Будь то стычка с тем фанатиком «Первозданной Луны» или же противостояние с отцом Утравски в Церкви Урожая, он всегда полагался на численное превосходство. В самом крайнем случае это была дуэль один на один.

При мысли о том, что даже втроем, вместе с родителями, им не удалось одолеть этого полугиганта-епископа, лицо Эмлина заметно позеленело. Память безжалостно воскресила те жуткие унижения, что он вынес под сводами Церкви Урожая.

Поскольку по коридору то и дело сновали жильцы, а мишень — искусственный кровосос Гарис Кевин — наверняка обладал звериным чутьем, юноша не отважился долго торчать под дверью. Проскользнув мимо, он добрался до самого конца прохода и надежно укрылся в густом мраке.

«И что прикажете делать дальше?..» — Эмлин привалился спиной к куче какого-то хлама, наглухо отсекавшей багровые лучи луны. Его мысли лихорадочно метались, отчаянно силясь выудить хоть какой-то толковый план из тех жалких крох боевого опыта, что у него имелись.

Внезапно в памяти всплыли наставления, которыми «Повешенный» так щедро делился с «Солнцем»:

'Терпение — это фундаментальный залог успеха в большинстве критических ситуаций…

Умение обуздать собственные порывы и усмирить спешку позволяет свести любые риски к абсолютному минимуму…

Порой выжидание — это самое грозное оружие…'

Выжидание… Эмлин едва заметно кивнул, окончательно осознав, как надлежит действовать.

Он затаится прямо здесь и дождется, пока Аргос уберется восвояси!

Эта каморка не принадлежала второму искусственному кровососу, а значит, тот неминуемо покинет ее. И тогда всё вновь сведется к старой доброй дуэли один на один.

Терпение. Выжидание. Покой… Эмлин, словно мантру, раз за разом прокручивал в голове эти слова, отчаянно силясь защититься от той чудовищной пытки, которой его подвергала окружающая обстановка.

Воздух на первом этаже многоквартирного дома был насквозь пропитан бьющим в нос запахом мочи, гнилостной сыростью, амбре неубранных нечистот и едкой гарью от дешевого угля. К этому тошнотворному букету примешивались застарелый пот тех, кто неделями не видел мыла, специфические, густые миазмы самих жильцов и целая россыпь кислых, мерзких ароматов. Слившись воедино, этот концентрированный яд безжалостно разъедал утонченные чувства вампира.

Впервые в жизни Эмлину до смерти захотелось отрезать собственный нос. Казалось, будто он уже низвергся в Бездну и корчится в самых адских котлах преисподней.

«Терпение… Выжидание… Покой…» — юноша механически, словно заведенный, бубнил эти заповеди. Каждая проведенная в этом смраде секунда казалась вечностью.

Наконец дверь каморки Гариса Кевина приотворилась. В проеме вырос тощий силуэт со смугло-коричневой кожей. Резко очерченные скулы, высокая переносица с легкой горбинкой на конце — сомнений быть не могло: перед ним стоял тот самый сектант «Первозданной Луны», Аргос.

Прямо сейчас его лицо «украшали» несколько вздувшихся, сочащихся гноем язв, придавая облику откровенно мерзкий вид.

«Так и знал. Этот малолетний старикашка Иэн оказался прав: одежда на ублюдке целая и выстиранная, он совершенно не вписывается в пейзаж Ист-Энда…» — Эмлин мгновенно взбодрился. Беззвучно ворча себе под нос, он не сводил глаз с Аргоса, пока тот не покинул обшарпанное здание.

Выждав для верности еще минут пять, вампир выпрямился, решив, что пора переходить в наступление.

Поскольку Гарис Кевин являлся искусственным кровососом, Эмлин кристально ясно понимал, какими талантами и уязвимостями тот обладает. Это позволяло выстроить безупречный, бьющий точно в цель план подготовки.

«Обоняние у него ничуть не хуже, чем у меня в дни совершеннолетия… Хм, впрочем, тут можно и поспорить. Раз он умудряется жить в такой зловонной клоаке, то наверняка давно лишился и носа, и рассудка… Однако духовность у него будь здоров, звериное чутье на угрозу никуда не делось. Да и слух со зрением не подкачали…» — клеймя врага жгучим презрением, Эмлин сноровисто осушил флакон зелья и щедро окатил себя спреем, вновь наглухо вытравливая собственный запах.

