— Так… так… «Не обременённые лишним имуществом.» значит… Ага, хорошо… Не люблю хлам… — продолжала изучать моё объявление странная старушка. — Защитим от воров… Нет. Так не пойдёт. Замени «воров» на «хозяина рыбной лавки», и я возьму вас к себе!

— Что это значит? — я улыбнулась ещё шире.

— Сэр Реджинальд уж очень любит воровать селёдку в лавке по-соседству. Торговец грозится пустить его на колбасу! Кот в корзине возмущённо булькнул, перекатываясь на другой бок. И старушка вдруг хрипло рассмеялась.

— Шучу я. Шучу. Деньги есть комнату оплачивать?

— Есть! — я закивала, отчаянно надеясь, что это и есть то самое спасение из дыры Марты.

— Ну, тогда пошли, покажу свои хоромы, — старушка ещё раз окинула меня внимательным взглядом. — Справная какая… Наверное, готовить умеешь хорошо?

— Никто не жаловался, — ответила я, следуя за старушкой.

— Меня зовут госпожа Доротея Пенделтон. А тебя? — она посмотрела на меня через плечо.

— Антония, — не знаю почему, но чувствовала, что эта необычная особа — хороший человек.

Мы свернули с главной площади на более узкую тихую улочку. Шум и сутолока рынка постепенно остались позади. Тяжёлые запахи рыбы стали рассеиваться, сменяясь более резким запахом угольного дыма и слабым сладковатым ароматом из близлежащей пекарни. Здания здесь были выше, более однообразные, с кирпичными фасадами. Прохожие двигались чуть более размеренно, не так торопливо, как рыночная толпа. Вскоре мы с госпожой Доротеей подошли к небольшому магазинчику, витрина которого была заполнена хаотичным нагромождением предметов. Здесь виднелись и серебряные подносы, и стопки книг в кожаных переплетах. А ещё напольные часы с огромным маятником и фарфоровые статуэтки. Над дверью висела вывеска с красивой надписью «Антикварная лавка Пендлтон».

— Проходи, Антония, — пригласила меня госпожа Доротея, повернув в замке ключ. — Это мой магазин. Здесь я и живу.

Когда я переступила порог лавки, над дверью мелодично звякнул колокольчик. Мои глаза восхищённо расширились. Какое волшебное место!

В воздухе витал особый аромат — смесь полироли для дерева, старых кожаных переплетов и легкого запаха лаванды. Небольшие пучки я заметила в складках тяжёлых портьер и в вазочках на пузатом комоде. Сквозь затянутые тонкими кружевными занавесками окна, просачивался приглушённый свет, играя в гранях хрустальных бокалов. Они словно солдаты выстроились ровными рядами в дубовом серванте. Медные канделябры, начищенные до блеска, отражали тонкие солнечные лучики, бросая тёплые блики на стены, оклеенные тёмно-зелёными обоями. В глубине комнаты виднелся массивный камин с замысловатой чугунной решеткой. На его мраморной полке выстроились изящные фарфоровые статуэтки пастушек и кавалеров в напудренных париках. Рядом тикали не менее десятка часов разных размеров — от крошечных каминных до внушительного напольного хронометра с латунным циферблатом. Вдоль стены тянулись деревянные стеллажи, уставленные книгами в кожаных переплетах. Между ними находились стеклянные витрины с самыми необычными коллекциями: веера из слоновой кости, миниатюрные портреты в эмалевых рамках, старинные компасы и подзорные трубы. В углу устроился секретёр с откидной крышкой, усыпанный множеством ящичков. На его поверхности стоял массивный серебряный чернильный прибор с павлиньим пером. С потолка свисала изящная люстра с хрустальными подвесками. А в самом дальнем углу виднелась винтовая лестница из черненого металла, ведущая на второй этаж.

— Чего здесь только нет! — восхищённо воскликнула я, рассматривая старинные вещи. — Пещера Аладдина!

