Уже сейчас ужас от веселого самодовольного советского недетского Мура — с полным ртом программных общих мест — уже и сейчас нелады из-за С<ергея> Я<ковлевича>, Али, газет <подчеркнуто дважды>, но здесь за меня — все-таки — школа, здесь — уважают мать…
Мне говорят: а здесь — что*? (дальше).
— Ни-че-го. Особенно для такого страстного и своеобразного мальчика — иностранца. Знаю, что отчуждение все равно — будет, и что здешняя юношеская пошлость отвратительнее тамошней базаровщины, — вопрос только во времени: там он уйдет сразу, здесь — оттяжка…
(H* дал мне Бог дара слепости!)
_____
Та*к, тяжело дыша, живу (не-живу).
То, встав утром радостная: заспав! — сразу кидаюсь к рукописи Царской Семьи (поэма, дописанная до половины и брошенная 5 лет назад, ныне — возобновленная), то — сразу вспомнив — * quoi bon?[1564] все равно не допишу, а — допишу — все равно брошу: в лучшем случае похороню за*живо в каком-нибудь архиве: никогда не смогу перечесть! (не то, что: прочесть или — напечатать)…
С<ергея> Я<ковлевича> держать здесь дольше не могу — да и не держу — без меня не едет, чего-то выжидает (моего «прозрения») не понимая, что я — такой умру.
Я бы на его месте: либо — либо. Летом — еду. Едете?
И я бы, конечно, сказала — да, ибо — не расставаться же. Кроме того, одна я здесь с Муром пропаду.
Но он этого на себя не берет, ждет чтобы я добровольно — сожгла корабли (по нему: распустила все паруса).
Всё думаю, что сделала бы на моем месте Сельма Лагерлёф или Сигрид Унсет, которая (которые) для меня — образец женского мужества. — Помните, в сказке, Иван-Царевич на раздорожье: влево поедешь — коня загубишь, вправо поедешь — сам пропадешь.
Мур там будет счастлив. Но <подчеркнуто трижды> — сохранит ли душу живу (всю!)
Вот франц<узский> писатель Мальро[1565] вернулся — в восторге. М<арк> Л<ьвович> ему: — А — свобода творчества? Тот: — О! Сейчас не время…
Сколько в мире несправедливостей и преступлений совершалось во имя этого сейчас: ЧАСА — СЕГО!
— Еще одно: в Москве жить я не могу: она — американская. (Точный отчет сестры).
С<ергей> Я<ковлевич> предлагает — Тифлис. (Рай). — А Вы? — А я — где скажут: я давно перед страной в долгу.
Значит — и жить не вместе, ибо я в Москву не хочу: жуть! (Детство — юность — Революция — три разные Москвы: точно живьем в сон, сны — и ничто не похоже! всё — неузнаваемо!)
_____
Вот — моя ли*чная погудка…
О лете — не знаю ничего. Туда, на Юг — не хочется: не было места, где работать (я там почти ничего не сделала) — очень трудные бытовые условия — и не будет моих друзей Унбегаунов: они, счастливцы, едут в Чехию в командировку (ждите подарков!)
Но С<ергей> Я<ковлевич> страстно хочет — именно на Юг. Всегда* так.
_____
Больше всего бы мне хотелось — к Вам в Чехию — навсегда. Нашлись бы спутники, обошла бы пешком всю Чехию, увидела бы за*мки, старые городки… А — лес!!! А — Вы!!! Дружба — с Вами! (Меня ни один человек по-настоящему не любит.)
Мне бы хотелось берлогу — до конца дней.
В следующий раз опишу свой инцидент с Керенским[1566]. Пока же целую и тороплюсь опустить.
Пишите!
МЦ.
Впервые — Письма к Анне Тесковой, 1969. С. 137–139 (с купюрами). СС-6. С. 436–437. Печ. полностью по кн.: Письма к Анне Тесковой, 2008. С. 250–253.
25-36. В.В. Рудневу
Vanves (Seine)
65, Rue J<ean->B<aptiste> Potin
3-го апреля 1936 г.
Милый Вадим Викторович,
Когда Вам нужна рукопись о Кузмине?
Я сейчас так вовлеклась в свою большую поэму[1567], что без срочной — или по*лу-срочной — необходимости не выберусь. (Мне ведь ее нужно переписывать.)
Кроме того, мне необходимо ее — до напечатания — в целях заработка прочесть. Когда — номер?
Если нужны и стихи — известите.
_____
В книге К<ерен>ского — ничего нового, но мне нравится общий (человеческий) тон, а кроме того — она мне вроде сводки.
Большое Вам за нее спасибо: обернула — и скоро верну.
Итак, жду весточки и сердечно приветствую.
МЦ.
М<ожет> б<ыть> увидимся на Лифаре?[1568]
<Приписка на полях:>
PS. Если обнаружите меня на Лифаре (ложа № 2) окликните, пожалуйста, а то ведь я — слепая.
Впервые — Надеюсь — сговоримся легко. С. 96–97. Печ. по тексту первой публикации.
26-36. В.В. Рудневу
Vanves (Seine)
65, Rue J<ean->B<aptiste> Potin
12-го апреля 1936 г., первый день Пасхи
Христос Воскресе, милый Вадим Викторович,
Что же Вы меня обманули? Или — забыли?
В пятницу я ждала Вас. По условленному, с 4 ч<асов> и даже до 7 ч<асов>, и был даже пробный кулич.
И Мур ждал, т. е. на каждый стук выбегал.
Надеюсь, что Вы здоровы, и неприход — случайный.
Только что закончила свое о Бальмонте[1569] — для вечера «Поэту — писатели» (хорошее — название!) — минут на 15 чтения.
Вчера стояли с Муром в нашей трубецкой Кламарской церкви[1570], верней — перед нею — и вспоминали, как лет пять подряд стояли та*к — с Бальмонтом.
И вдруг сгорел — заполыхал и прополыхал — большой одинокий рыжий фонарь в черном кусту.
— Жду весточки.
МЦ.
Впервые — Надеюсь — сговоримся легко. С. 97. Печ. по тексту первой публикации.
27-36. А.Э. Берг
Vanves (Seine)
65, Rue J<ean->B<aptiste> Potin
12-го апреля 1936 г., первый день Пасхи.
Христос Воскресе, дорогая Ариадна!
Жду весточки.
Надеюсь, что переезд совершён[1571] и завершён и вообще очень по Вас соскучилась.
Вчера получила милейшее — сердечное и деловое (а это — редкость!) письмо от О<льги> Н<иколаевны>[1572].
Думаю, что мой вечер в Брюсселе состоится в конце мая.
Ваши книги — целы и здоровы.
От души обнимаю Вас и детей. (Я наверное очень не понравилась Вашему мужу, — да оно и понятно: я тогда так неожиданно ворвалась.) Пишу по старому адр<есу>, ибо нового не знаю.
Мур дружески жмет руку девочкам. Он их — любит.
МЦ.
Впервые — Письма к Ариадне Берг. С. 55. СС-7. С. 459. Печ. no СС-7.
28-36. В.В. Рудневу
Vanves (Seine)
