— Не спеши с ответом, Антония, — от этих слов внутри меня всё замерло с пониманием неотвратимости. — Я ценю умных женщин, которые умеют взвешивать свои решения. Особенно учитывая ваш неопределенный статус. Незаконно перемещенные, если называть вещи своими именами. Правила относительно «перемещённых игрушек», как вы уже знаете, довольно строгие. Их предлагают лордам. На выбор. Думаю, вы достаточно умны, чтобы представить, чем это может закончиться для вас и вашей подруги. И это не угроза… Всего лишь закон.

Я поймала его взгляд. И увидела то, что заставило меня внутренне сжаться. Да, в нём не было и намека на ту грубую животную похоть, которую я иногда видела во взглядах других представителей сильного пола. Нет. В его змеиных необычных глазах, сейчас пристально изучавших меня, читалось нечто иное, куда более сложное и пугающее. Это было желание. Да, именно так. Но не слепое и всепоглощающее, а какое-то иное: холодное, почти расчётливое, но от этого не менее сильное и, как ни странно, искреннее. От этой внезапно проступившей искренности, которую невозможно было не почувствовать, становилось ещё страшнее. Она пугала сильнее любых прямых угроз. И означала, что Демор не отступится. Глава Тайного департамента будет добиваться своего методично, шаг за шагом, используя любые рычаги, какие только найдёт. Феликс Демор отошёл в сторону, словно давая мне глотнуть воздуха, которого отчаянно не хватало.

— Я зайду через неделю, — сказал он, и это прозвучало не как вопрос, а как констатация факта, не подлежащего обсуждению. — Узнать твоё решение.

Ледяные глаза ещё мгновение буравили меня, а затем мужчина вежливо кивнул мне и вышел, оставив за собой едва уловимый терпкий аромат.

Когда за Демором закрылась дверь, я позволила себе глубоко вдохнуть и медленно выдохнуть, избавляясь от остатков его присутствия. Даже дышать одним с ним воздухом было жутко. Руки дрожали, но я сжала их в кулаки так, что ногти впились в ладони. Поправив выбившуюся прядь волос, я пригладила юбку, пытаясь вернуть себе не только внешний, но и внутренний контроль. Страх никуда не делся. Он всё ещё застыл внутри ледяным комом, но поверх него уже нарастала какая-то злая, отчаянная решимость. Он думает, что загнал меня в угол? Как бы не так.

В комнату вошли Броня и госпожа Доротея.

— Что случилось? — с беспокойством поинтересовалась подруга. — Что ему было от тебя нужно?

Госпожа Доротея хоть и вела себя сдержаннее, но тоже смотрела на меня с явной тревогой. Я обвела их взглядом, сделала еще один глубокий вдох и коротко, стараясь не вдаваться в эмоциональные подробности, пересказала суть нашего «милого» разговора с главой Тайного департамента.

Выражение лица Брони по мере моего рассказа менялось от недоумения до возмущения, а затем до откровенного ужаса. Госпожа Доротея слушала молча, плотно сжав губы. Когда я закончила, повисла тяжёлая тишина.

— Вот же мерзавец! — наконец протянула подруга. — Ничего у него не выйдет!

— Боюсь, дорогая, такие как он, получают всё, что пожелают, — устало произнесла госпожа Доротея.

Я кивнула, соглашаясь с ней. Нужно было действовать. И действовать быстро, пока Демор не перешёл от слов к делу.

— Мне нужно посмотреть свод законов. Должно же быть что-то! Хоть какая-то лазейка, хоть какое-то упоминание о правах, о защите для женщин, оказавшихся в подобной ситуации.

— Мы не местные, — напомнила мне Броня. — Грубо говоря, пустое место.

— Выход есть всегда, — упрямо повторила я. — Где наша книга с законами?

— Сейчас принесу! — госпожа Доротея быстро пошла к дверям. — Минуту!

Вскоре тяжелый том, пахнущий старой бумагой, лежал передо мной на столе. Броня сидела рядом, нервно перебирая края своего платья. А Доротея с интересом наблюдала за нами.

Я перелопатила разделы о статусе граждан, о правах приезжих, о правилах для зависимых лиц и, конечно, проклятые статьи об «игрушках» и их владельцах. Естественно, нигде не было ни слова о нелегально перемещённых. Мы были первыми. Мы были лакуной, ошибкой в системе.