— Антония, эта лавка — она как живое существо, — старушка провела морщинистой рукой по полированной поверхности секретёра. — Мой отец открыл её ещё до моего рождения. Я выросла среди таких вещей… Каждая из них хранит свою историю. Вот, например, этот ларец для важных бумаг из палисандра. Он принадлежал самой королеве Матильде. С ним произошла забавная история. Её Величество обожала пирожные и вместо документов держала в ларце свои любимые засахаренные фиалки. И вот однажды во время важного приема иностранных послов ларец случайно упал прямо посреди торжественной речи о военном союзе. Вместо секретных бумаг на пол посыпались фиалки! Но королева, не растерялась! Она объявила это новой традицией дипломатии — осыпать гостей цветами в знак особого расположения. С тех пор несколько лет подряд монархи соседних стран держали в своих кабинетах коробки с засахаренными цветами, считая это верхом политического этикета. Госпожа Доротея тихо рассмеялась:

— А потом ларец попал к моему отцу. Вместе с последней засохшей фиалкой на самом дне… Я не продам его ни за какие деньги.

Как же мне всё здесь нравилось! Даже эта наивная история о засахарённых фиалках! Броня точно будет в восторге!

— Мои комнаты, находятся наверху, — продолжала тем временем госпожа Доротея. — Я делю их с сэром Реджинальдом. А вот эта дверь ведёт в пристройку, которая сдаётся.

Хозяйка лавки раздвинула портьеры, демонстрируя мне проход. Пройдя через узкий коридорчик, мы оказались в уютной кухне. В углу буфет с посудой, на аккуратной плите поблёскивает боками начищенный медный чайник, у окна небольшой стол. Господи, это что сон? Мне казалось, что стоит закрыть глаза и постоять вот так минуту — всё исчезнет. Две спальни, примыкающие к кухне, тоже оказались светлыми и чистыми. В каждой из них имелись узкая кровать, комод, платяной шкаф и тумбочка.

— Здесь есть отдельный вход с улицы, — добавила госпожа Доротея, кивнув на закрытую дверь, рядом с очагом. — Нравится?

— Вы даже не представляете насколько! — воскликнула я, поворачиваясь к старушке. — Сколько вы хотите за комнаты?

Названная госпожой Доротей сумма была приличной, но мы с Броней вполне могли себе позволить эту квартирку. Тем более сидеть, сложа руки никто из нас не собирался. Я сразу же дала хозяйке задаток и помчалась обратно в трактир, чтобы обрадовать подругу. Мне не хотелось оставаться в этом ужасном месте ни минуты!

Когда я вернулась в трактир, там разворачивалась настоящая драма. Броня, с пылающими щеками, стояла посреди кухни, скрестив руки на груди, а напротив неё возвышалась грузная фигура хозяйки трактира. Уперев руки в бока, Марта буравила подругу недобрым взглядом.

— Мыться они удумали каждый день! Это ж, сколько мыла на такие-то размеры нужно?! Верни немедленно кусок! Или…

Марта замахнулась на Броню половником, но та, с ловкостью, увернулась и схватила с подноса пустой медный кувшин.

— Ах ты дрянь! — взревела хозяйка, неуклюже бросаясь вперёд.

Броня, как заправский фехтовальщик, отразила атаку половника кувшином. Звон металла эхом разнёсся по залу. Постояльцы, забыв о еде, столпились за моей спиной, пытаясь заглянуть на кухню.

— Получай, зараза! — Броня вдруг сняла с ноги башмак и принялась охаживать Марту почём ни попадя. — Сейчас будет тебе и мыло, и шампунь и скраб с абрикосовыми косточками!

Хозяйка попятилась, шаря рукой по столу и я заметила как она нащупала скалку. Ну, уж нет! Я тут же подставила ей подножку, и, взмахнув руками, Марта приземлилась прямо в бочку с квашеной капустой.

— Помогите! — вопила она, размахивая толстыми ногами в воздухе. — Убивают! Ой, мамочки!

— Собирай вещи, — я повернулась к Броне. — Мы уходим отсюда.

— Было бы что собирать! — подруга растолкала любопытных и бросилась наверх. Вскоре она уже стояла в зале трактира с нашим немногочисленным скарбом.

— Кому вы нужны?! Приживалки! — надрывно кричала из кухни Марта. — Не наши вы! И нет вам места здесь! Под мостом сдохнете!

— Прощай, жадная Марта! — весело крикнула Броня. — Надеюсь, капустный рассол пойдет тебе на пользу! И уж лучше сдохнуть под мостом, чем от грязи в твоём клоповнике!

Под дружный хохот и одобрительные возгласы немногочисленных посетителей мы гордо прошествовали к выходу. Кто-то из матросов даже присвистнул нам вслед.