Бывший глава Тайной Канцелярии отставил в сторону чашку с чаем и повернулся к нам.

— Девушки, у меня тоже есть к вам несколько вопросов. Я слышал кое-что о вашем появлении в Велуаре. Вы незаконно перемещённые, если быть точным.

Я бросила быстрый взгляд на Доротею, и она кивнула мне, а потом тихо сказала:

— Всё в порядке. Вы можете доверять ему.

Малыш недовольно хмыкнул, скривив губы в язвительной усмешке:

— С каких пор между вами, госпожа Доротея, и отцом вспыхнули такие нежные чувства? Прямо идиллия.

Старушка хрипло рассмеялась и спокойно отрезала:

— Не твоё дело, сопляк. Они были между нами всегда. Только мы находились по разные стороны баррикад.

Себастьян Демор взглянул на неё с нежностью. Казалось, для него на мгновение всё вокруг перестало существовать, кроме этой женщины. Но затем лорд вновь сосредоточился на нас, и его глаза стали серьёзными.

— Так что насчёт вашего появления в Велуаре? Меня интересуют мельчайшие подробности.

— На нас напали в дамской комнате ресторана, — ответила я. — Последнее, что я помню: татуировка в виде лабиринта на запястье одного из мужчин.

— Лабиринт, значит… — задумчиво произнёс Себастьян Демор. Он поднял взгляд на Доротею, и в нём промелькнуло что-то, касающееся их двоих и, вероятно, их общего прошлого. — Но это невозможно. Я считал, что мы покончили с «чёрными» фурнисёрами навсегда. Ещё во времена, когда я был главой Тайной Канцелярии, их ячейку вскрыли. И всех, кого нашли, упекли в тюрьму. Все ключевые фигуры понесли наказание. Откуда, черт возьми, эти?!

Он снова повернулся к Доротее, но она лишь развела руками. Мы же втроём совершенно не понимали, о чём идёт речь.

— Чёрные фурнисёры? Это ещё кто такие? — не выдержала Броня. — С вашими тайнами с ума сойти можно!

— Это те, кто знает лазейки между мирами. Не просто лазейки, а целую систему скрытых путей. Официальные порталы контролируются. А эти нашли способ обходить закон. Своего рода контрабандисты. Лабиринт — это их знак. Ментальная метка — активатор, который помогает «запутать» перемещение, сделать его невидимым для отслеживания. «Чёрные» фурнисёры всегда являлись угрозой, даже когда рабство в Таласии было узаконено. Потому что они действовали вне всяких правил. Они ломали систему, создавали прецеденты, которые могли подорвать основы государственного порядка. Поэтому на них и велась охота.

— Но тогда получается, сейчас они работают на того, кто продолжает использовать труд рабов, — я медленно подняла глаза на Себастьяна Демора. — Возможно, на вашего старшего сына. Я слышала разговор Феликса и сына Кассиана Вэйла. Он шантажировал Бертрана. Требовал, чтобы тот продолжил дело отца.

Адриан, сидевший до этого момента молча, вдруг заговорил:

— Но тогда можно предположить, что рабов содержат на Острове Хрустальных Песков, который находится на запад отсюда. Он славится огромными хлопковыми плантациями. Этим и занимался убитый Кассиан Вэйл, не так ли? Его семья всегда имела связи с морскими торговыми путями и поставками сырья.

Себастьян Демор скрестил руки на груди, задумчиво глядя в одну точку. На его лице застыло выражение холодной ярости и в то же время безысходности.

— Феликс… ну как же так… Чёрт! Чёрт! Чёрт!

— Я так понимаю, отец, ты переживаешь не о том, что твой любимый сын пошёл против системы, издевается над людьми, пошёл на убийство? — тон Адриана был едким, как и взгляд, обращённый к Себастьяну Демору. — Тебя волнует, что теперь Феликса ждёт смертная казнь за работорговлю? Так ведь?

Старик не ответил, но его молчание было громче любых слов. Бывший глава Тайной Канцелярии оказался в ловушке собственного прошлого и преданности семье.

Напряжение повисло в воздухе, как грозовая туча перед разрядом.

Молчание нарушила Доротея:

— Возвращайтесь домой. И будьте осторожны. Феликс очень опасный противник. Вы сейчас под его пристальным наблюдением.

— Но что же теперь делать? — растерянно протянула Бронька. — Нужно ведь остановить этот беспредел!

