С собой господин Акира принёс чайные принадлежности. Он распаковал свои сокровища и стал объяснять:

— Вот это чаша-тяван. Она для приготовления и питья матча. Каждая тяван уникальна. Форма, текстура, даже небольшие неровности — все это часть её характера. Дно тяван должно быть достаточно широким, чтобы бамбуковый венчик тя-сэн мог свободно взбивать чай, создавая идеальную пенку. Тя-сэн и тяван должны танцевать вместе, — господин Акира продемонстрировал нам венчик. — Он сделан из цельного куска бамбука, который расщепляют на сотни тончайших волокон. Посмотрите, как они изогнуты, словно лепестки цветка. Чем больше этих волокон и чем они тоньше, тем лучше венчик справляется со своей задачей.

Затем наш наставник расставил на столе небольшие глиняные тарелочки для закусок, пиалы и, наконец, продемонстрировал нам гордость коллекции — образцы чая, упакованные в фарфоровые чайницы.

— Это сенча. Лёгкий и освежающий. А это ходжича — обжаренный чай с необычным тёплым вкусом. И, конечно, различные сорта матча: для церемоний, для повседневного употребления, для десертов… Не могли бы вы поставить чайник на огонь? — улыбаясь, спросил мужчина, протягивая мне глиняный сосуд. — Он называется чаху. Думаю, сейчас самое время начать церемонию.

Как только чайник весело запел, господин Акира налил немного горячей воды в чашу-тяван. Кипяток омыл стенки, согревая керамику, после чего чайный мастер аккуратно вылил воду и взял небольшую ложечку из бамбука.

— Это тясяку, — объяснил мужчина, продемонстрировав её нам. Затем он аккуратно зачерпнул ярко-зеленый порошок из небольшой лаковой коробочки. — А эта коробочка называется нацумэ . В ней хранится матча.

Количество казалось небольшим, но господин Акира явно знал меру.

— Очень важно, чтобы матча был просеян, — пояснил он, пропуская чай через ситечко. — Это помогает избежать комочков и даст нам пенку. А теперь зальём его немного остывшей водой, чтобы вкус получился сладковатым и в то же время терпким. От кипятка матча будет горчить.

Господин Акира высыпал чай в нагретую чашу, взял венчик и принялся энергично его взбивать. На поверхности почти мгновенно стала появляться густая изумрудная пенка, похожая на нежное облако. Мужчина продолжал взбивать, пока она не стала ровной, без крупных пузырьков.

— Цель взбивания — добиться вот такой плотной сливочной пенки. Она делает матча особенно приятным на вкус и раскрывает его аромат.

Когда чай был готов, господин Акира осторожно повернул чашу так, чтобы ее самая красивая сторона была обращена к нам, и предложил Броне. Подруга с улыбкой приняла её и сделала небольшой глоток, прикрыв глаза. Затем чаша перешла ко мне. Я ощутила тепло керамики, вдохнула травянистый аромат и… тут за дверью, ведущей из кухни на задний двор, послышался подозрительный звук. Словно что-то большое ударилось о деревянную поверхность и съехало вниз.

Мы с Броней испуганно переглянулись. Я осторожно поставила чашу на стол и с замирающим сердцем подошла к двери.

— То-онь… — протянула подруга. — Погоди-ка…

Она зажала в руке нож и приблизилась ко мне. Распахнув дверь, я испуганно вскрикнула. С глухим стуком мне под ноги упало чьё-то тело. Внутри всё похолодело. Не веря своим глазам, я поспешно наклонилась и дрожащими руками перевернула упавшего.

Это был Феликс Демор.

Лицо бывшего главы Тайной Канцелярии покрывала почти мертвенная бледность, глаза закрыты, а его элегантный сюртук винного цвета был буквально пропитан кровью. Она тёмными пятнами расплылась по ткани в районе груди.

Моё замешательство длилось недолго.

Вдвоём с подругой мы подхватили тело раненого и осторожно занесли внутрь. Я развязала галстук Демора и расстегнула рубашку. Слева на груди мужчины, чуть ниже ключицы, зияла глубокая резаная рана, из которой, не останавливаясь, сочилась кровь. Ещё немного и было бы задето сердце.

Давайте положим его на стол!

