейн, благоразумно не став соваться в ответвление, привалился призрачной спиной к осклизлой кирпичной кладке коллектора. Повернувшись спиной к мишени, он заставил марионетку шаг за шагом углубляться в тот самый правый потайной туннель.

Вскоре Сеньор добрался до глухого тупика.

И в этот самый миг сыщик кристально ясно ощутил, как зажатый в руке болванчика пепельно-серый пинцет едва уловимо, необъяснимо задрожал. Артефакт словно почуял манящий зов некой неведомой силы, таящейся совсем неподалеку.

Источник этого притяжения дышал такой бездонной, непроницаемой глубиной, уподобляясь дремлющему океану, что вычленить его истинную форму и суть не представлялось возможным.

«Веет первобытной искрой жизни, но по структуре куда больше смахивает на духа…» — юноша сумел нащупать лишь эту жалкую кроху информации. Отбросив затею бурить породу и лезть глубже, он немедленно скомандовал Сеньору совершить «Прыжок сквозь зеркало». Призрак молниеносно вернулся в грот, вынырнув на гладком, еще не тронутом ржавчиной лезвии лопаты.

Сбросив невидимость, пират в темно-красном камзоле сноровисто извлек из своей призрачной плоти пять шашек обычной взрывчатки, ювелирно распихав их по разным углам пещеры.

Воистину, любой «Мстительный дух» — это готовый первоклассный подрывник!

Покончив с минированием, силуэт Сеньора мигнул и бесследно втянулся обратно в золотой соверен, лежащий на ладони Клейна.

Упрятав монету в свою эфирную плоть, юноша плавно вскинул правую руку, намереваясь звонким щелчком пальцев детонировать заложенный арсенал!

Его замысел был до гениального прагматичен: устроить добротный, контролируемый взрыв, чтобы стереть в порошок все плоды трудов Хейзел, а заодно привлечь внимание Ночных Ястребов. Ищейки быстро разберутся, в чем дело, и разрубят этот узел.

При таком раскладе, какая бы хтоническая мерзость ни таилась в недрах тех туннелей, она больше не представляла бы для него ни малейшей угрозы!

Обитая в Баклунде, сыщик прекрасно усвоил: виртуозно слить проблему властям куда безопаснее и эффективнее, чем ломиться на рожон с шашкой наголо. В особенности когда нет ни малейшей уверенности, что в деле не замешан какой-нибудь полубог!

«До чего же я образцовый, законопослушный гражданин!» — мысленно, с едкой самоиронией усмехнулся Клейн, уже изготовившись высечь ту самую роковую искру.

Внезапно он как-то странно мотнул головой. Его рука безвольно опустилась вдоль туловища, словно ровным счетом ничего не собиралась делать.

Ведомый своей железобетонной паранойей, Клейн без промедлений оборвал ритуал призыва. Воспарив в чертоги над серой мглой, он тотчас же низвергся обратно в материальный мир, возвращаясь в родную физическую оболочку.

Сноровисто перетаскивая «Ползучий голод», золотую монету Сеньора и прочий оккультный скарб из таинственного измерения в свою спальню, он вдруг почувствовал, как его брови медленно, дюйм за дюймом сходятся на переносице.

Скрупулезно, до мельчайших деталей прокрутив в уме весь ход ночной вылазки, Клейн с леденящим ужасом осознал: из его сознания напрочь выпал целый кусок памяти.

Он банально не помнил, пустил ли в ход те пять шашек взрывчатки или нет!

Слегка повернув голову и навострив уши, юноша удостоверился, что улица Бёклунд всё так же нежится в звенящей, безмятежной тишине. А значит, тот роковой щелчок пальцами так и не прозвучал.

«Неужто это паранормальный талант „Похитителя снов“? Мощь явно на голову превосходит силенки того же Мобета… Не будь у меня спасительного буфера в виде серой мглы, не имей я привычки педантично препарировать каждый свой шаг после вылазок — я бы в жизни не смекнул, что саму мысль о подрыве нагло умыкнули… Выходит, враг тоже мог щелкнуть пальцами, но, лишенный дара управления пламенем, просто сотряс воздух впустую…» — с тяжелым, помрачневшим лицом рассуждал Клейн, собираясь предпринять вторую попытку.

Дабы наглухо отсечь любые попытки отследить его координаты, он вновь пустил в ход тот самый парадоксальный обряд призыва самого себя.

Вооружившись картой «Темного Императора», призрачный Клейн выскользнул из особняка номер сто шестьдесят с противоположной стороны. Заложив изрядный крюк через пару-тройку соседних улиц, он наконец-то подобрался к нужному канализационному люку.

На сей раз соваться в тот туннель он не стал. Замерев в двух шагах от входа и опираясь на возросшую дальнобойность своего таланта управления пламенем, он нащупал взрывчатку и вскинул правую руку.

Вскинул — и тут же безвольно опустил. Юноша молниеносно оборвал призыв, катапультировавшись обратно над серой мглой, до смерти боясь схлопотать сокрушительный удар от неведомой твари.

Низвергаться в материальный мир он не спешил. Вальяжно опустившись в почетное кресло Шута, он принялся вновь и вновь прокручивать в голове этот мимолетный эпизод.

«И снова та же картина: я понятия не имею, детонировал ли заряды… Не заставь я себя искусственно препарировать память, эта мысль даже не всплыла бы на поверхности… А ублюдок и впрямь дьявольски силен. Тот, кто дергает за ниточки Хейзел, заставляя её рыть эти катакомбы — с высочайшей долей вероятности полубог… Вот только с какой стати он просто не начал „паразитировать“ на девчонке? Неужто по какой-то причине намертво замурован в недрах этой клоаки и способен лишь просачивать наружу жалкие крохи влияния, манипулируя ею через грезы? Выходит, и тот странный резонанс „Отрубленного пальца“, порожденный законом притяжения Потусторонних характеристик — тоже его рук дело? Значит, он настолько плох, что даже не в силах скрыть собственную ауру?» Клейн в глубокой задумчивости принялся мерно постукивать пальцами по краю изъеденного патиной длинного стола.