итак, возвращаясь к лягушке (в деревне их зовут ЛЯГВА).

Если бы Вы мне каким-нибудь способом добыли то кольцо (ибо Вы бы мне его — подарили — мы одной породы), я бы взамен дала Вам — теперь слушайте внимательно и видьте мысленно:

большое, в два ряда, ожерелье из темно-голубого, даже синего лаписа, состоящее из ряда овальных медальонов, соединенных лаписовыми бусами. Сейчас посчитала: медальонов — семь, в середине — самый большой (ложащийся под шейную ямку), потом — параллельно — и постепенно — меньшие,

но оба, против рисунка,

немножко меньше, ибо

я очерчивала,

черточки

указывают

настоящий

размер.[1668]

Вещь массивная, прохладная, старинная и — редкостной красоты: настолько редкостной, что я ее за десять лет Парижа надела (на один из своих вечеров) — один раз: ибо: —

овал требует овала, а у меня лицо скорей круглое, даже когда я очень худею

такая явная синева требует синих или хотя бы серых глаз, а у меня — зеленые, а иногда и желтые

такая близость к лицу (первый ряд почти подходит под горло, второй лежит на верху груди) невольно требует красоты, а ее у меня — нету

Но вещь, даже на мне, была настолько хороша, что — все сразу поняли мои стихи, потому что их не слушали, а только на меня — смотрели (на нее!)

И старый кн<язь> С<ергей> Волконский — виды видывавший! все виды красоты —

— Это одна из самых прекрасных вещей, которые я видел за жизнь.

— C’est quelque chose[1669]

Вам эта вещь — предначертана. Она настолько же — Ваша, Вы — как то кольцо — мое и я. У Вас лицо — с портрета, и даже — портрета, и вещь — с портрета. Вы — абсолютно похожи.

И мы бы только поменялись — своим, вернее — вернули бы вещи на их настоящие места.

Продать мою красоту я бы никогда не смогла, лучше бы зарыла в землю — для будущих.

Подарить Але? Но Аля с вещами (да и не только с вещами!) обращается так небрежно, — я ей когда-то, в числе многого другого, подарила дивные крупные серебряные бусы — каждая бусина другая — на цепочке, порвала цепочку, половину бус постепенно растеряла, — ничего. Сначала я ей говорила: собери, нанижи. — Да, да. — И так продадакала пять лет подряд. Колец моих тоже не носит, — бессмысленно.

Я люблю дарить в верные руки.

Но теперь главное:

Как выцарапать кольцо (которое им не нужно, — вещь среди других).

Если бы Вы, не упоминая о ме*не ни звуком, просто бы сказали (написали) О<льге> Н<иколаевне>, что я в то кольцо влюбилась и что Вам страшно хочется мне его подарить

                                 — она бы — дала?

Или — выпросите у брата? Раз — его*. И предложите ему что-нибудь взамен — на выкуп. (Но что* он любит? и у него — всё есть.)

Как было бы чудно! У Вас — ожерелье, у меня — кольцо.

Ожерелье — сейчас держу в руке — холодное как лед, по холоду узнают настоящестъ камня. (Символ!)

А я бы Ваше кольцо — никогда бы не снимала.

(Оно — перстень)

— Словом, думайте.

И отвечайте поскорее, ибо я в страсти нетерпения, а м<ожет> <быть> и в нетерпении (нетерпеже*!) — страсти.

Прочла Cur* de campagne[1670]. Мрачная книга: все умирают или погибают. H* на чем отвести душу. И вся эта — кровь.

Я с самого начала почувствовала рак — а Вы?

Это verungl*ckte[1671] бордо + кровохарканье, всё одного буро-винного-кровавого цвета. И низкое небо. И вода под ногами. Мрачнее не читала.

Бедные — все!

Надеюсь немножко отойти на Petits Enfants Bleus[1672] (как ожерелье, нет, то — синее!)

А я, должно быть, скоро уеду. У Мура 28-го школьное празднество, а накануне я, кажется, поеду смотреть комнату в какой-то лесной и речной местности — час от Парижа[1673].

Кто знает — если устроюсь — м<ожет> б<ыть> ко мне соберетесь — на целый вольный синий беззаботный речной лесной блаженный бессрочный день?

Целую Вас и жду ответа.

                                       МЦ.

<Приписка на полях:>

P.S. От Люсьена — ни звука, и звука не будет: все сроки прошли! Отослано 3-го июня (а ныне 23-ье)[1674]. Хорошо бы выяснить — дошло ли? Ради него — хорошо.

(Я — привыкла).

Впервые — Письма к Ариадне Берг. С. 63–67. СС-7. С. 500–502. Печ. по СС-7.

Vanves (Seine)

65, Rue J<ean->B<aptiste> Potin

28-го июня 1936 г., воскресенье

Дорогая Ариадна! Кольцо я видела только одно: с цветной (мне показалось — зеленой) лягушкой, значит — не Ваше. Сплошного серебряного с лягушкой я не видела — ни на руках ни на столах — а вдруг его уже нет?? (Подарили, потеряли, и т. д.) У нас с кольцами в семье — роман: моя мать, шестнадцати лет от роду, проезжая на пароходе по месту гибели Людовика Баварского и явственно услышав подводную музыку (все завтракали в каюте, она была одна на палубе, и музыка была для нее) бросила ему, т е. в воду, свое первое, обожаемым и обожающим отцом подаренное, кольцо[1675].

Моя сестра Ася, тех же шестнадцати лет, в ответ на какое-то слово ее 18-летнего мужа (он погиб двадцати одного[1676]), слово, разверзшее бездну непонимания глубже того озера, при мне сбросила с пальца — далеко* в зеленую херсонскую степь — из окна курьерского поезда — свое первое кольцо — его подарок[1677].

А я — всю жизнь — дарила[1678], надевала на все руки, это был мой рожденный жест, при встрече расскажу — и покажу — и перечислю[1679]. И все — теряли: кто дарил невесте, а один даже распилил на* два (и не получилось ничего).

А мне, кажется, никто не дарил. Нет, одна женщина — Таня — муж которой меня любил[1680] (и мне не подарил, подарила — она).

Возвращаясь к лягушке: если то*, с не — голубой, Ва*ше, — такое же: мужское, простое, тяжелое, не objet de luxe, а — de n*cessit*, и даже — de peine[1681], — еще страстнее хочу его — если оно только живо, ибо я его не видела, и — спрашивала Мура — на руке у Вашего Бориса[1682] его нет — «только такое желтое обыкновенное — женатое» (Мур).

Чудно, что не надо будет тревожить О<льгу> Н<иколаевну> и испытывать ее, ко мне, чувства.

Но как Вы объясните брату?? А вдруг он меня — возненавидит? Гостила неделю — да еще кольца лишила! А вдруг — внезапно ожаднев (смеюсь) не отдаст? Станет носить, не снимая? Влюбится? Бросив жену и детей — уедет в Китай? Никогда не вернется? Станет мудрецом с вислыми усами? Китайским святым?