Несмотря на шок, Броня мгновенно отреагировала. Она быстро убрала со стола чайные принадлежности, освобождая место. С помощью господина Акиры мы аккуратно уложили Феликса.

— Нужно промыть рану! — я бросилась к очагу, где стоял горячий чайник.

— Я привезу доктора, — хозяин лавки специй быстро направился к двери. — Он живёт неподалёку!

— Благодарю, господин Акира! — пока я наливала в миску воду и доставала из ящика чистые полотенца, Броня принесла мыло.

Мои руки дрожали, но я всё же намочила полотенце и осторожно промокнула рану. Плоть вокруг неё посинела и воспалилась. Феликс застонал, его глаза приоткрылись, и он с невероятным усилием, словно цепляясь за последние крупицы сознания, выдохнул:

- Он не должен знать, что я жив...

— Кто? О ком вы говорите? — от волнения моё сердце колотилось где-то в горле.

Феликс вновь застонал, его лицо исказилось от боли. Но, собрав последние силы, он едва слышно прошептал:

— Абернати… Судья Абернати…

Я наклонилась ещё ближе и спросила, пока он не потерял сознание окончательно:

— Что произошло, ваша светлость?

— Он не должен знать…

Лорд Демор обмяк.

Господин Акира вернулся довольно быстро. За ним следовал молодой человек азиатской внешности. Высокий лоб, умные глаза, тонкие губы. Он был молод, возможно чуть младше нас с Броней, но его взгляд был удивительно сосредоточенным, что говорило о глубокой внутренней собранности.

— Это доктор Кенджи Хаяси, — представил мужчину хозяин лавки. — Он поможет.

Хаяси поклонился, и его взгляд устремился на лежащего на столе раненого.

— Надеюсь, вы понимаете, что всё это должно остаться в абсолютной тайне? — тихо спросила я у господина Акиры. А в это время доктор, не теряя ни секунды, открыл свой саквояж и принялся за осмотр, не обращая на нас никакого внимания.

Хозяин лавки ободряюще улыбнулся.

— Не беспокойтесь. Кенджи недавно прибыл из моей страны и пока не владеет вашим языком. Он оказывает помощь только членам нашей общины. Можете быть уверены, он будет нем как рыба.

Это было очень хорошо.

Мы с Броней, затаив дыхание, наблюдали за каждым движением молодого доктора, пытаясь по его лицу понять, чего ожидать. Но оно было спокойным и даже немного отрешённым: ни одной эмоции не проскользнуло.

Спустя некоторое время, показавшееся мне вечностью, доктор перевязал рану Феликса и, убрав инструменты, вымыл руки. После чего он обернулся к господину Акире и, поглядывая в нашу сторону, быстро заговорил. Хозяин лавки сразу переводил его слова:

— Доктор говорит, что рана очень глубокая. Лезвие, к счастью, не задело жизненно важные органы напрямую, но кровопотеря была значительной. Он также опасается инфекции. Состояние раненого тяжёлое. Но доктор уверен, что мужчина сильный и справится. Ему потребуется тщательный уход и покой.

Доктор Хаяси снова что-то сказал, и Акира продолжил:

— Он уже очистил рану и наложил швы. А ещё оставил вот эти порошки, — хозяин лавки указал на несколько мешочков, лежащих на столе. — Тот, что в белом, нужно растворять в воде и давать пить для снятия боли и жара. А тот, что в чёрном — это припарка. Её следует прикладывать к ране, чтобы избежать заражения и ускорить заживление. Также важно следить за температурой и менять повязки каждые четыре часа.

— Господин Акира, сколько мы должны доктору за его помощь? — немного волнуясь, спросила я. — Я хочу, чтобы он был вознагражден достойно.

Он перевел мои слова молодому врачу. Доктор Хаяси слушал внимательно, а затем, отрицательно покачав головой, заговорил мягким и спокойным голосом. Хозяин лавки, улыбнувшись, повернулся ко мне.

— Кенджи говорит, что плата не нужна. У врачевателей есть старинное поверье: если первый в практике пациент на пороге между жизнью и смертью, ему нужно помогать от чистого сердца. До этого случая у доктора Акиро таких сложных случаев ещё не было. Ведь взяв плату за спасение, можно нарушить тонкий баланс и принести несчастье или даже лишить исцеление истинной силы. Он верит, что его истинная награда — это спасённая жизнь.