— Правду говорить легко, — хмыкнула Броня, сложив на груди руки. — Как и воевать с женщинами.

— Правду говорить легко... — повторил он слова подруги, словно пробуя их на вкус. — Может быть. Но не всем хватает смелости её высказать. А насчёт «воевать с женщинами»... Война — это когда обе стороны готовы проливать кровь. Мой порядок — просто правила. Не хочешь играть по правилам — просто падаешь с доски.

Меня опять удивила манера его речи. Этот большой человек с кулаками размером с хороший кочан капусты, говорил не как типичный рыночный вышибала или бандит. Он явно обладал интеллектом и был образован.

— Отлично, — насмешливо произнесла Броня, смело глядя Малышу в глаза. — И чего нам ждать? Пожара? Побоев? Или уж сразу перо в бок?

Я замерла, ожидая чего угодно, но он просто смотрел на подругу. Несколько секунд, которые показались мне вечностью. Лицо мужчины было непроницаемым. А потом он просто взорвался смехом. Громким, раскатистым, таким неожиданным, что я даже вздрогнула. Малыш хохотал, запрокинув голову, и все смотрели в нашу сторону с жадным интересом. Перестав смеяться, он как-то странно усмехнулся, после чего сказал:

— Работайте. Никто вас больше не тронет.

Едва заметно кивнув сопровождавшей троице, Малыш развернулся и всё так же не спеша, пошёл обратно. Мы же стояли совершенно сбитые с толку. Это победа или начало новых неприятностей?

Закончив приводить в порядок торговое место, мы с Броней вынесли мусор. А потом, немного полюбовавшись на дело своих рук, отправились за продуктами. Уже завтра утром нужно сделать пробный выход с товаром, чтобы посмотреть, как пойдут продажи. Понравится ли народу то, чем мы надумали его кормить? И готов ли он будет нести нам свои деньги?

Когда всё по списку было куплено и уложено в тачку, мы решили вернуться домой не привычной дорогой, а сделать круг. Хотелось осмотреть окрестности, ведь города никто из нас практически не знал, да и не терпелось обсудить сложившуюся ситуацию.

— Как думаешь, что задумал этот Малыш? — задумчиво произнесла Броня. — Тип он непростой. Я бы даже сказала, очень непростой…

— Не знаю. Но с ним нужно держать ухо востро. Умный, хитрый, образованный… — ответила я, толкая перед собой тачку. — Это заметно по манере изъясняться, по взгляду. В его довольно привлекательной голове не просто проблески интеллекта, а его полное присутствие.

Мы свернули на узкую улочку, петляющую между складами и лавками, где торговля шла менее бойко. Эта часть рынка была ближе к порту, и здесь всё чаще встречались грузчики, крепкие мужчины с деревянными крюками, ждущие работу, или портовые служащие.

— Вот это и подозрительно! — воскликнула Броня. — Где он получил это образование? Удивительно!

— Ну почему же? Возможно, Малыш от природы любознательный, — усмехнулась я. — Вот и занялся самообразованием. Если так, то молодец. Чего уж…

— Много ты таких встречала среди бандитов? — скептически поинтересовалась подруга.

— Да я как бы и бандитов никогда не встречала, — я вспомнила, как попала в этот мир и добавила: — Напавшие на нас в ресторане не считаются. Это другое.

Вскоре мы вышли к широкой набережной. Слева тянулись бесконечные ряды причалов, у которых бок о бок стояли корабли всех размеров и мастей. От небольших рыбацких шхун, пахнущих рыбой и мокрой сетью, до величественных парусников с убранными парусами. Воздух здесь был совсем другим — солёным, пропитанным запахами просмоленной древесины и водорослей. Крики чаек смешивались со звуками жизни порта: стуком молотков, скрипом канатов, гулом голосов. Мы шли не спеша, наслаждаясь открывающимися видами и свежим морским бризом. Солнце искрилось на волнах, лёгкий ветерок трепал волосы.

— Сейчас бы на золотой песочек, с бокалом Prosecco… — мечтательно протянула Броня. — В купальнике в горошек…

— Фу, кислятина твоё Просекко… — скривилась я, на что подруга возмущённо фыркнула:

— Сама ты кислятина! Оно морозное… Вот так я чувствую.