— Не лезьте в это дело, — угрюмо произнёс Себастьян Демор. — Ясно?

— Хватит командовать, — холодно сказал Адриан, поднимаясь с дивана. Он с вызовом посмотрел на отца, стоя напротив. — Твои приказы давно потеряли всякий вес. Ты ничего не сделал, пока Феликс устраивал всё это беззаконие. Пока он марал имя Деморов большей грязью, чем она была испачкана до этого.

Не став дожидаться ответа, Малыш развернулся и направился к выходу. Проходя мимо, он не глядя на нас, бросил: — Идите за мной. Здесь нам больше делать нечего.

Леди Элиара фон Штернберг вошла в ресторан «Вермут» под руку со своим отцом. Метрдотель подвёл их к свободному столику. Присев на стул, Элиара огляделась. Ничего не меняется… Как и раньше, здесь собирались все сливки общества. Сверкали драгоценности, мягко переливались шелка, слышался приглушённый мужской смех из комнаты для курения. И тут Элиара замерла, увидев знакомый разворот широких плеч. Сердце предательски заколотилось, стало трудно дышать. Найджел…

Сейчас он выглядел совершенно иначе. Под сюртуком угадывались крепкие мышцы, движения бывшего возлюбленного были плавными и ленивыми. Он походил на большого льва.

Барон заметил, как замерла его дочь, глядя куда-то в сторону, и, проследив за её взглядом, усмехнулся. И без того надменный голос мужчины прозвучал особенно едко:

— Всё еще не теряешь надежды оседлать кого-то из двух жеребцов, Элиара?

Она почувствовала, как румянец заливает щёки. Отец всегда умел бить точно в цель.

А барон тем временем продолжал:

— У Найджела, к слову, теперь есть «игрушка». Необычная, но очень притягательная. Её имя можно услышать во всех мужских клубах Велуара. Лорды в полном восхищении.

Укол ревности был настолько острым, что Элиара впилась ногтями в ладони.

— «Игрушка» — это всего лишь вещь, отец. А я леди, — прошипела она, резким движением раскрывая меню, предложенное официантом. — Надеюсь, ты понимаешь, что это как сравнить грязь и золото?

Барон лишь хмыкнул, слегка покачав головой. Его насмешливый взгляд скользнул по лицу дочери, задержавшись на нервно подрагивающем уголке губ.

— Элиара, дорогая моя. Ты всегда была склонна к излишней драматизации. Грязь и золото? Неужели? — он кивком дал понять официанту, чтобы тот наполнил бокал. — Боюсь, лорды сейчас активно обсуждают, каким образом эта «грязь» умудрилась завлечь хозяина «Золотой Луны». И поверь мне, их восхищение совсем не кажется эфемерным. Говорят, что её присутствие заставляет герцога забыть о приличиях. Невероятно интригующе, не находишь?

Элиара почувствовала, как закипает.

— Уверена, что это всего лишь сплетни, отец, — произнесла она, стараясь сохранить непоколебимое достоинство. — Я удивлена, что вы придаете им такое значение. Подобные истории обычно рассказывают за кружкой эля портовым шлюхам, а не леди.

Барон проигнорировал колкий выпад дочери, его глаза блестели от веселья.

— И всё же сплетни имеют свойство превращаться в правду, моя дорогая. Особенно, когда речь идёт о чувствах. А может, ты хочешь стать герцогиней Блэквиль?

Элиара глубоко вдохнула. А почему бы и нет? Но если только иметь рядом и опального лорда Демора…

На обратном пути с Лазурного острова атмосфера на судне была наэлектризованной. Адриан выглядел отстранённым, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, но казалось, что он смотрит на что-то внутри себя. И это причиняло мужчине глубокую боль. Мы с Броней примерно понимали причину дурного настроения Малыша и не решались его беспокоить. Хотя вопросов у нас было очень много.

Когда судно, наконец, причалило к берегу, Адриан помог нам спуститься на сушу и подвёл к экипажу.

— Вас отвезут домой, — его тон был сухим, деловым, без тени той легкости, с которой он обычно общался. Малыш полез во внутренний карман своего пиджака и протянул Броне небольшую связку ключей. — Я совершенно забыл в прошлый раз отдать вам ключи от помещения. Здесь от всех комнат. Завтра после обеда увидимся на месте. Я приглашу прораба, чтобы он осмотрел фронт работ. Всего доброго.