Следом он провернул уже знакомый фокус: сочетая выпитый эликсир и наружное покрытие, вампир полностью растворил очертания своего тела и одежды. Его силуэт исчез, словно стертый ластиком с бумаги.

В пустом, глухом углу коридора из пустоты внезапно вынырнул блокнот размером с ладонь, обтянутый медно-зеленой обложкой. Фолиант словно просочился сквозь невидимую, стеклянную преграду.

Страницы книги абсолютно бесшумно перелистнулись сами собой, застыв на белоснежном листе, испещренном сложной вязью астрологических символов.

Руны мгновенно растаяли, а полумрак вокруг едва уловимо посветлел.

Это был не что иное, как талант «Астролога», вносящий помехи в духовное восприятие!

Выполнив свою задачу, медно-зеленый «Дневник путешествий Леймано» медленно попятился назад. Дюйм за дюймом он испарился, вновь укрывшись за пеленой невидимости.

Завершив подготовку, Эмлин прокрутил в уме план атаки. Ступая легко, словно пушинка, он абсолютно бесшумно приблизился к каморке Гариса Кевина, однако к самой двери подходить благоразумно не стал.

Медно-зеленый фолиант вновь соткался из пустоты, распахнувшись на странице с заклинанием «Открытие врат».

В разуме вампира тотчас же эхом раскатился призрачный голос, незримо «подталкивая» его вытянуть руку и прижать ладонь к глухой стене.

Синхронно с этим маневром Эмлин с предельной осторожностью упрятал «Дневник путешествий Леймано» за пазуху, надежно скрыв артефакт под невидимой курткой.

Едва его пальцы коснулись обшарпанной кладки, как перед глазами из ниоткуда выросла призрачная, лишенная плотности тускло-лазурная дверь. Она словно вросла в стену, сквозь её марево всё еще просвечивали контуры грязных кирпичей.

Навострив уши и втянув воздух, чтобы оценить обстановку внутри, Эмлин шагнул вперед. Он плавно, словно сквозь водопад, просочился сквозь эти иллюзорные лазурные створки.

Декорации перед его взором мгновенно преобразились. Теперь он видел заляпанные грязью стены, приткнувшуюся в углу деревянную койку, ветхий шкаф да груды всякого хлама, распиханные по трем сторонам.

Он очутился прямо в недрах каморки Гариса Кевина!

А та самая лазурная дверь за спиной Эмлина бесследно испарилась, будто её отродясь там не стояло.

С параноидальной осторожностью окинув комнату взглядом, вампир безошибочно выхватил фигуру мишени.

Этот сектант «Первозданной Луны» оказался весьма смазливым метисом. Длинные, спадающие на плечи волосы обрамляли лицо, а в карих глазах мерцали едва заметные багровые искры — верный признак того, что чистокровный цвет глаз рода Крови ему так и не достался.

Парень сидел на краю кровати и неотрывно сверлил взглядом входную дверь, с головой уйдя в какие-то свои думы.

Не издав ни единого шороха, Эмлин по дуге зашел с фланга. Оказавшись в слепой зоне врага, он выудил «Дневник путешествий Леймано» и открыл ту самую страницу, от которой подушечки пальцев начинало едва заметно покалывать.

Выжженный желтизной лист, смахивающий на грубый пергамент, был сплошь усеян древними, искореженными символами и орнаментами. Сплетаясь воедино, эта вязь образовывала диковинный узор, походящий на одинокое, чахлое деревце, отчаянно тянущее голые ветви к небесам.

Выверив идеальный ракурс, Эмлин плавно провел пальцем по бумаге.

В ту же долю секунды ослепительно-серебристая вспышка молнии разорвала полумрак, залив каморку светом, подобным яркому полудню.

Искрящий треск еще не успел ударить по ушам, а разряд уже с сокрушительной силой впечатался прямиком в макушку Гариса Кевина. Удар мгновенно обуглил кожу фанатика, его тело забилось в дикой конвульсии, а взгляд на мгновение расфокусировался, подернувшись мутной пеленой.

Пока серебристые электрические змеи всё еще хаотично плясали по одежде жертвы, силуэт Эмлина Уайта хищной тенью вынырнул за спиной парализованного врага. Выбросив правую руку, вампир мертвой хваткой сомкнул пальцы на шее сектанта.