Но именно это отсутствие и казалось мне единственной надеждой. Если нет правил для незаконно перемещённых , то, значит, нет и законного основания поступать с нами как-то особенно! Значит, к нам должны применяться общие нормы? Или никаких?

И тут я наткнулась на это… Раздел о судопроизводстве. Статья такая-то... Моё сердце замерло, а потом заколотилось с бешеной скоростью . «В случае подачи искового заявления в Верховный Суд Таласии истец получает временный статус защищённого лица до вынесения окончательного решения по делу. Это делается с целью предотвращения любого давления, запугивания или физического воздействия со стороны ответчика или иных заинтересованных лиц, способного повлиять на ход разбирательства или решение суда . ».

Я подняла глаза на Броню и Доротею:

— Если мы подадим в суд иск с требованием определить наш статус. Доказать, что мы не подпадаем ни под какие существующие категории и что нас нужно приравнять к жителям Таласии, раз уж закон молчит. Пока дело будет рассматриваться, мы будем под защитой!

— А ведь это действительно шанс! — согласилась Броня. — Но кто будет представлять наши интересы в суде?

— Я, — в моём голосе зазвучал металл. — На то я и юрист.

Да, это был риск. Огромный риск. Мы открыто бросали вызов системе. Но другого пути у нас просто не было.

На следующее утро мы проснулись, как всегда до рассвета, когда город ещё спал под покровом утренней прохлады. Вскоре кухня наполнилась целым букетом ароматов: первым из которых был, конечно же, аромат свежесваренного кофе, а потом к нему присоединились острый, чуть сладковатый запах маринада и нежный маслянистый дух жарящегося куриного кацу.

Несмотря на внутреннее напряжение, после вчерашнего разговора с Демором и ночного чтения законов, я чувствовала себя довольно бодро. Настроение было боевым. Но кроме этих проблем, у нас имелась ещё и работа. Она тоже требовала внимания, особенно после первого удачного дня. Мы с Броней решили немного увеличить объемы еды, хотя вчерашний ажиотаж был вызван появлением Малыша, а не нашими кулинарными талантами. Уверенности в том, что люди Велуара готовы к новым вкусам, у меня по-прежнему не было.

Когда товар был разложен по корзинам, к нам заглянула госпожа Доротея. Она уже была одета, а на голове старушки, как всегда, красовалась любимая шляпа с пером.

— Готовы? Мы с сэром Реджинальдом ждём!

Наполнив тачку, мы отправились на рынок. Хозяйка не спешила нам рассказывать о своих планах. Но она явно была настроена помочь.

Рынок встретил нас привычной суетой, медленно просыпаясь под утренними лучами солнца. Пока мы с Броней освобождали тачку, госпожа Доротея внимательно осматривала соседний лоток. Закончив с осмотром, она развернулась и молча пошла между рядами. Сэр Реджинальд лениво покачивался в своём ложе, глядя на нас прищуренными зелёными глазами.

— Куда это она? — хмыкнула подруга, провожая старушку недоумённым взглядом.

— Кто ж знает… Наша Доротея особа загадочная, — шутливо ответила я. — Обещала помочь.

К моей огромной радости, к лотку начали подходить люди. Большинство из них были торговцами, работающими по соседству. Они интересовались, что мы принесли вкусного сегодня, и уносили ещё тёплые свёртки с курицей с собой. Это значило, что местные жители распробовали необычную кухню и готовы платить за неё деньги.

Примерно через час вернулась госпожа Доротея. Старушка подошла к лотку и забарабанила пальцами по прилавку, привлекая наше внимание.

— Ну что, девочки? Как идут дела?

— Отлично. Товара осталось совсем немного, — ответила я. — Объёмы нужно увеличивать и значительно.

Доротея довольно кивнула, оглядывая соседний лоток.

— Это хорошо, это очень хорошо. У меня для вас новости, — она подалась вперёд, понизив голос до заговорщического шепота. — Помните, я говорила, что у меня есть одна задумка? Так вот, она удалась. Лоток, который слева от вас, принадлежит старому Касьяну. Мы с ним знакомы сто лет, он ещё моего покойного мужа помнит. Касьян человек сложный, нелюдимый, но честный, — старушка сделала паузу, чтобы мы прочувствовали всю важность момента. — Так вот, я договорилась с ним. Касьян согласен сдать вам в аренду не только свой лоток, но и прилегающую к нему землю. Аж до самого столба!