Мы чуть не свернули антикварный столик и, испуганно захихикав, рухнули на софу. Сэр Рэджинальд, лежащий на ней, недовольно фыркнул и перебрался на прилавок, от греха подальше.

Я прижала документ к груди. Лорд Блэквиль сдержал своё обещание и сделал всё быстро! Это было так приятно, так обнадеживающе! Словно мир, который так часто казался враждебным и непонятным, вдруг хитро подмигнул, дав понять, что и для нас в нём есть место.

С новыми силами и в приподнятом настроении мы отправились на рынок. Сегодня в продаже будут только роллы. Броня пока ещё не знала, какие продукты требуются для остальной уличной еды, поэтому ничего вчера не купила. Но это было не страшно. Мы вполне можем заработать на «Филадельфии». Один день погоды не сделает.

Рынок кипел привычной суетой. По булыжной мостовой гремели повозки, торговцы зазывали покупателей, воздух был пропитан запахами свежей выпечки, специй и морского бриза. Мы миновали мясные ряды, прошли мимо лавок с фруктами и, завернув к своему торговому месту, замерли. Шок был настолько сильным, что, казалось, выбил весь воздух из лёгких. Наш лоток, который мы красили и приводили в порядок, печь, сложенная руками Броньки — всё было разгромлено в пыль . Не просто сломано, а именно уничтожено . От дерева остались лишь мельчайшие щепки, а кирпичи были даже не обломками, а грудой красного крошева, будто по ним проехался тяжёлый каток.

Я почувствовала, как внутри всё сжимается от жгучей обиды и бессильной ярости, но тут же одёрнула себя, вдыхая прохладный утренний воздух.

«Так. Только без паники и истерик.».

Побледневшая Броня стояла рядом, сжав кулаки.

— Это не местная шпана, — вдруг медленно сказала она, пиная уцелевший бумажный фонарик. — Криминал бы не полез к нам. Все уже знают, кто мне покровительствует. Нет, это что-то совсем другое.

Мой взгляд скользнул по груде мусора. Среди щепок и кирпичной крошки я вдруг заметила аккуратно сложенный и придавленный осколком кирпича лист бумаги. Сердце взволнованно ёкнуло. Присев, я подняла его и осторожно развернула.

" Если торговое место будет восстановлено, его постигнет та же участь. Ваши начинания здесь нежелательны и будут пресечены . ».

Я перечитала записку дважды, затем протянула её Броне. Да, подозрения подруги оказались верны. Это было не просто предупреждение, а демонстрация силы. Угроза нашему существованию в Велуаре в качестве самостоятельных женщин.

Пока мы стояли, пытаясь осознать масштаб произошедшего, к нам начали подходить торговцы соседних лотков. Их лица выражали искреннее сочувствие.

— Девочки, да что ж это такое?! — воскликнула пожилая женщина, торгующая овощами. — Кто же посмел такое учинить? Никогда такого на нашем рынке не бывало!

— Неужто хулиганы? — предположил мясник.

— Да какие хулиганы, — тут же возразил молочник. — Никто себе такого не позволит на территории Малыша!

Остальные принялись шумно обсуждать и предполагать, кто мог на это решиться. Лишь мясник участливо обратился к нам:

— Не горюйте, девочки! Поможем! И лоток восстановить, и печь сложить!

— Спасибо вам большое, — поблагодарила я этих неравнодушных людей. — Но пока мы не можем принять вашу помощь. Сначала нужно разобраться, кто это сделал. Иначе всё будет напрасно.

Ещё немного повозмущавшись, торговцы разошлись по своим прилавкам. А Броня неожиданно спокойно произнесла:

— Ладно, что уж тут поделаешь. Но мы же не для того готовили столько роллов, чтобы они испортились! Давай продадим то, с чем пришли!

Я поправила платок и стала выкладывать роллы в корзины. Подруга права. Отступать сейчас, когда у нас на руках товар, было бы глупо. Этот вызов мы должны принять.

Идя по торговым рядам, я чувствовала на себе сочувствующие взгляды. И мне хотелось расправить плечи, потому что не могла выносить чужую жалость. В какой-то момент я заметила, как Броня резко замедлила шаг. И, проследив за её взглядом, увидела ту самую троицу, что так нагло себя вела в первый наш день на рынке. Подруга направилась к ним, а я последовала за ней.

