— Очень интересная вырисовывается история… — процедил сквозь зубы Блэквиль. — Ловус заявил, что выплатил «игрушке» приданое и отпустил на вольные хлеба. Он решил жениться.

— Это легко проверить, — задумчиво произнес Мэйсон, но тут же нахмурился. — Однако обвинять главу Тайного департамента — дело крайне опасное. У Демора прямой доступ к королю, и Его Величество весьма благосклонен к нему. Нам нужны железные доказательства, иначе мы все рискуем оказаться в очень неприятном положении.

— Для начала нужно решить, что делать с ними, — лорд Блэквиль кивнул в нашу сторону.

— Мы можем уйти работать в трактир сестры вашей экономки. Миссис Дроп, — пожала плечами Броня. — Не думаю, что это противоречит решению Совета. Экономка не член клуба, а значит, её помощь не считается нарушением.

— Работа в трактире — не нарушение, — подтвердил Блэквиль, пробежавшись взглядом по документу. — И как бы оно ни было, вы всегда можете рассчитывать на мою помощь.

— Надеюсь, всё, что вы услышали здесь, останется между нами? — многозначительно поинтересовался Мэйсон. — Сейчас вам нужно быть очень осторожными.

— Мы женщины порядочные, — с гордостью заявила Броня. — Могли бы и не спрашивать.

— Вот только наша безопасность под вопросом, — добавила я. — Кто знает, что у лорда Демора в голове?

— Думаю, с этим не будет сложностей, — успокоил меня лорд Блэквиль. — Совет будет пристально наблюдать за вами.

На следующее утро миссис Дроп вручила нам два увесистых конверта.

— Ваше жалованье, — на лице женщины появилось недовольное выражение. — Даже месяца не проработали, а денежек нагребли! За какие это заслуги? Собирайтесь, отведу вас к сестре! Слава Богу, теперь не будете маячить у меня перед глазами!

Мы быстро собрали свои немногочисленные вещи, попрощались с Лорой и слугами и покинули «Золотую луну». Если честно, мне даже было немного жаль. Я уже успела привыкнуть.

Трактир "Сытый гусь" располагался в оживленном торговом квартале, прямо на пересечении двух широких улиц. Казалось бы, отличное место, но стоило нам подойти ближе, и я оказалась неприятно удивлена.

Вывеска покосилась, краска на ней облупилась настолько, что гусь больше напоминал ощипанную курицу. Окна первого этажа были грязными, а на стенах красовались трещины. Деревянные столбы, подпирающие навес над входом, прогнили у основания. Когда мы вошли в трактир, в нос ударила смесь затхлости, прокисшего пива и подгоревшего жира. Я невольно поморщилась, заметив, как Броня прикрыла нос рукавом.

— Марта! Тащи свой зад сюда, я привела помощниц! — крикнула миссис Дроп.

Из кухни выплыла грузная женщина в засаленном переднике. Её растрепанные рыжие волосы были кое-как собраны в пучок, а в руке она сжимала кружку с пивом.

— А-а-а… явились! — прогрохотала она басом. — Давайте-ка на кухню!

Кухня повергла меня в ужас. В раковине громоздилась гора немытой посуды, на полу валялись очистки, а по углам сновали тараканы. От очага несло гарью, и я заметила, как по его задней стене стекает жир вперемешку с копотью.

— Не робейте, девоньки! — Марта хлопнула меня по плечу. — Работы немного: готовка, уборка, подача. Справитесь!

Мы с Броней переглянулись. После идеальной чистоты кухни «Золотой луны» эта кухня казалась настоящим адом. Но выбора у нас не было: нужно было где-то затаиться.

— Что, не нравится? — хмыкнула Марта, заметив нашу реакцию. — Цацы какие!

— Нужно срочно убрать этот свинарник, — прошептала я Броне. — Иначе мы тут подхватим какую-нибудь заразу.

Хозяйка трактира, услышав мои слова, громко расхохоталась:

— Чистюли, значит! Ну-ну... Мойте, мойте! К вечеру все равно снова грязь будет!

Миссис Дроп, посмеиваясь, ушла, а мы взялись за работу. Сначала натаскали с улицы воды в большую бочку, стоящую в углу. А потом я распахнула окна настежь: затхлый воздух был пропитанным запахами прогорклого жира и подгоревшего мяса. Кухня нуждалась в проветривании. Броня занялась очагом. Она выгребла золу, отскоблила решетки от нагара. Я же взялась за столы и разделочные доски. Годами въевшаяся грязь поддавалась с трудом. Пришлось использовать горячую воду с песком и золой, чтобы отчистить все темные пятна. Марта наблюдала за нами с усмешкой, но когда я добралась до кастрюль, не выдержала:

— Эй, полегче! Это же медь, ее так драить нельзя!

