Экипаж остановился, и в салон пробрался солоноватый свежий запах моря. Порт. Лорд Вейл молча вышел, и я услышала приглушённые голоса. Похоже, он давал распоряжения своим людям.

И тут с другой стороны кареты в окошко просунулось бородатое лицо. Волна облегчения, смешанная со страхом, прокатилась по моему телу. Дерек! Но как он здесь?! Сердце пропустило удар, а потом заколотилось с бешеной силой.

— Выходите! Быстрее! Здесь кругом охрана! — прошептал он, оглядываясь по сторонам. В одно мгновение я осознала весь ужас ситуации. Если нас заметят, то даже такой отчаянный и храбрый мужчина не сможет противостоять охране Вейла. И тогда уже никто не узнает, где я. Этого нельзя было допустить. Глубоко вдохнув, я твёрдо произнесла: - Нет. Я не пойду с тобой.

В глазах Дерека промелькнуло недоумение. Но времени объяснять не было. Нужно было успеть сказать самое главное. - Передай Адриану и Феликсу, что рабы на острове Санторе. Меня тоже отправляют туда. Всё, уходи!

Дерек на мгновение замер. Он явно не ожидал такого, но это была лишь секунда замешательства. Мужчина кивнул, и его бородатое лицо растворилось в темноте. Я же откинулась на спинку сиденья и только сейчас позволила себе почувствовать всю тяжесть принятого решения. Сердце колотилось, как бешеное, адреналин отзывался дрожью во всем теле. Ситуация была очень опасной. Я понимала это каждой клеточкой своего существа. Но вместе с этим страхом глубоко внутри теплилась маленькая искорка надежды. Сообщение будет передано. Дерек в безопасности. А значит, я сделала всё правильно.

Дверца резко распахнулась, и в карету заглянул Бертран Вейл, его взгляд был холоден и цепок.

— Выходи, Антония, — приказал он, и я послушно спустилась с подножки, стараясь не выдать дрожи в коленях.

Похититель сжал мой подбородок сильными и неприятно холодными пальцами, заставляя поднять взгляд.

— Мы увидимся через несколько дней, Антония, — тихо произнёс он, жадно всматриваясь в моё лицо. — И ты должна встретить меня со всей страстью и нежностью, на которую способна. Иначе тебя ждёт участь тех, кто гнёт спину, собирая хлопок. Но ты ведь умная девочка... и примешь правильное решение. Правда?

Я ничего не ответила, глядя ему прямо в глаза. Умная девочка? Да, я умная. Настолько умная, что не дам тебе победить.

Бертран криво усмехнулся на моё молчание и кивнул стоящим рядом крепким парням.

— Отведите девушку на корабль, и чтобы ни один волос не упал с её головы.

В сопровождении охраны я поднялась по трапу, чувствуя, как холодный ветер пробирается сквозь одежду. Меня провели по палубе, где сновали матросы, занятые подготовкой к отплытию, и, минуя несколько дверей, втолкнули в одну из кают. Тяжёлая резная дверь захлопнулась за мной, и раздался лязг закрываемого замка. Каюта, в которой меня заперли, была небольшой, но обставленной с явной претензией на роскошь. Стены украшали панели из полированного красного дерева, инкрустированного тонкими латунными полосками. На полу лежал толстый персидский ковер, а у стены стояла широкая кровать, застеленная тяжёлым бархатным покрывалом. Напротив кровати располагался небольшой письменный стол из того же красного дерева с бронзовой чернильницей на нём. Рядом удобное кресло, обитое зелёной кожей.

Буквально через минуту по корпусу корабля прошла лёгкая дрожь. Раздались приглушённые команды капитана, скрип снастей, затем послышался глухой ритмичный стук парового двигателя, набиравшего обороты. Корабль медленно начал отходить от причала. Я подошла к иллюминатору и сквозь толстое стекло наблюдала, как постепенно удаляются огни города, растворяясь в ночной тьме.

Я долго смотрела в эту темноту невидящим взглядом, пытаясь собрать мысли воедино. Но усталость брала своё. От ритмичного укачивания и пережитого стресса веки становились всё тяжелее. Мне ничего не оставалось делать, как прилечь на кровать. Какой смысл мучить себя? Вскоре я уснула тревожным прерывистым сном с пролетающими в нём вязкими короткими сновидениями.

