Дорогая Елена Ивановна!
Во-первых — огромное спасибо за билеты: будем все и очень надеемся Вас (вас) увидеть.
Во-вторых — если Вас на Шмидте[1421] не будет сердечно-рада буду Вашему прибытию в воскресенье, хотя очень огорчена, что без Б<ориса> Г<енриховича>, которого я тоже очень люблю и по которому тоже очень соскучилась.
Если бы весна — чудно было бы взять с собой Таню, потому что пошли бы в парк Фальрэ — или на зеленый форт — но в доме ей конечно будет скучно, да и простудиться можно — при нашем ледяном коридоре и кухне.
Итак, либо до Шмидта (завтра), либо до воскресенья — если можно к 4 * ч<аса>, п<отому> ч<то> до этого Мур спит: отсыпается за школу.
Как жаль Вашу тетю, вернее — Вас, утратившую[1422]. Я отлично помню, как Вы мне о ней рассказывали в море, около правых камней…
Да! Если мы (у нас дома) будем все вместе и если Вы вздумаете пригласить нас к себе — не зовите меня вместе с Алей — она отвратительно себя со мной (да и с отцом, да и вообще —) ведет, и моя вся радость будет испорчена.
Когда через 20 лет (а м<ожет> б<ыть> и раньше!) Ваша Таня[1423] Вам покажет то, что Аля — мне, Вы меня вспомните — и поймете.
А пока — верьте на*-слово. И мы просто сговоримся с Вами о моем приходе (м<ожет> б<ыть> с Муром, но он мне никогда ни в чем не мешает, я им очень довольна: он мне по-настоящему: по-мужски — серьезно — безусловно — предан.)
Тем более, что мы с Алей нигде вместе не бываем: ни ей, ни мне — в голову не придет!
Целую Вас, и еще раз благодарю за память — и жду.
МЦ.
Впервые — Марина Цветаева в XXI веке. 2011. С. 259-260. Печ. по тексту первой публикации.
84-35. В.Н. Буниной
Дорогая Вера,
Тоже ежедневно о Вас думала.
И убеждена была, что виноватая — я.
А так как, оказывается, виноваты мы обе, то виноватого — нет, вины — нет. Есть — жизнь; быт.
Буду у Вас завтра, в пятницу, одна, на минутку — с билетами[1424] — в четвертом часу (дай Бог только найти улицу!).
А пока целую и благодарю и радуюсь встрече.
МЦ.
Vanves (Seine) 65, Rue J<ean>-B<aptiste> Potin
дом — старый, номер — новый
5-го декабря 1935 г., четверг
Впервые — НП. С. 504–505. СС-7. С. 294. Печ. по СС-7.
85-35. Б. Г. Унбегауну
Милый Борис Генрихович,
Зеленое кашнэ оказалось если и ангорским, то вовсе не таким прекрасным, поэтому совместно с Алей (моя шерсть (NB! точно баран говорит) ее — работа) осуществили и преподнесли Вам прилагаемое.
Носите на здоровье!
Оно — непроносное.
Сердечный привет!
Очень надеюсь увидеть Вас 20-го[1425].
МЦ.
11-го декабря 1935 г.
Впервые — Марина Цветаева в XXI веке. 2011. С, 261. Печ. по тексту первой публикации.
86-35. Е.И. Унбегаун
Vanves (Seine)
65, Rue J<ean->B<aptiste> Potin
25-го декабря 1935 г.
Дорогая Елена Ивановна,
Не то*, что Вы думаете: — мы придем, но, боюсь, что нас придет слишком много: т. е. все четверо, ибо я на вечере так и поняла — и передала — и С<ергей> Я<ковлевич> очень обрадовался приглашению (Аля тоже) — и даже отложил из-за него какое-то дело, и — оцените! — самолично — 24-го декабря — отправился в Самаритэнку[1426] (NB! до сих пор не опомнился!!!) выбирать Тане игрушку.
Так-что-я, получив Ваше письмо, где Вы говорите о нас с Муром, никак не могла его и Алю разочаровать.
И вот — на гнев или на милость — все четверо в полном составе.
Но — чтобы Вы и Б<орис> Г<енрихович> не испугались — оповещаю pneu[1427].
Целую Вас и самый сердечный привет Б<орису> Г<енриховичу>. Как-нибудь завтра совместно нас стерпим!
МЦ.
P.S. Опять была у Буниных, и опять была речь о вас обоих. Завтра — в лицах.
Впервые — Марина Цветаева в XXI веке. 2011. С. 261–262. Печ. по тексту первой публикации.
87-35. В.В. Рудневу
Vanves (Seine)
65, Rue J<ean->B<aptiste> Putin
26-го декабря 1935 г.
Милый Вадим Викторович,
Спасибо, что не сердитесь.
А вот стихи[1428] — бесспорно мои лучшие за последнее время.
Очень прошу известить о их судьбе.
Сердечный привет и пожелания к Новому Году — что-то даст??
МЦ.
Если стихи подойдут, умоляю о корректуре: абсолютно важны знаки, курсив и т. д.
Впервые — Надеюсь — сговоримся легко. С. 88. Печ. по тексту первой публикации.
88-35. А.А. Тесковой
Vanves (Seine)
65, Rue J<ean->B<aptiste> Potin
28-го декабря 1935 г., суббота
С наступающим Новым Годом, дорогая Анна Антоновна!
Встречу его, по-видимому, одна — с спящим или неспящим Муром и сторожащим мое окно каштаном — скоро! уже зеленым (для меня сущее, — сейчас зима, например, — уже всегда прошло: вплоть до жизни!)
Предлагают идти на вечер русск<ого> Красного Креста (помощь политическим, вся интеллигенция)[1429] — и на вечер Союза возвращения (где я никогда не была!)[1430] — но для первого у меня нет денег (там нужно: нравственно-нужно — тратить, ибо весь сбор — тюрьмам), а для второго — охоты, да вообще нет охоты на* люди, в залу, Год — вещь серьезная, нужно Ehrfurcht[1431].
_____
Со всех сторон слышу вопросы: правда ли, что Ваша дочь едет в Россию? — И уже раскрыв рот для правдивого ответа, сразу его закрываю: конфликт между естественным, рожденным состоянием прямоты и правды — и страхом предать «своих». (Физически. Вернее, что* касается Али: фактически-своего: в ней ничего моего: ни кровинки). Правда была бы: — «да, собирается»… Т. е. все время проводит среди возвращен-ческой молодежи, где, ввиду культурного превосходства и приятной наружности, имеет легкий успех… Не верит — ни во что. Убеждений — никаких. Стыда — никакого. Совести — никакой. Достоинства — никакого. Поэтому-то и «собирается», а не — едет. Ибо — ехать: ехать на работу, а работать — не желает, кроме как языком болтать. Очень удивлена буду, когда и если действительно уедет. Впрочем, возможно, что как «парижанка» и дочь своих родителей (нас обоих в России, во всяком случае — в Москве — знают, и с хорошей стороны) — устроится и без работы, т. е. «удачно» выйдет замуж: с прицелом, — помяните мое слово: непременно за имя, а имя там — положение, и т. д.
