Подобный затворнический образ жизни делал его до боли похожим на тех древних, дряхлых старейшин, что были вынуждены безвылазно отлеживаться в особых гробах, едва цепляясь за жизнь. И в этом отшельнике было попросту невозможно разглядеть юнца, только-только перешагнувшего порог совершеннолетия. Немудрено, что Эмлин стал излюбленной мишенью для сплетен и насмешек на вампирских посиделках.

Долгие годы сородичи лишь лениво перемывали ему кости да отпускали едкие шуточки за спиной — в точности так же, как обыватели Баклунда судачили о местных городских сумасшедших. Но всё изменилось в тот роковой день, когда Эмлин, якобы заблудившись, умудрился по собственной воле забрести прямиком в Церковь Урожая. Угодив в лапы епископа Матери-Земли и оказавшись запертым в подвале, он стремительно покатился по наклонной. Его репутация была безнадежно растоптана: из простого чудака он превратился в ходячее посмешище и абсолютный, несмываемый позор всего рода Крови.

И кто бы мог подумать, что этот самый ублюдок, опозоривший их расу, умудрится одного за другим пустить в расход сразу троих фанатиков «Первозданной Луны»!

А ведь те были самыми настоящими искусственными вампирами!

Неужто он выклянчил подмогу у святош Матери-Земли? Или раскошелился на какого-нибудь первоклассного, смертоносного охотника за головами? Подобные мысли лихорадочно метались в умах собравшихся, отчаянно силясь найти хоть какое-то рациональное объяснение тому, как Эмлину удалось вырвать победу в этой гонке.

В этот самый миг Касими деликатно прочистил горло и произнес:

— Эмлин собственными силами раздобыл соответствующее наследие и уже вознесся до статуса барона.

Барона… Взгляды, вновь скрестившиеся на Эмлине, мгновенно растеряли былую растерянность и скепсис. Теперь в глазах сородичей плескалась дикая смесь потрясения, изумления и полнейшего ошеломления.

Впервые в жизни удостоившись столь красноречивых взглядов от собственных соплеменников, Эмлин внезапно почувствовал пугающую, пьянящую легкость во всем теле. Разум затопило бьющее через край ликование. Ему до смерти захотелось надменно вздернуть подбородок и вальяжно бросить: «Отныне вам надлежит величать меня господином бароном».

Это упоительное чувство триумфа пьянило ничуть не меньше, чем тот миг, когда он, скопив гору денег, наконец-то выкупал вожделенную марионетку… Беззвучно наслаждаясь своим триумфом, юноша титаническим усилием воли проглотил вертящиеся на языке слова. Сдержанно улыбаясь, он медленно, с достоинством обвел собравшихся взглядом, после чего неспешно застегнул сюртук и поднялся, направляясь к Касими Одра.

Дождавшись, пока остальные вампиры немного придут в себя и устремят сложные, противоречивые взгляды на двух стоящих впереди баронов, Касими наконец продолжил:

— Победитель этой кровавой жатвы автоматически вносится в список кандидатов на титул виконта, а все издержки на проведение грядущего ритуала будут полностью покрыты.

— Вдобавок ему полагается уникальный перстень, выкованный рукой самой Прародительницы.

Сопровождая слова делом, Касими извлек из кармана серебряную шкатулку, сплошь испещренную витиеватой вязью узоров. С сухим щелчком откинув крышку, он продемонстрировал артефакт всему залу.

Это было полупрозрачное кольцо, словно выточенное из цельного куска бледно-красного янтаря. Его венец украшал кровавый самоцвет размером в половину ногтя, источающий тусклое, мистическое сияние.

— Имя ему — «Кольцо Лилит». Оно наделяет носителя пугающим обаянием и позволяет постоянно пребывать на пике сил, точь-в-точь как в часы полнолуния, — в общих чертах пояснил Касими. — Вдобавок артефакт способен проецировать эффект полной луны на окружающее пространство, колоссально усиливая соответствующие Потусторонние таланты. А самое главное — он может соткать врата, ведущие прямиком в недра духовного мира.

Выдержав многозначительную паузу, Касими добавил:

— Эти врата зовутся «Вратами призыва». С их помощью можно вытянуть тварь из самых пучин мира духов в материальную реальность. Однако пустить этот фокус в ход дозволяется лишь раз за определенный промежуток времени.

