И дальше: — Разве Вы не можете допустить, что мне с вами — приятно?
Мой друг, Вы может быть знаете, что* между тем до гроба и этим приятно — произошло, я — не знаю.
Я только знаю одно: Вы, к концу этого лета, постепенно начали меня — молчаньями своими, неотвечаньями, оттяжками, отписками, изъявлениями благодарности — с души — сбывать, а тогда, 16-го или 17-го, прямым: — Мне ничего не нужно — окончательно сбросили.
Но оскорбление даже не в этой ненужности: она для меня только глубокое изумление (как я — да еще поэту — могу быть не нужна?)
Оскорбление в этой «приятности», которой Вы подменили — сыновность — которую тогда приняли, которую тогда — вызвали, и которой я ни словом, ни делом, ни помышлением не предала и остановить которой в себе — потом — уже не могла и наверное уже никогда не смогу.
И, апогей всего, слово не для меня сказанное, при мне сказанное, мною только, во всей своей неслыханности, услышанное:
— Меня в жизни никто никогда не любил.
После этого я вся, внутренне, встала и, если еще досиживала, то из чистого смущения за Вас.
(Когда я прочла: до гроба Ваш — я сказала: Я от него не уйду никогда, что бы ни было — не уйду никогда, я от него в Советскую Россию не уеду. Никуда. Никогда.)
_____
Теперь в двух словах: Вам было плохо и Вам показалось, что Вас все забыли. Вы меня окликнули — словами последнего отчаяния и доверия — я отозвалась всей собой — Вы выздоровели и на меня наплевали — простите за грубое слово, это та*к называется.
_____
Друг, я Вас любила как лирический поэт и как мать. И еще как я[2083]: объяснить невозможно.
Даю Вам это черным по белому как вещественное доказательство, чтобы Вы в свой смертный час не могли бросить Богу: — Я пришел в твой мир и в нем меня никто не полюбил.
МЦ.
От меня Вы еще получите те — все — стихи[2084].
Впервые — «Хотите ко мне в сыновья?» С. 75–77. СС-7. С. 622–624 Печ. по СС-7.
115-36. Б.Г. и Е.И. Унбегаун
Vanves (Seine)
65, Rue J<ean->B<aptiste> Potin
31-го декабря 1936 г.
С Новым Годом, дорогие Унбегауны!
Здоровья, согласия, успеха!
Очень хочу знать что с Таней и очень хочу повидаться.
Обнимаю.
МЦ.
Впервые — Марина Цветаева в XXI веке. 2011. С. 281. Печ. по тексту первой публикации.
116-36. Богенгардтам
Vanves (Seine)
65, Rue J<ean->B<aptiste> Potin
31-го декабря 1936 г., четверг
С Новым Годом, дорогие Богенгардты!
Получила ваш привет через Штейгера и жажду вас всех видеть, давно жажду и вообще никогда не забывала, потому что навсегда люблю.
Всеволод, когда Ваш очередной свободный день? Зовите, пожалуйста! Хорошо бы на русскую елку, за наш с Муром приезд ручаюсь — как только и когда позовете. Но м<ожет> б<ыть> и Аля и С<ергей> Я<ковлевич> выберутся — ему очень трудно, он очень занят и никогда не может распорядиться своим временем, но если сразу и заранее назначите — может быть и отстоит себе несколько свободных часов. Я знаю, что он очень хочет вас всех видеть.
Приеду, по возможности, с подарками. И стихи привезу, т. е. своего французского Пушкина. Почитаем.
Пока же от всей души поздравляю и обнимаю вас всех и всем вместе и каждому в отдельности желаю всего самого, самою лучшего.
Любящая вас
Марина
Ответьте. По возможности, тотчас же праздники очень разбираются. И мне хотелось бы, чтобы и С<ергей> Я<ковлевич> смог освободиться, а это он может только заранее.
_____
Будете писать, сообщите остановку метро и № автобуса. Я от разу до разу всегда забываю.
Печ. впервые по копии с оригинала, хранящейся в архиве составителя.
117-36. А.С. Штайгеру
31-го декабря 1936 г., 9 ч<асов>, начало 10-го вечера, четверг
Как Вы встречаете Новый Год, мой сын, которому я не понадобилась — распонадобилась. Я понимаю, что можно не хотеть такой женщины как я (неженщины), но — как матери. Загадка все-таки: и поэт, и мать, и стихи, и забота, и еще я, и все это — даром, без всяких требований — и надежд — а просто: дай себя любить, дай себя — давать, дай мне себя тебе дать. Без угроз частых посещений, с одной только угрозой частых писем. Но тогда ведь их можно не читать, не очень — читать.
Но чтобы я, со всем, что есть во мне — вообще, и во мне — к нему, — так, вдруг, оказалась ненужной, совсем ненужной, не нужнее любого товарища и любой дамы, с которой познакомят — загадка — задача. Не решу — нет средств.
Или же: у него нет — рук.
Но что же эти (летние) руки — протянутые? Эти — вопли? Эти — зовы — (сейчас, сейчас)? Или на минуту выросли руки (как в сказке вырастают крылья). …Миф Икара (воск)[2085].
Где еще — такая сказка? Такой миф? Юноша — старшую (но не старую) позвал — из смертной муки — та отозвалась — всей собой — ничего не произошло, т. е. еще до встречи — тот — на этот ответ — замолчал, та, которую звали, то, о чем вопил — не понадобилась, не понадобилось: разпонадобилось без всяких причин.
Как можно обрести такую мать — и потом без нее обойтись? Без моих писем, без моей мысли, без моего заочного постоянного присутствия — такого просторного.
_____
Неужели трудно быть любимым?
Мне, любящей, трудно (быть любимой) — не ему. Или — может быть — он тоже — любящий (порода, призвание). И — нет. Любить — это не только быть распластанной, это <письмо оборвано>
Печ. впервые. Письмо (набросок) хранится в РГАЛИ (ф. 1190, оп. 3, ед. хр. 27, л. 105–106).
Дополнение
Дополнение
1929
26а-29. С.В. ПОЗНЕРУ
Meudon (S. et О.)
2, Avenue Jeanne d’Arc
9-го марта 1929 г.
Милый Соломон Владимирович,
Сердечное спасибо за досланную сотню, а я уже отчаялась и как раз накануне упомянула о ней в новом прошении, — хорошо бы вычеркнуть[2086].
Была на докладе Слонима[2087], очень хорошо говорил о книге стихов Вашего сына[2088] (или племянника?)
Всего лучшего, еще раз благодарю.
МЦветаева
Впервые — «Intelligentsia». Entre France et Russie, archives in*dites du XX-e si*cle. Le catalogue de l’exposition[2089]. Paris, 2012. C. 77 (факсимиле). Печ. по тексту первой публикации.
Приложение
От составителя
В настоящем издании, являющемся продолжением публикации эпистолярного наследия М.И. Цветаевой, сохранены, в основном, принципы подготовки текста, принятые в предыдущих томах (Цветаева М. Письма 1905–1923, Письма 1924–1927 и Письма 1928–1932).
