Приплюснутый опешил, а его дружки захихикали.

— Какие еще, к чёрту, документы?! — процедил он. — Хочешь спокойно торговать — плати! За защиту!

Броня насмешливо фыркнула:

— А от кого вы нас защищать собираетесь? Мы пока ни от кого угроз не видим. Если только от вас.

— По-хорошему, значит, не хотите? — главарь местной шпаны потянулся к банке с краской. — Сейчас я вас самих, как картины разукрашу…

Я тяжело вздохнула, а потом крепко, но без рывка схватила его за грудки и подняла. Приплюснутый повис в воздухе, болтая ногами. Его глаза стали круглыми от шока.

— Мальчик, — спокойным голосом сказала я, глядя ему прямо в лицо. — Не мешай. Мы работаем. С этими словами я так же аккуратно, как и подняла, развернула парня и поставила обратно на землю. Но не лицом к лотку, а спиной. А потом подтолкнула. Приплюснутый полетел вперёд и, зацепившись за соседний лоток, упал.

Второй бандит дёрнулся было вперёд, но Броня припечатала его коленом в причинное место. Он взвыл, сгибаясь пополам, а третий попятился назад, понимая, что ему не выстоять.

— Ну, всё-ё-ё… — прошипел главарь, поднимаясь на ноги. Его лицо пылало. — Готовьтесь… Малыш вас в порошок сотрёт…

Надвинув кепки на глаза, шпана быстро пошла прочь, расталкивая локтями притихших торговцев.

— Эх, дамочки… зря вы так… — к нам подошёл мужчина с седой бородой. — Если Малыш вами заинтересуется, жизни не будет. Изведёт.

— Это ещё что за Малыш? — я, конечно, подозревала, что у рыночной шпаны есть куда более серьёзные покровители. Но что они могли нам сделать? Поджечь лоток? Избить в подворотне?

Торговец сочувственно покачал головой, огляделся по сторонам и понизил голос:

— Мелких негодяев уже давно никто на место не ставил. Но Малыш… Кстати, его так в шутку прозвали. Потому как сам он детина под два метра ростом, плечи шире вашего лотка, а кулачищи такие, что если прилетит, так сразу к праотцам отправишься! Говорят, он раньше то ли борцом был на ярмарках, то ли в доках вышибалой работал, пока не понял, что на рынке “порядок” наводить куда как прибыльнее.

— Вы думаете, Малыш этот на нас внимание обратит? — недоверчиво протянула Броня. — У нас лоток, как коробчонка! И взять нечего!

— Он тут главный по «взносам за спокойствие». И если те трое только языком чесать да на побегушках бегать, то Малыш — парень конкретный. Может взять-то с вас и нечего, да вот только он точно заинтересуется, кто посмел у его шестёрок на пути встать. У нас бывало, что у самых несговорчивых товар весь «случайно» пропадал, или торговое место «внезапно» кому-то другому уходило, а то и просто в тёмном переулке поджидали и так мутузили, что человек потом неделю кости собирал. А вы, считай, Малышу вызов бросили перед всем рынком.

Мужчина тяжело вздохнул и добавил:

— И дело не только в его силе. За ним тоже людишки есть, посерьезнее этих шкетов. Малыш тут не первый год «работает», оброс связями. Многие его боятся и молчат в тряпочку. Он ведь считает, что это его территория, его «кормушка». Так что берегитесь, дамочки.

Торговец вернулся к своему товару, а мы с Броней переглянулись.

— И что теперь делать? — хмуро поинтересовалась подруга. В её голосе не было страха, лишь плохо скрытое раздражение.

— Да что теперь сделаешь? Будем ждать продолжения, — пожала я плечами. — В конце концов, здесь же есть полиция. Если что-то произойдёт, обратимся туда.

Броня скептически хмыкнула, и мы снова взялись за работу.

После визита местных гопников прошло чуть больше часа. Рынок продолжал жить своей обычной жизнью: крики зазывал, стук колёс, лай собак, смех и перебранки торговцев. Я достала из корзины бутерброды, и мы с подругой устроились за прилавком, чтобы перекусить. На свежем воздухе и елось с аппетитом. Броня смела крошки с юбки, потянулась за бутылкой холодного чая и в этот момент я вдруг поняла: что-то изменилось. Словно кто-то невидимый резко приглушил звук. Замолчал говорливый торговец зеленью, стихла перепалка грузчиков… А потом тишина стала нарастать как волна. Смолкли голоса, оборвался женский смех, даже вечно галдящие чайки, кружащие над рыбными рядами, кажется, притихли.