— Можно, — отрезала я, продолжая работу. — Ничего с ней не случится. Через час очищенные солью и уксусом кастрюли сияли как новые. К вечеру мы с Броней не чувствовали ни рук ни ног. Но зато на кухне царил порядок. Теперь здесь можно было готовить без опаски.

— Ну и дела! — удивлённо воскликнула Марта. — Моя кухня никогда не была такой чистой! Что ж, вы заработали ужин!

Она плеснула нам в тарелки какую-то похлёбку жуткого вида и положила по куску чёрствого хлеба.

— Всё, что осталось от завтрака! Сегодня в трактире выходной, а завтра нужно приготовить большую кастрюлю гороховой похлёбки и овощное рагу!

Марта вышла из кухни, а мы с Броней вылили холодную жижу в помойное ведро. Есть это было попросту невозможно. Засунув хлеб в карман, я тяжело вздохнула:

— Нужно самим браться за готовку. Иначе помрём с голода.

В кухню снова вошла хозяйка трактира.

— Поели? А теперь пошли, покажу ваши комнаты. Наверху есть свободная каморка. Не хоромы, конечно, но других у меня нет.

Поднявшись по скрипучей лестнице, мы оказались в узком коридоре. Марта толкнула первую дверь от лестницы:

— Вот здесь будете жить. Белье в сундуке, клопов травила на прошлой неделе.

Комнатка была крохотная. В ней с трудом помещалась кровать, тумбочка, сундук и колченогий стул. Но после изнурительного дня даже эта убогая обстановка казалась раем.

— М-да… — Броня полезла в сундук и, поморщившись, брезгливо развернула простынь. Ткань была застиранной до серости, с желтоватыми разводами и заплатками. Кое-где виднелись дыры, небрежно зашитые грубыми стежками. От белья пахло сыростью и чем-то затхлым.

— Похоже, эта простынь, как и её напарница, пережили немало, — пробормотала я, разглядывая потрепанную наволочку. На ней красовалось бурое пятно неизвестного происхождения. — Нам предстоит грандиозная стирка.

Мы прямо в одежде улеглись в кровать, брезгуя соприкасаться кожей с одеялом. Ничего: придётся помучиться первое время, пока не добьёмся хоть какого-то подобия комфорта.

Марта разбудила нас на рассвете. Мы умылись холодной водой и спустились в кухню. Хозяйка трактира вскипятила чайник и налила в кружки заварку, больше похожую на ту самую жидкость, из-под осла.

— Пейте чай и беритесь за работу. Вскоре в трактир начнут заглядывать люди. А мне их нечем кормить! Есть-то умеете готовить?

— Умеем, — кивнула я, жуя вчерашний сухарик.

— Вот и хорошо. А я пойду на рынок, после чего загляну к дочери! Отнесу внуку гостинцы! — заявила Марта, открывая небольшую дверцу за очагом.

— Это кладовая. Здесь продукты.

Как только хозяйка трактира ушла, мы с Броней осмотрели комнату с припасами. Там обнаружились мешки с мукой, крупами, связки лука и чеснока, соленое мясо, копченые рёбрышки и несколько кочанов капусты.

— Что ж, — я закатала рукава. — Давай приготовим нормальную еду. Броня растопила очаг, а я замесила тесто на хлеб и пироги. Пока оно подходило, мы нареза́ли мясо, лук и капусту для начинки. Через час по кухне поплыл аромат свежей выпечки: румяные пироги с мясом и капустой заняли свое место на деревянных подносах.

В большом котле булькал наваристый суп из копченостей с перловкой и овощами. На сковороде шкворчала яичница с луком — самый простой, но сытный завтрак для ранних посетителей. В кастрюле тушилось жаркое. Через несколько часов вернулась Марта и, принюхавшись к ароматам, тут же бросилась в кладовую. Через минуту оттуда раздался её возмущенный голос:

— Да вы что натворили?! — женщина выскочила оттуда, возмущённо размахивая руками. — Сколько муки извели! А мясо? А масло! Вы в своем уме? Это ж на неделю запасов хватило бы, если экономно!