У меня осталось к нему несколько стихотворений[931]. Вот одно (1928 г., весна)
Лес! Сплошная маслобойня
Света: быстрое, рябое,
Бьющееся без забрал…
Погляди, как в час прибоя
Лес играет сам с собою!
— Так и ты со мной играл.
— Не показывайте никому.
Жду отзыва на поэму. Обнимаю и люблю.
МЦ.
А поэму непременно покажите Бему. Я бы хотела, чтобы он о ней сказал в печати — это все, что осталось у родителей: посмертная слава сына. Объясните ему, ибо если не понравится, пусть лучше не пишет[932]. Это мой настоящий духовный выкормыш, которым я — горжусь.
Правда, какое бездарное предисловие Адамовича?
А мне написать — не дали.
Впервые — Письма к Анне Тесковой, 1969. С. 117-119 (с купюрами). СС-6. С. 417—418. Печ. полностью по кн.: Письма к Анне Тесковой. 2008. С. 204–208.
79-34. В.В. Рудневу
Vanves (Seine)
33, Rue Jean-Baptiste Potin
31-го декабря 1934 г.
С Новым Годом, дорогой Вадим Викторович!
Дай Бог — Вам и журналу…
А пока, как новогодний Вам подарок — 4 артистически-урезанные, в самом конце, строки — переверстывать придется самую малость.
Новый Год встречаю одна, как большевики пишут: «Цветаева все более и более дичает»[933].
Алю наверное увидите на вечере Красного креста[934].
Большая просьба: я давным-давно должна А<нне> И<льиничне> Андреевой деньги, и всё не могу вернуть из-за тянущейся канители с «Посл<едними> Новостями». Если можно, вышлите ей из моего гонорара 60 фр<анков> по адр<есу>
M<ada>me Anna Andreieff
24, Rue de la Tourelle
Boulogne (Seine)
— она в кровной нужде: стирает белье, и т. д., и я уже ей не могу на глаза показаться.
Сердечный привет и лучшие пожелания.
МЦ.
Выпуск отчеркнут красным: ровно 4 строки в конце последней стр<аницы>[935].
Впервые — Новый журнал. 1978. С. 207. СС-7. С. 456. Печ. по кн.: Надеюсь — сговоримся легко. С. 68.
1935
1-35. В.В. Рудневу
Vanves (Seine)
33, Rue J<ean >B<aptiste> Potin
4-го января 1934 <1935>г.[936]
Милый Вадим Викторович,
Оказывается — 15-го терм. Умоляю прислать мне, если только возможно, мой гонорар — полностью, — он, наверное, маленький? «П<оследние> Нов<ости>» одну мою рукопись заваляли и за три месяца не напечатали ни одной моей строки[937], у них — свои, и перебороть я этого не могу. Доколе буду сопротивляться очевидности невозможности здешнего существования — не знаю. Одним здесь духовно нечем жить, а мне — физически.
Написала для «П<оследних> Н<овостей>» о поэме молодого Гронского «Белла-Донна»[938], но не знаю точки зрения другого П.Н. (редактора)[939] на происхождение поэта, к<оторо>го я веду помимо общества: эмиграции, революции, и т. д. — от природы[940].
Временами впадаю в отчаяние, ибо какая-н<и>б<удь> удача быть должна: либо духовная, либо материальная, а у меня — никакой[941].
И, возвращаясь к терму: умоляю выцарапать мой гонорар. Живу в нетопленой комнате, но мне совершенно всё равно, п<отому> ч<то> это мое дело с собой, а терм — мое с хозяином, и здесь конец покою.
Новый Год не встречала, но елка была. Спасибо за Мурину книгу, пока что читаю и услаждаюсь — я.
Всего доброго. Простите за просьбу. Но 60 фр<анков> Андреевой — в первую голову!
МЦ.
<Приписка на полях карандашом:>
Рукопись с письмом занесла 31-го — никого не было — опустила в ящик.
Впервые — Надеюсь — сговоримся легко. С. 69–70. Печ. по тексту первой публикации.
2-35. А.Э. Берг
Vanves (Seine)
33, Rue Jean-Baptiste Potin
7-го января 1935 г. (с цифрой 5 я продолжаю ошибаться!)[942]
Милостивая государыня,
Мы не смогли приехать, ибо должны были нанести традиционный визит, полу-русский, полу-французский, скажем франко-русский, с тем оттенком лицемерия, заключенным в этом политическом слове. Была там очень старая дама, несколько дам менее старых и довольно молодой господин — все из высшей знати; забыла маленького мальчика, который с первого взгляда различал госпожей от не-госпожей для целования руки (в девять лет!) — словом, все было абсолютно ложным, начиная от маленького поцелуйщика вплоть до бутербродов, сделанных для глаза. Мур на все смотрел глазами судьи.
Подумайте, как мы пожалели — вспомнили, он и я, о Вашем доме с настоящими детьми и настоящей симпатией! (Самая старая дама была особенно страшна своей усиленной любезностью!)
Я буду очень счастлива Вас снова увидеть в субботу, но Вы наверняка будете заняты ужином или «возле-ужина», а я уверена, что не помню маршрута, потому пришлите мне пожалуйста подробный план с названиями улиц и поворотов, чтобы я могла Вас найти одна. Но главное — название улиц, чтобы у меня была какая-то уверенность в руках.
С каким поездом ехать, чтобы быть у Вас вовремя?
Я привезу переписанную прозу.
Итак, до субботы, и спасибо. Жду плана.
МЦ.
Выйдя из вокзала, я должна спрашивать Vaucresson или Garches?
Впервые — Письма к Ариадне Берг. С. 17–18. СС-7. С. 475. Печ. по СС-7.
3-35. А.Э. Берг
Пятница <Около 10 января 1935 г.>[943]
Спасибо и до завтра (субботы) на вокзале в указанный час.
Мур еще ничего не знает, так как за 24 часа вперед он будет бояться, что опоздает.
Я очень радуюсь, что Вас всех снова увижу.
МЦ.
Впервые — Письма к Ариадне Берг. С. 18. СС-7. С. 475. Печ. по СС-7.
4-35. В.Н. Буниной
Vanves (Seine)