Я осторожно высунула голову из-за прилавка, чтобы посмотреть: какого чёрта происходит. Рынок замер. Взгляды торговцев были устремлены в одну точку, в начало нашего ряда. Покупатели тоже остановились, с любопытством и некоторой опаской вытягивая шеи.

— Матерь Божья… — прошептала Броня, тоже выглянув из-за прилавка. И её реакция была вполне оправдана. — Это что, Малыш?

Сомнений в этом не было. По ряду неспешной уверенной походкой шёл молодой мужчина. Он был высок, как и описывал седобородый торговец, и действительно невероятно широк в плечах. Под чёрной

рубахой с расстёгнутым на пару пуговиц воротом угадывались перекатывающиеся мышцы — сила, выточенная годами тяжелой работы или бесконечных схваток. Двигался мужчина плавно, почти грациозно, как большой хищник, знающий свою мощь. Несмотря на очевидную угрозу, исходящую от его фигуры, Малыш был по-своему привлекателен. Черты лица резкие, почти скульптурные: волевой подбородок, прямой нос, выразительные скулы. Густые, коротко стриженые тёмные волосы открывали высокий лоб. Через этот лоб наискось до виска тянулся белёсый шрам. Уши мужчины были немного деформированными, «помятыми», как это бывает у борцов, проведших не один час на ковре. Но даже эта деталь не портила его, а скорее добавляла суровой мужественности и какой-то дикой, необузданной харизмы. Взгляд Малыша был тяжёлым, внимательным и абсолютно спокойным. Он скользил по прилавкам и людям, не задерживаясь ни на ком конкретно. Но было ясно — от него ничего не ускользает. Мужчина шёл прямо к нашему лотку. И весь рынок следил за ним, затаив дыхание.

Тишина стала почти осязаемой, когда Малыш остановился прямо перед прилавком. Он не спешил говорить, сначала его тяжёлый взгляд пробежался по Броне, потом так же неторопливо осмотрел меня. Было в нём что-то оценивающее, но без явной агрессии. Скорее любопытство, смешанное с лёгким, почти незаметным удивлением. Малыш словно пытался сопоставить то, что ему рассказали, с тем, что видел перед собой. Затем его взгляд переместился на бумажные фонарики, задержался на аккуратно расставленных банках с краской. За спиной мужчины нетерпеливо топтались уже знакомые нам трое парней. «Приплюснутый» криво усмехнулся и подался вперёд, тыча в нас пальцем:

— Вот они, Малыш! Грязные…

Но договорить не успел. Не поворачивая головы, Малыш чуть заметно качнул подбородком в его сторону и бросил коротко, но с такой ледяной властностью в голосе, что подпевала тут же осёкся и попятился:

— Я не нуждаюсь в объяснениях, Гарри. Просто помолчи сейчас.

Голос у Малыша был низкий, с хрипотцой, но слова он произносил чётко и на удивление грамотно, без базарной брани. В его манере держаться, несмотря на очевидную принадлежность к криминальному миру, проскальзывало нечто от человека, знающего себе цену и не нуждающегося в лишней демонстрации силы. Да, Малыш был нагловатым, но в его наглости не было хамства. Мужчина снова перевёл на нас взгляд, и в уголках его губ мелькнула тень усмешки.

— Итак, это вы, те самые девицы, что решили нарушить порядок у меня на рынке?

Вопрос прозвучал без явной угрозы, скорее с плохо скрываемым интересом. Малыш чуть склонил голову набок, продолжая нас разглядывать.

— Только вот «порядок» у вас какой-то странный, — Броня оглядела его внушительную фигуру с ног до головы. — Ваши молодчики больше похожи на шайку мелких пакостников. Они нам угрожали, пытались испортить имущество. Это вы называете «защитой»? Расправляться с теми, кто-то не хочет платить дань непонятно за что?

На мгновение в глазах мужчины мелькнуло удивление, которое тут же сменилось чем-то другим — вниманием и оценкой. Его губы тронула едва заметная, почти хищная усмешка.

— А ты остра на язык, — наконец протянул Малыш с задумчивым любопытством. — Редко кто решается говорить мне такое в лицо.