Увидев приближающуюся Броню, «приплюснутый» выпрямился и почтительно склонил голову.

— Мне нужно, чтобы вы кое-что передали Малышу, — спокойно сказала она. — Пусть он вечером зайдёт в антикварный магазин госпожи Пендлтон. Это очень важно и не терпит отлагательств.

— Будет сделано, госпожа! — подобострастно ответил «приплюснутый», после чего зыркнул на своих товарищей. — Чего стоите! Быстро к Малышу!

Лорд Блэквиль разбирался со счетами клуба, когда в кабинет заглянул Мэйсон.

— Ваша светлость, прибыл глава Тайной Канцелярии. И, кажется, он настроен крайне серьёзно.

Блэквиль отложил бумаги и устало взглянул на помощника:

— Принесла нелёгкая… Проводи его в кабинет, Мэйсон.

Феликс Демор вошёл в кабинет и, холодно поздоровавшись, сказал:

— Я пришёл поговорить о ваших отношениях с Антонией.

Блэквиль поднялся и, обойдя стол, опёрся на него, скрестив руки на груди.

— Отношения с Антонией — моё личное дело, лорд Демор.

— Возможно, — язвительно протянул глава Тайной Канцелярии. — Если они личные. Но когда речь идёт о фиктивном покровительстве, то это уже дело государственное, лорд Блэквиль.

Вы прекрасно знаете, что Тайная Канцелярия крайне неодобрительно относится к подобным махинациям. Они подрывают устои общества и приравниваются к мошенничеству.

Я не намерен закрывать на это глаза. Поэтому я хочу, чтобы вы доказали мне, что ваше покровительство истинно, а не является лишь ширмой для каких-то ваших… хм… сомнительных сделок.

— Какие доказательства вам нужны? — Найджел удивлённо приподнял брови.

— Итак… — на лице главы Тайной Канцелярии появилось выражение собственного превосходства. — Истинное покровительство всегда публично. Вы должны регулярно выводить игрушку в свет, представлять её своему кругу, влиятельным знакомым, даже вашей семье. Я ожидаю увидеть свидетельства вашего совместного присутствия на значимых светских событиях, где ваше покровительство будет неоспоримо, очевидно для всех. И, наконец, лорд Блэквиль, истинная связь требует постоянства. Я ожидаю, что игрушка будет неотъемлемой частью вашей повседневной жизни. Я могу по своему усмотрению запросить её присутствие на встречах или проверить, как часто вы проводите время вместе вне публичных мероприятий. Это не прихоть, а наблюдение за истинностью ваших отношений. В противном случае мне придётся инициировать официальное расследование по факту фиктивного покровительства, а это, поверьте, не принесёт вам ничего хорошего.

Блэквиль смотрел на Демора так, словно тот только что предложил ему полететь на Луну верхом на единороге. Брови хозяина клуба взлетели вверх, а затем он вдруг расхохотался.

— Вы сейчас серьезно? — выдавил он сквозь смех, который постепенно утих, сменяясь ледяной яростью. — Это какой-то бред, лорд Демор! Я не обязан перед вами отчитываться о своих отношениях, а уж тем более выставлять напоказ! И вы прекрасно знаете, что «правила», на которые вы ссылаетесь — это пережитки прошлого!

Лицо Феликса Демора не дрогнуло. Его губы изогнулись в тонкой презрительной усмешке.

— Вы можете считать это чем угодно, лорд Блэквиль, — процедил он сквозь зубы. — Но правила, установленные Канцелярией, обязательны к выполнению. И они не были отменены, лишь временно забыты. А теперь правила вновь актуальны. Выбирайте: либо вы исполняете их, либо Тайная Канцелярия начинает свое расследование.

Глава Тайной Канцелярии развернулся, чтобы уйти, но у самой двери остановился.

— И да, лорд Блэквиль, вот ещё что. Когда же мы увидим новых игрушек в Велуаре? Или вам не по силам дело дядюшки? — Демор чуть повернул голову, бросив на Найджела быстрый оценивающий взгляд. — Тогда, быть может, стоит передать его более компетентным людям? Всего доброго.

Домой мы вернулись после обеда, когда на город навалился тяжёлый летний зной. Весь товар был распродан, но радости от этого я не испытывала. Казалось, навалившимся на нас проблемам нет ни конца ни края.