— Лили, сколько можно возиться с этим окном?! — раздраженно произнесла леди Элиара, обращаясь к своей горничной, которая пыталась закрыть распахнувшуюся створку. — Мне надоела твоя неуклюжесть!

Женщина достала из ридикюля небольшой, искусно выполненный медальон из потемневшего серебра. Лёгким движением она открыла его и провела пальцем по двум миниатюрам. Найджел… Холодный, проницательный взгляд аристократа, безупречная осанка… Он был воплощением того, чего ждала от её замужества семья: статуса, влияния, безупречной репутации. Элиаре нравилось ощущение его заинтересованности, его серьезность, которую она так любила испытывать на прочность… Взгляд женщины переместился на второй портрет. Адриан… Глаза Демора горели совсем другим огнём: опасным, необузданным, но таким притягательным. С ним Элиара чувствовала себя по-настоящему живой, свободной от всех этих банальных условностей и светских игр. Адриан заставлял её сердце биться быстрее. Он смотрел на неё, как будто в мире больше не было других женщин.

Элиара получала удовольствие от этой страстной игры, но она так и не смогла выбрать. Ей хотелось всего: и статуса Блэквиля, и огня Адриана. Капризная натура требовала внимания обоих. Леди Элиара закрыла глаза, чувствуя, как сильно бьётся сердце. Стыд, ярость, гнев отца — всё это обрушилось на неё в один момент. Барон настаивал, чтобы Блэквиль женился на Элиаре. Но Найджел отказался, и в его ледяном взгляде она видела не столько разочарование, сколько презрение. Чистокровный аристократ не мог принять женщину, которая запятнала себя отношениями с двумя мужчинами. Гордость Блэквиля была задета. И тогда отец выдал Элиару замуж за старого графа фон Штернберга, чтобы замять скандал. Пять лет вдали от Велуара, в браке, который был для неё тюрьмой.

Смерть мужа принесла долгожданную свободу. И вот Элиара фон Штернберг снова здесь, в городе, который хранит столько её тайн. Душа женщины трепетала в предвкушении. Что они скажут? Что почувствуют, увидев её? Она любила их обоих. По-своему, но любила…

Утро после визита Малыша выдалось необычайно суетным, но какой-то особенной волнительной суетой. Мы с Броней проснулись чуть свет, несмотря на то, что почти до утра обсуждали предложение Адриана. Сэр Рэджинальд, будто чувствуя наш настрой, тоже метался по комнате, игриво нападая то на мои ноги, то на подол Бронькиной ночной сорочки.

— Ну что, готова к переменам? — подруга посмотрела на меня в зеркало, пытаясь привести в порядок свои непослушные длинные волосы.

— Я готова ко всему! Лишь бы наш бизнес наконец-то обрёл хоть какую-то стабильность! — ответила я, застёгивая последнюю пуговицу на платье. — Главное, чтобы эта затея не обернулась для нас новыми приключениями.

Мы быстро умылись, позавтракали бутербродами и упаковали сэра Рэджинальда в его корзину. От такого внимания он довольно урчал, поглядывая на нас своими янтарными глазами.

Экипаж, присланный Малышом, приехал за нами около девяти утра. Его лакированные бока блестели под утренним солнцем, а через окошки виднелся обитый бархатом салон.

— Сколько пафоса, — проворчала Броня, забираясь внутрь кареты. — Выглядит, будто нас везут на королевский бал.

Пока экипаж плавно двигался по улицам Велуара, я старалась вникнуть в маршрут, понять направление и вскоре обнаружила, что мы движемся в незнакомую часть города. Когда между домами появилась красивая вывеска «Вольный Двор», я даже окно открыла, чтобы рассмотреть всё получше.

На клумбах пышно распускались цветы, фасады зданий были украшены витиеватыми узорами. По чистым тротуарам прогуливались дамы под кружевными зонтиками. Карета замедлила ход и остановилась у двухэтажного здания, на первом этаже которого располагалось помещение с огромной, во всю стену, витриной. Неужели это оно и есть?

