«Выходит, мы мыслим в одном ключе…» — Клейн, опустив дуло револьвера «Похоронный звон» к полу, позволил себе легкую, невозмутимую усмешку:

— Я ничуть не удивлюсь, если там, впереди, мы наткнемся на реликвии, напрямую связанные с этим самым «Истинным Творцом».

— Между Ним и тем Создателем, перед которым преклоняют колени в Городе Серебра, почти стопроцентно существует некая сокрытая связь, — Элджер с готовностью поддержал вердикт Германа Воробья.

Напарники возобновили путь, отчаянно стараясь ступать мягко и невесомо. И всё же в этой звенящей, первобытной тишине их шаги порождали едва уловимое эхо, которое глухими раскатами утекало вдаль.

Внезапно духовная интуиция сыщика резанула острым предчувствием. Сделав пару быстрых шагов, он заслонил собой Элджера, наглухо перекрыв спиной львиную долю света от лампы.

Не прошло и двух секунд, как до их слуха донесся тяжелый, гулкий стук, неумолимо приближающийся из мрака.

Бум! Бум! Бум!

Каменные плиты под ногами мелко, но всё более ощутимо задрожали. В следующее мгновение Клейн узрел, как из тьмы выныривает исполинский силуэт высотой под четыре метра.

Тварь точно так же отливала мертвенной серо-белой бледностью, а ее плоть покрывали грубо высеченные узоры, имитирующие чешуйчатые латы. Голову увенчивали острые козлиные рога, а полуоткрытая, смахивающая на собачью пасть хищно скалилась рядами бритвенных клыков.

Однако больше всего внимания приковывали пылающие кроваво-красным огнем глаза и шесть пар перепончатых, серо-белых крыльев, грозно топорщащихся за спиной.

Бум! Бум! Бум!

Сжимая в лапах монументальную каменную алебарду длиной в семь-восемь метров, монстр тяжеловесно ввалился в коридор. Каждый его шаг заставлял землю содрогаться, распространяя во все стороны почти осязаемую, давящую вибрацию.

И пускай юноше отродясь не доводилось сталкиваться с подобной чертовщиной вживую, он безошибочно опознал эту бестию с первого же взгляда.

Это была не кто иная, как шестикрылая горгулья!

Кристальное ядро этой твари служило одним из стержневых ингредиентов для эликсира «Марионеточника», а значит, ее паранормальный арсенал просто обязан был таить в себе пугающие, непредсказуемые фокусы, от которых практически невозможно уберечься!

«А если судить по этим исполинским габаритам и каменной плоти, в лобовой атаке монстр тоже чертовски силен, да еще и почти неуязвим для заурядных ударов… Стоит этой горе мышц лишь сорваться в рывок и обрушить свою пудовую алебарду — и от нас мокрого места не останется…» — Клейн плавно, без резких движений разжал левую ладонь, благоразумно не спеша лезть на рожон.

Напарники синхронно застыли на месте как вкопанные. Один спиной, а другой полой мантии виртуозно приглушили свет керосиновой лампы до еле тлеющего, тусклого свечения.

Бум! Бум! Бум!

Шестикрылая горгулья даже не повела каменной мордой в их сторону. Тяжело пересекая коридор наперерез, она скрылась во мраке, и ее грузный топот начал мало-помалу стихать.

«Так я и знал, сенсорика у этих каменных истуканов ни к черту… Немудрено, что Килангосу в свое время удалось проскользнуть в самые подземелья и благополучно унести ноги…» Лишь дождавшись, пока шаги окончательно не растают в тишине, Клейн возобновил движение, бесшумно преодолевая перекресток.

Положа руку на сердце, с его нынешним боевым потенциалом, арсеналом артефактов и знанием уязвимостей мишени, пустить в расход одну-единственную шестикрылую горгулью не составило бы особого труда. Да и «Повешенный» наверняка бы подсобил в сече. Сыщик отказался от идеи ударить в спину исключительно из-за того, что понятия не имел, сколько еще подобных тварей бродит во мраке катакомб. Затеять шумную бойню означало бы рискнуть нарваться на глухое кольцо оцепления. И тогда не останется ничего иного, кроме как спасаться позорным бегством через «Странствие». Но самое страшное — грохот мог потревожить ту самую хтоническую сущность, из-за которой паранормальная фауна острова боялась даже нос сунуть в эти руины. И вот тогда масштаб проблем взлетел бы до небес.

