50-35. В.В. Рудневу
Vanves (Seine)
33, Rue J<ean->B<aptiste> Potin
21-го июня 1935 г.
Дорогой Вадим Викторович,
Мне вчера не удалось подойти к Вам, потому что Вас всю «большую перемену» загораживала г<оспо>жа Федотова[1231]. — Я несколько раз пыталась.
Две просьбы:
1) Выслать мне гонорар за стихи (я ведь наскребаю на train de vacances[1232])
2) Написать Ваше впечатление о Чорте, применительно к Совр<еменным> Запискам. И что бы Вам — не хотелось (ибо весь Чорт — велик.)
Ну*, вот.
Простите, что не послала билета, но совсем замоталась с ежедневными поездками к Муру[1233] — на край света, и ежедневно на 3 часа, ибо скучает. Переписку рукописи кончила в последнюю минуту, но дать ее — на прочтение не могла бы, ибо опять оказалась — черновиком.
Сердечный привет
МЦ.
Впервые — Надеюсь — сговоримся легко. С. 79–80. Печ. по тексту первой публикации.
51-35. Богенгардтам
La Favi*re, par Bormes (Var)
Villa Wrangel
29-го июня 1935 г., понед<ельник>
Дорогие Богенгардты,
Только что получила Цепь Благоденствия и тотчас же передаю ее вам. Очень прошу серьезно вчитаться и точно выполнить все (очень скромные) условия. Обойдется это вам ровно в 4 фр<анка> (5 писем по 50-ти сантимов и мандат в 1 фр<анк> 50 сант<имов>, (либо 3 марки по 50 сант<имов>). Риск — небольшой, даже для нас с вами, а прибыль может быть (не особенно верю в десять тысяч!) хоть в несколько сотен: и то хлеб! Получила я эту цепь из верных, очень озабоченных моей жизнью, не мистификаторских рук. Но — просьба: разошлите не только русским, но и французам, чтобы цепь в конце концов не оттолкнула последних видом своих иностранных фамилий. — Так делаю и я. Не спутайте: рассылать цепь будете своим знакомым, а не тем, что написаны: те — список. Впрочем, там все очень точно сказано, только не ошибитесь. Вам посылаю — в первую голову. Советую заняться этим делом — вечером, когда дети спят, а сам еще не спишь. (Интересно, кто больше всех увлечется? <)> Детям об этом говорить не надо, — я Муру не говорю: во-первых не люблю соединения детей с деньгами, во-вторых — м<ожет> б<ыть> тщетные надежды, в третьих — одолеют, в четвертых — разболтают.
(А что будет с почтальоном, к<отор>ый должен будет переносить 15.625 писем или мандатов?? Не могут за это — выселить из Франции???)
_____
Как видите — мы на Юге. Ныне ровно месяц. Мур (тьфу! тьфу!) совсем поправился, отлично ходит, купается и загорает. Живем в дешевой мансарде в 5 мин<утах> от моря. Ехали train de vacances, т. е. за полцены. Но жизнь очень дорога, нет сравнения с нашими ценами. Рынка нет. Всё дорого: к рыбе не подступишься (самая дешевая — 4 фр<анка> фунт), овощи редки из-за сухости почвы, фрукты — тоже (персики — 3 фр<анка> 50 <сантимов>, груши — 2 <франка>, и очень плохие), молока нет совсем. Спасаемся кооперативом, где иногда бывает дешевка. За всем ходим в соседний курорт Lavandou. Фавьер — русский поселок, состоящий из хозяев пансионов и их пансионеров. Есть одна единственная лавка — тоже русская, но так как в ней всё дороже, предпочитаем ехать в Lavandou.
Живем мы пока одни, наши хозяева еще в Париже. Баронесса Врангель, у к<отор>ой мы сняли, оказалась рожденной Елпатьевской, дочерью писателя и врача Елпатьевского, который был двоюродным братом моего отца[1234]. Ее это мало взволновало, меня — очень (не ее врангельство, а ее елпатьевство: наше общее владимирство).
_____
Природа здесь — слишком роскошная. Просто — всё: пальмы, мимоза, мирта, олеандр, кактус не куст, а дерево, похожее на змею, вставшую на хвост, эвкалипт, — целый ботанический сад. И море. И горы. Было бы меньше — было бы лучше. Я даже немножко томлюсь от такого пиршества.
Что очень хорошо — горный феодальный городок Борм, с XIII в<ека> так и не двинувшийся и знаменитый только своей чумою[1235]. Это — скромнее.
Сейчас перепишу Вам цепь, чтобы ныне же отправить.
Непременно известите о ее дальнейших судьбах — и, в первую голову, — о своих. В начале августа к нам собирается Сережа.
Обнимаю и жду вестей.
МЦ.
Печ. впервые по копии с оригинала, хранящейся в архиве составителя.
52-35. А.А. Тесковой
2-го июля 1935 г., вторник
La Favi*re, par Bormes (Var)
Villa Wrangel
(Не забудьте: France!)
Дорогая А<нна> А<нтоновиа>! Вкратце: перед самым концом блистательного учебного года и за 2 недели до нашего train de vacances — на юг (вместо 400 фр<анков> — 215 фр<анков> в оба конца) — у Мура стал побаливать живот: — аппендицит — немедленная операция. 14-го его оперировали: Алексинский[1236], еще российское светило. Пролежал 10 дней в Ville-Juif’cком госпитале (еврей — ни при чем: старинное название пригорода) и на 14-ый день с Божьей и дружеской помощью, выехали с ним — тем самым поездом — на юг.
Нынче морю и Югу — четвертый день. Сняли мансарду — просторное, но — пёкло, пёкло — но просторное — и дешевое: чердак баронессы Врангель[1237], к<отор>ая оказалась моей троюродной сестрой: ее отец, писатель-народник (и врач) — поколения Чирикова, — С<ергей>Я<ковлевич> Елпатьевский[1238] — был двоюродный брат моего отца. Но я — больше взволновалась этим открытием, чем она. (Баронесса она по мужу: не Главнокомандующему[1239], а земскому деятелю[1240], но — очевидно — одна семья). Хозяева еще в Париже, мы с Муром на чердаке — одни царствуем. Жизнь — тяжелая: продуктов нет (Favi*re — несколько русских вилл, между прочим — две милюковских, обе заколоченные), за всем нужно в соседний курорт, а мне из-за Мура — невозможно: 6 верст в два конца, а ему вообще, пока, ходить — опасно (17-ый день), а одного оставить — страшно: очень крутая внешняя лестница, — вдруг свалится и разойдется шов? Или на солнце снимет шляпу (неминуемый солнечный удар). Но завтра все-таки пойду, п<отому> ч<то> ни хлеба, ни марок. (Есть единственная — русская — и даже княжеская лавочка, но, естественно, на всем переплачиваешь, а денег — меньше, чем в обрез).
Вся русская колония знает, что у Мура была операция, здесь все бездельничают — и никто не предложит за ним присмотреть — всего 2 часа, у себя же в саду.
За 1 * километра с ближайшего ж<елезно->д<орожного> пункта до Фавьер’а с нас взяли 15 фр<анков> — на русском автомобиле. Имущие русские — беспощадны.
Единственный человек, пока, — старушка-докторша, 70-ти лет, сама подошедшая на пляже и предложившая снять Муру пластырь. Она же свела меня с овощником и она же, завтра, ведет меня в Lavandoux — тот ближайший курорт. (Нужно знать тропинку, — дороги — нет).