Дверь открылась, и я увидела младшего Демора. У меня от изумления даже рот приоткрылся. Безупречный тёмно-синий костюм, слегка распахнутый воротник белоснежной рубашки, начищенные до блеска туфли... Малыш выглядел… шикарно. Не просто дорого, а именно шикарно, с тем налётом благородной небрежности, который могли себе позволить люди, не нуждающиеся в демонстрации своего статуса. Сейчас это был не харизматичный бандит, а настоящий лорд.

Броня, сидящая рядом, тоже не могла отвести от красавца взгляда. Её щёки слегка порозовели, а губы приоткрылись. Я тихонько кашлянула, пытаясь вернуть подругу в реальность.

— Аллё! Ты сейчас похожа на кошку, облизывающуюся на колбасу!

— Ой, не выдумывай! — отмахнулась она, отворачивая покрасневшее лицо. — Просто неожиданно, вот и всё…

Я лишь скептически фыркнула. Тут и дураку было понятно, что Бронислава явно запала на младшего представителя странной семьи Деморов.

Тем временем он подошёл к карете и открыл дверцу.

— Доброе утро, дамы, — губы опального лорда растянулись в приветливой улыбке. — Вы позволите помочь вам?

Я подала руку, после чего с удовольствием наблюдала, как взволнованно суетится Бронька, не зная, куда деть корзину с сэром Рэджинальдом.

— Господи… давай его уже сюда! — Адриан взял кота и помог подруге спуститься с подножки. — Ты сегодня прекрасно выглядишь.

Броня посмотрела на своё простое платье и гордо приподняла подбородок.

— Я всегда хорошо выгляжу.

— Прошу вас, — Малыш открыл перед нами дверь, и я с гулко бьющимся сердцем первая переступила порог.

— Вот это да…

Помещение выглядело небольшим, но мы ведь не «Dr. Живаго»* собирались открывать. Просторный зал с высокими потолками и четырьмя высокими окнами, выходящими на улицу, когда-то был выкрашен в приятные бежевые тона. Правда, стены местами потемнели, но в целом помещение выглядело достойно. В углу беспорядочной кучей лежали старые деревянные столы и стулья. На потолке криво висела бронзовая люстра с подвесками.

— Идёмте, покажу вам остальное, — Адриан направился к почти незаметной двери, находящейся в нише дальней стены.

Это была кухня — сердце любого заведения. Кроме массивного деревянного стола, стоящего посредине, большой печи и раковины в ней ничего не осталось. Изразцы на стенах потеряли вид, каменный пол покрывали грязные разводы.

— А это, — Малыш по очереди открыл узкие дверцы, — кладовые.

Их было несколько. Три небольших, но глубоких помещения.

— И еще есть погреб, — он указал на люк в полу одной из кладовых. Мы спустились по старым деревянным ступеням вниз. Погреб оказался довольно прохладным и просторным, с земляным полом и стеллажами, вбитыми прямо в стены.

Когда мы снова вышли в зал, Адриан показал нам кабинет. Сейчас он был совершенно пустым, если не считать толстого слоя пыли на подоконниках.

— Когда-то здесь был ресторанчик, — объяснял младший Демор, пока мы вертели головами. — Держал его один иностранец. Несколько лет назад он уехал домой, и помещение освободилось.

Броня подошла к окну и сдвинула в сторону старую штору. Она с минуту наблюдала за проходящими мимо людьми, после чего задумчиво произнесла:

— Хорошее место. Здесь отличный пешеходный трафик. Это наша целевая аудитория, и она сама идёт к нам в руки. Мы будем первыми, кто предложит им новую кухню. Это же чистое поле для работы! Тонь, представляешь, сколько баннеров можно повесить, сколько указателей?

Я покосилась на Адриана, который, нахмурившись, слушал подругу.

— Что она сказала?

Броня тяжело вздохнула и повернулась к нам.

— На этой улице всегда много народу. Движение! Люди постоянно ходят туда-сюда по своим делам: за покупками, просто прогуливаются. А мы как раз на виду! Это значит, что все эти мужчины и женщины, которые сейчас идут мимо, потенциально могут стать нашими первыми и постоянными посетителями. Любопытные желающие попробовать что-то новенькое обязательно заглянут сюда. И если мы сделаем хорошие приметные вывески, чтобы нас видели издалека, то успех просто обеспечен!

Малыш подошёл к ней и с улыбкой поцеловал руку.