Умение держать собственную алчность в ежовых рукавицах испокон веков служило незыблемым, железным правилом выживания для любого авантюриста.

Элджер, узрев столь рассудительное и ледяное спокойствие безумного охотника за головами, внутренне ликовал. Моряк всё больше утверждался в своей теории: Герман Воробей не стал спускать курок исключительно потому, что выполнял некий сокровенный, секретный приказ самого господина «Шута».

«И чем холоднее его выдержка сейчас, тем первобытнее и неистовее будет его ярость, когда мы доберемся до подлинной цели…» — эта мысль молнией пронеслась в голове Элджера, пока он след в след за Германом Воробьем миновал перекресток, уверенно шагая всё дальше.

Стены по обе стороны всё так же пестрели изъеденными временем, осыпающимися фресками, которые обрывочно, но упрямо продолжали воспевать непостижимое величие и святость того самого Древнего бога Солнца.

В конце концов напарники уперлись в глухой тупик коридора. Им преградили путь монументальные, высотой метров в семь-восемь, двустворчатые каменные врата. Их поверхность была сплошь усеяна диковинной вязью символов, олицетворяющих смерть и вечный покой, неизбежный финал, перерождение и первозданное начало.

— Усыпальница? — бросив взгляд через плечо, поинтересовался Клейн у Элджера.

Моряк едва заметно кивнул и отозвался:

— А может, и самое настоящее святилище.

Судя по всему, он и сам склонялся к мысли, что в этом месте храм и катакомбы слились в единый, неразрывный комплекс.

Массивные серо-белые створки перед ними не были сомкнуты наглухо — между ними зияла узкая щель, в которую с горем пополам протиснулся бы разве что ребенок. Элджер, скептически прикинув собственные габариты, взял инициативу в свои руки. Опустив лампу на землю и упрятав короткий клинок за пояс, он шагнул вперед и с силой уперся обеими ладонями в один из каменных монолитов.

Медленно, с шумом втянув воздух, моряк слегка подогнул колени, а мышцы на его руках мгновенно вздулись тугими, стальными буграми.

Абсолютно бесшумно, без единого скрипа, щель между створками подалась назад, став куда более просторной.

Созерцая эту сцену, Клейн инстинктивно вскинул бровь. Юноша был откровенно заинтригован: титанические усилия «Повешенного» не породили ни малейшего, даже едва уловимого скрежета камня!

И дело было вовсе не в том, что он ставил под сомнение первобытную физическую мощь «Океанского Певца». Просто поверить в то, что эти циклопические врата висят в воздухе, не касаясь пола, было решительно невозможно.

Скользнув взглядом вниз, сыщик обнаружил, что у самого основания щели растеклась лужица какой-то густой, вязкой жидкости.

«Виртуозно смазал петли исподтишка… А господин Повешенный и впрямь работает с ювелирной, параноидальной скрупулезностью… И чей же это фокус: „Мореплавателя“ или „Океанского Певца“? Хм, держу пари, он еще и воздушную подушку соткал, пустив в ход таланты „Благословенного ветром“. Вот врата и распахнулись в звенящей тишине…» — Клейн в мгновение ока раскусил подноготную этого изящного трюка.

Подойдя вплотную к створкам, он не стал пороть горячку и лезть внутрь. Прильнув к образовавшемуся проему, юноша принялся дотошно прочесывать взглядом скрывающееся во мраке пространство.

И первое, что выхватили глаза его «Мстительного духа», оказалась боковая зона, где в ровный, мрачный ряд выстроились серо-белые каменные саркофаги.

«Так и есть, подземная усыпальница… Сплелась ли она воедино со святилищем — пока загадка…» — с этими мыслями Клейн левой рукой сноровисто выудил «Дневник путешествий Леймано», на страницах которого таились Потусторонние таланты, идеально заточенные под зачистку тварей из домена Смерти.

Синхронно с этим он, вооружившись серебряным кинжалом, ловко возвел Стену Духовности, наглухо запечатав железный портсигар. Сыщик до смерти боялся, что спрятанный внутри медный свисток Азика спровоцирует цепную реакцию, и безмятежно почившие мертвецы начнут восставать из гробов один за другим.