Проснулась я, когда в иллюминаторе забрезжил тусклый серый рассвет, окрашивая небо в блёклые тона. В каюте было прохладно и сыро. Над головой слышалась беготня матросов, их хриплый смех. Я села, опустив ноги на ковёр. В этот момент в замке повернулся ключ. Дверь каюты открылась, и на пороге появился крепкий незнакомец с обветренным лицом. В руках он держал поднос с едой. Поставив его на стол и не глядя на меня, мужчина грубовато произнёс:

— Ешьте, дамочка. Мы уже почти на месте.

Он ушёл, а я подошла к столу. На подносе стояла тарелка горячей овсяной каши, щедро приправленной сливочным маслом, кружка с кофе. На салфетке лежали две подрумяненные гренки. Капризничать я не стала. Глупо отказываться от питания, когда твоё тело и разум нуждаются в каждой крупице энергии. Я понимала, что впереди много проблем, и для их решения мне нужны силы. Голодный и ослабленный человек — лёгкая добыча, а я ею становиться не собиралась. Каждая ложка была инвестицией в выживание и способность мыслить ясно. Я не спеша съела кашу и выпила кофе, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло. Вскоре с палубы донеслись выкрики матросов, скрип канатов и скрежет дерева. Я заметила, что движение судна изменилось: оно замедлилось. Однако через толстое стекло иллюминатора виднелся лишь крошечный кусочек окружающего мира: узкая полоска песчаного берега, зеленеющие вдалеке заросли. Примерно через полчаса дверь каюты снова распахнулась. Тот же угрюмый мужчина кивнул в сторону выхода:

— Прошу, дамочка. Путешествие закончено.

Когда я ступила на палубу, меня окутал влажный воздух, пропитанный тяжёлым запахом сырой земли. Прямо с песчаного берега, тёмного от влаги, начинались густые джунгли. Мощные древние деревья, увенчанные пышной темно-зелёной листвой, уходили высоко в небо, образуя сплошной непроницаемый полог. Небо над ними было молочно-серым, затянутым плотными низкими тучами, которые, казалось, вот-вот прольются очередным ливнем.

Вся в слезах, Броня стояла перед братьями Демор и никак не могла успокоиться. Феликс был похож на мраморную статую. Его руки сжимали одеяло так, что побелели костяшки пальцев.

— Кто это сделал? — хриплым, полным ненависти голосом спросил он. И, захлебываясь слезами, Броня выдохнула:

— Я не знаю!

Адриан, стоящий рядом, выглядел не менее потрясённым. Лицо Малыша было напряжено, взгляд потемнел, но он, кажется, пытался сохранить хоть какое-то внешнее спокойствие.

— Какого чёрта вы вообще пошли в «Золотую луну»?! — он шагнул к Броне и навис над ней. — Ты хоть понимаешь, куда вы сунулись? Думали, вас никто не тронет? Что вы особенные?! Феликс резко рванулся с кровати и стиснул зубы, испытывая жуткую боль. Но тут же, покачнувшись, схватился за спинку стоящего рядом кресла.

— Я должен найти её.

— Куда ты в таком состоянии?! Вернись в кровать! — прихрамывая, Адриан бросился к брату, но тот, сверкнув глазами, резко оборвал его:

— Ты не имеешь права указывать мне!

В этот напряжённый момент дверь приоткрылась, и в проёме показалось обеспокоенное лицо дворецкого. Его взгляд скользнул от взбешённого Феликса к Адриану.

— К вам… э-э-э... господин Дерек.

Дворецкий поспешно отошёл в сторону, пропуская вошедшего. Широкоплечий мужчина с густой тёмной бородой, скрывающей половину его лица, чувствовал себя неловко, теребя в руках шляпу. Он взглянул на Феликса и поклонился.

— Добрый вечер, ваша светлость, — потом Дерек перевёл взгляд на Адриана. — Малыш, Антонию отправили на остров Сантор.

Лицо Феликса, и без того бледное, стало ещё белее.

— Рассказывай.

После того как он закончил, Адриан повернулся к дворецкому, всё ещё стоящему у двери и распорядился:

— Томас, отведи Дерека на кухню. Пусть ему нальют виски. Самого крепкого, что есть в доме.

Дворецкий поспешно кивнул и жестом пригласил мужчину следовать за ним.

— Я собираю людей. Мы немедленно отправляемся на Сантор, — младший Демор направился к двери. — С этим нужно заканчивать.