— Существо, переступившее этот порог, негласно скрепляет с владельцем артефакта договор: оно обязуется служить ему верой и правдой на протяжении примерно пяти минут. Если же требуется удержать гостя подольше, хозяин должен лично вступить с ним в диалог и перекроить контракт на более долгий срок.

— Обычно мощь призванного духа сопоставима с силами самого заклинателя, либо чуть превосходит их. Увы, слепой жребий никто не отменял: может выскочить как жалкая букашка, так и запредельный монстр. История помнит случай, когда один виконт умудрился вытянуть через это кольцо тварь полубожественного ранга.

— И чем сильнее этот гость из-за грани, тем легче ему порвать путы контракта «Врат призыва», обрушив свой гнев на самого владельца. Столкнувшись с подобной чертовщиной, надлежит без малейших колебаний развеять проекцию и наглухо обрубить призыв.

— Что же до изъянов, кольцо налагает проклятие «Жажды крови». Носитель обязан каждый час осушать как минимум одну стандартную пробирку человеческой крови. Иначе его собственная кровь вскипит и начнет испаряться заживо, сводя барона в могилу менее чем за пятнадцать минут.

«Да я обеими руками „за“! С превеликим удовольствием хлестал бы кровь день и ночь! Вот только загвоздка: где мне, скажите на милость, достать такие объемы?..» — титаническим усилием воли усмирив бьющий через край восторг, Эмлин принялся лихорадочно соображать, как выкрутиться из этого положения.

В этот миг Касими искоса мазнул по нему взглядом и произнес:

— Все издержки на эту дополнительную кровь клан берет на себя.

«Стало быть, теперь проблема лишь в том, как перекроить тару, чтобы незаметно таскать с собой целую прорву склянок…» — Эмлин обвел глазами сородичей, на чьих лицах явственно проступали жгучая зависть и неприкрытая ревность, и с напускным любопытством поинтересовался:

— А если артефакт просто лежит в кармане, проклятие «Жажды крови» работает?

— Нет, — твердо покачал головой Касими.

Не сводя прикипевшего взгляда с «Кольца Лилит», вампир задал следующий вопрос:

— Допустим, я проношу его ровно пятьдесят девять минут, а затем сниму. Жажда даст о себе знать?

Лицевые мышцы Касими предательски дернулись, и он процедил:

— С той самой секунды, как кольцо окажется на пальце, ты уже болен. И чтобы погасить этот пожар на час, придется выхлестать пробирку крови. Снимешь и наденешь снова в течение этого времени — проклятие запустится заново. И плевать, истек тот час или нет, тебе всё равно придется вливать в себя свежую порцию. Я ясно выражаюсь?

— Предельно. Задачка-то пустяковая, — с легким цоканьем отозвался Эмлин.

Касими отвел глаза, вновь обращаясь к притихшей толпе:

— Я торжественно вручаю этот перстень безоговорочному триумфатору нашей кровавой жатвы — Эмлину Уайту.

— Мои искренние поздравления, Эмлин, — повернувшись к юноше, он протянул ему правую руку для короткого, сдержанного рукопожатия.

Вслед за этим кровавое «Кольцо Лилит» перекочевало в ладонь победителя.

— Благодарю, — сдержанно, с благородным достоинством улыбнулся Эмлин.

Больше не удостаивая его взглядом, Касими обратился к остальным вампирам:

— В списке всё еще значатся две мишени. Эта дичь по праву ваша, и награда за нее никуда не делась.

…………

Десять часов вечера. Чертоги над серой мглой.

Клейн благополучно принял пожертвованный Эмлином «Дневник путешествий Леймано», заодно вникнув в арсенал талантов так называемого «Кольца Лилит».

В целом всё звучало вполне сносно, вот только те самые «Врата призыва», прорубающие путь в недра духовного измерения, заставляли насторожиться… И кто знает, быть может, в один прекрасный день сквозь эти створки шагнет сама древняя богиня Лилит? Разумеется, для подобного визита потребуется соблюсти целую прорву условий… Выстраивая эти дерзкие гипотезы, Клейн параллельно перелистывал «Дневник путешествий Леймано», скрупулезно подсчитывая, какие именно фокусы пустил в расход кровосос и какими обновками успел обзавестись.