— Придётся забыть. Хотя, возможно, здесь и имеется какой-то аналог. Саке ведь нашлось.

Мне на золотистый песочек тоже хотелось. Но, скорее всего, покажись мы здесь в купальниках, прилетит так — не расхлебаешь.

Пройдя ещё метров пятьдесят, мы оказались у части набережной, где стояли большие грузовые суда. Я никогда не видела настолько близко такие массивные корабли. Они казались неповоротливыми, их борта были исцарапаны и потёрты. И оставалось только догадываться, сколько морей ими пройдено. У одного из таких гигантов кипела работа: сверху медленно опускались белые объёмные тюки, а внизу их принимали грузчики. Разгрузка шла размеренно, почти механически. Десятки мужчин двигались синхронно, подхватывая груз и сваливая его в аккуратные штабеля на причале. Никто не переговаривался, не смеялся. Слышались только приглушённые шаги, скрип лебёдки и шорох волочащихся по земле тюков. Рабочие были с голыми торсами, в свободных штанах, их лица закрывали широкополые соломенные шляпы. Я обратила внимание, что загорелую кожу мужчин покрывала портовая пыль и какой-то странный ворс. Да они, похоже, разгружают хлопок!

У одного из грузчиков, молодого парня, который как раз принимал очередной мешок, я заметила на левом запястье узкую полоску грубо, серой ткани. И когда он поднял руку, чтобы поправить сползающий с плеча тюк, она слегка съехала, приоткрывая покрасневшую кожу. Это было похоже на то, будто её что-то долго сдавливало или натирало. Внутренний голос настойчиво зашептал, что я вижу то, чего не должна была. Мой взгляд метнулся к запястьям других рабочих, и всё внутри похолодело. У всех мужчин были подобные повязки… А ещё меня напрягло, что грузчики работают без обычных шуток, ругани и разговоров. Всё проходило в каком-то гнетущем молчании.

— Эй, вы! Чего уставились? Что вам здесь нужно? Нечего тут вынюхивать! Идите своей дорогой!

Из-за лоснящихся потом спин рабочих показалась высокая фигура. Это был мужчина средних лет в тёмной одежде и высоких начищенных сапогах. Он смотрел на нас цепким недовольным взглядом, засунув руки в карманы.

— Где это написано, что на корабли смотреть нельзя? — возмущённо поинтересовалась Броня. — Или у вас тут какие-то секреты?

Мужчина нахмурился ещё сильнее, его лицо стало каменным.

— А хоть бы и так. Ну-ка, пошли отсюда! — процедил он, медленно приближаясь. — Не то я могу вам помочь.

— Бронь, давай уйдём! — тихо, но настойчиво сказала я, увлекая подругу за собой. — Не связывайся!

Что-то во всём этом было не так, и не стоило привлекать к себе лишнего внимания.

— Ты чего? — подруга удивлённо взглянула на меня, когда мы отошли на приличное расстояние. — Чтобы он нам сделал? Тоже мне…

— Слушай, похоже, этих рабочих держат в кандалах! — я, наконец, высказала свои подозрения. — Я заметила на их запястьях одинаковые серые тряпки. У одного парня она съехала, а под ней следы! Будто от оков!

— Да? — Броня несколько минут шла молча, а потом вдруг сказала: — А ведь из того корабля разгружали хлопок… Понимаешь, к чему я веду?

Я понимала.

Госпожа Доротея встретила нас у дверей магазина. Они с сэром Реджинальдом сидели на ажурной скамье и наблюдали за прохожими.

— Ну, как дела? — старушка поднялась нам навстречу. — Всё сделали?

— Всё, — кивнула я. — Завтра можно начинать торговлю.

— Отлично! Значит, мы с сэром Реджинальдом первые попробуем ваши деликатесы! — хозяйка радостно потёрла руки. — Эх, хорошо, что я именно вас пустила на квартиру! Люблю вкусно поесть!

Она подхватила корзину с котом и, открыв дверь, уже было подняла ногу, чтобы переступить порог, но тут Броня сказала:

— Госпожа Доротея, сегодня мы познакомились с Малышом.

Старушка резко повернулась.

— К вам сам Малыш подходил? О, как быстро подсуетились!

— Сначала его шпана, — подруга в двух словах рассказала, что предшествовало появлению рыночного авторитета. — Ну а потом и сам главарь пожаловал.