Впервые — Письма к Анне Тесковой, 1969. С. 130-131 (с купюрами). СС-6. С. 429. Печ. полностью по кн.: Письма к Анне Тесковой, 2008. С. 235–237.
71-35. В.В. Рудневу
Vanves (Seine)
33, Rue J<ean->B<aptiste> Potin
3-го Октября 1935 г.
Милый Вадим Викторович,
Вот корректура[1326].
Важнейшие пункты:
Стр<аница> 1 — прошу оставить поддержание, к<отор>ое здесь значит поддержка и являет собою сознательную игру слов.
Стр<аница> 2 самый низ — неясен шрифт, прошу проверить.
Стр<аница> 3 середина: Михаил Иваныча Покровского[1327]: м<ожет> б<ыть>придется заменить Иваныча, ибо речь о впоследствии знаменитом Михаиле Покровском (кажется, советском историке, во всяком случае известном коммунистическом деятеле), к<отор>ый и был Валерииным женихом. Мне помнится — Иваныч, но м<ожет> б<ыть> Михайлыч, выясню и тотчас же извещу.
Стр<аница> 3. Потом, чтобы успокоить читателя, обнаружилось… чтобы успокоить читателя прошу взять в скобки, тогда — ясно. (Отметила на полях, последите, пожалуйста.)
Стр<аница> 7 спасибо за незазубренный рубль. Заменила ОТТОЧЕННЫМ[1328].
Перед ангелами прошу пропуск, ибо новая тема и главка.
То же перед: Вечерами, сначала…
Очень важное на 8 стр<анице> gar treu, а не war[1329], как Вы думали, ибо полный текст гётевского стихотворения такой:
Es war ein K*nig im Thule
Gar treu bis an sein Grab
[1330] (gar — значит: очень, весьма, сильно. Нельзя опечатки, ибо стихотворение — классическое).
_____
Почему Вы убрали: Ванв, 1934 г.[1331] Читатель всегда радуется времени и месту, а автору это — необходимость.
А что же со стихами?[1332] Чем не подошли? Неужели неясно? Или «революционно»? Ведь та*к сейчас открыто говорит три четверти эмиграции. Я эти стихи читала в Фавьере самой разнообразной публике и они никого не задели и всех взволновали — и все поняли.
Умоляю к 15-му — немножко раньше — аванс к терму, я абсолютно обнищала с переездом. Если можно — 300 фр<анков>. Без них пропаду.
Сердечный привет и спасибо за внимание, корректуру.
МЦ.
Мура без его ведома перевели через класс за отличные успехи. Сидит и учит английские стихи.
<Приписка на обороте листа:>
Восстановите gar, боюсь, что выйдет недоразумение.
Впервые — Надеюсь — сговоримся легко. С. 85–87. Печ. по тексту первой публикации.
72-35. Б.Г. и Е.И. Унбегаун
Vanves (Seine)
33, Rue Jean-Baptiste Potin
8-го Октября 1935 г.
Дорогие Унбегауны!
Смотрели вас и в Марселе и на Лионском вокзале — тщетно[1333]. Затем ежедневно вспоминали — и тоже тщетно. Затем звонили Littr* 55-39 (утром) — всё с той же тщетой. Вы точно провалились в глубокую ямину (Борм, старый скелет или Силен, топчущий виноград)[1334].
Наконец — пишу.
Свободны ли вы в воскресенье? (13-го, тьфу, тьфу!) Так, чтобы надолго? К 4 ч<асам>, чтобы пойти в соседский парк Falleray (от нас в 5 мин<утах>), а если плохая погода — просто пить чай и потом ужинать, а потом слушать T.S.F.[1335] или граммофон, и показывать карточки, и вспоминать Фавьер.
Самый простой маршрут: на метро до Mairie d’Issy (последняя остановка), вылезши — мимо кафе, где стоянка такси[1336], по улице вверх и всё вверх пока не завидите слева большого белого дома 29, rue Barb*s, не доходя до него повернуть налево и по первой большой пересекающей улице (Avenue de Clamart) несколько шагов влево. Наш дом с правой ее стороны, угольный (угол Av<enue> de Clamart и J<ean->B<aptiste> Potin) с двумя нумерами: 33 и 65. Входите в угрюмого вида дверь по мрачнейшей лестнице 2-ой эт<аж>, правая дверь — стучите. — Всё. —
Будьте в 4 ч<аса>, чтобы успеть погулять — и непременно надолго, до позднего вечера, потому что «на время не стоит труда»[1337].
Жду, верней — ждем — ответа, надеюсь (=емся) — утвердительного. Если спутаетесь, спрашивайте Av<enue> de Clamart, а не J<ean-> B<aptiste> Potin, к<отор>ую никто не знает.
Самый сердечный привет от нас всех.
Ждем.
МЦ.
<Приписка на полях:> Непременно ответьте и непременно: да.
Впервые — Марина Цветаева в XXI веке. 2011. С. 255. Печ. по тексту первой публикации.
73-35. Ю.П. Иваску
Vanves (Seine)
65, Rue J<ean->B<aptiste> Potin
11-го Октября 1935 г.
Если письмо действительно затерялось — потеря невозвратная, ибо в нем был негатив Гронского у подножья Белла-Донны. Молчите об этом, ибо родители даже не знали, что он у меня остался, — да и остался случайно: я отдавала увеличивать (для них) ряд его карточек, все негативы вернула, а этот случайно застрял[1338].
А заказным я не послала — вот почему: Ваша марка (как и сегодняшняя: возвращаю обе) оказалась недействительной, ибо просроченной (срок — 6 месяцев) и мне бы сразу пришлось платить 3 фр<анка>, а я этого не могла. Вот и положилась — на почты: французскую и эстонскую. Очень печально, тем более, что снимок был отличный: юноша у горного (ледяного, снежного) озера, над ним — Белла-Донна. Лицо — веселое, горячее, обожженное снегом: тёмное.
В том письме я просила Вас отозваться немедленно, чтобы я не успела выйти из строя мыслей о Гронском. Была его краткая биографиях[1339] с рядом показательных случаев. Родословная. Физический портрет. Письмо, если Вы его любите. для Вас — незаменимое — и невосстановимое, как тот негатив. Обратно не пришло — и конечно не придет.
_____
У Гронского-отца (тоже писала) был удар, даже два, один на Пасху, другой летом, сейчас он в санатории и, в общем — конченый человек, во власти первого сильного волнения. Ему даже запрещена карточка сына. Книгой ведает мать — и книга выйдет.
Мать лепит его большую голову — по прежним своим работам — и карточкам. Он, но — собирательный, основной, и — жёстче, чем в жизни. Он — че*рт, не он — выражений. Да этого должно быть скульптура дать не может. Можно будет добыть — для Вас, если очень захотите. Но так как она — нищая придется оплатить отливку. Не думаю, чтобы это превзошло средние возможности. Лепит она его в терракотовом пластилине: живом цвете и материале.
