Во Франции мне плохо: одиноко, чуждо, настоящих друзей — нет. Во Франции мне не повезло. Дома тоже сиротливо. И очень неровно. Лучший час — самый поздний: перед сном, с книгой — хотя бы со старым словарем. Впрочем, это был мой лучший час и в шестнадцать, и в четырнадцать лет.

Ваше письмо, дорогая Анна Антоновна, меня и огорчило и обрадовало: с такой возможностью радости — столько внешней (да и внутренной!) тяжести, тяжести извне вовнутрь наваленной! Я всегда говорила, что самая тяжелая ноша в мире — родство.

Посылаю, пока, эту маленькую случайную карточку Мура, скоро пришлю хорошую, а эту, тогда, попрошу вернуть: она у меня — одна (электр<ическая> фотография[459], 4 разных позы, повторить нельзя) 1-го февраля ему будет девять лет. А Вы в последний раз видали его 9-ти месяцев (вокзал). Обнимаю Вас от всей души, спасибо за присланное. Сердечный привет Вашим. Пишите!

Жду Вашу карточку!

                                       МЦ.

<Приписка рукой А. Тесковой:>

Dopis z Clamart-u (2. ledna 1934) k **dosti M.I.C. — sp*lil*. A. Teskova*[460]

Впервые — Письма к Анне Тесковой, 1969 (с купюрами). С. 107-109. СС-6. С. 408–409. Печ. по: Письма к Анне Тесковой, 2008. С. 177–180.

Clamart (Seine)

10, Rue Lazare Carnot

4-го янв<аря> 1933 <1934> г. [461]

                         Милый Вадим Викторович,

И письмо и корректуру получила.

Из иудея-Иловайского уберу подчеркнутые Вами места[462], т. е два слова; изуверское сердце и убийственного Бога, которого заменю ГУБИТЕЛЬНЫМ, с чем уже никто не сможет спорить. А над фразой: ненавидящий иудей есть христианин[463] и ее естественным обратным заключением подумаю, хотя трудно заменить формулу.

Но что с наборщиком, набиравшим?[464] ОН СОШЕЛ С УМА. Где это видано, чтобы в тексте рукописи наборщик вставлял свои домыслы? Если его мое «ГНЕЛИ» так уж схватило за*живо, он бы мог мне написать, приложив отдельный листок. Но читать мне наставления в моем же тексте — это просто неслыханная НАГЛОСТЬ, дальше которой идти некуда. Теперь вчитайтесь, пожалуйста, в его примечание:

!! Я ДУМАЮ, ЧТО НЕТ ГЛАГОЛА «ГНЕТЬ», А ЕСТЬ БЫТЬ ГНЕТОМЫМ, ПОЭТОМУ СПРЯГАТЬ ЕГО МОЖНО только с ВОСПОМОГАТЕЛЬНЫМ ГЛАГОЛОМ «БЫТЬ»!! НАБОРЩИК.

А ведь если нет глагола, то нет и означаемого им действия, т. е. по мнению этого идиота: есть гнетомые, гнетущих — нет.

Хочется ответить ему в рифму:

ГЛАГОЛА ГНЕТЬ — НЕТ,

ГЛАГОЛ ЖЕ ГНЕСТЬ — ЕСТЬ.

ГНЕСТЬ: ГНЕСТИ. Я ГНЕТУ, ТЫ ГНЕТЕШЬ и т. д. Я ГНЕЛ, МЫ ГНЕЛИ, и т. д. Я БУДУ ГНЕСТИ (или ГНЕСТЬ) и т. д.

Т.е. полная параллель с ВЕСТЬ (ВЕСТИ), с той только разницей, что там веду, а здесь гнету.

И такая филологическая бездарь (от ГНЕЛИ[465] произвести ГНЕТЬ!!!) осмеливается поучать, да еще в тексте, да еще «я думаю». Кто этот — я? Не профессионал, ибо у профессионалов есть честь ремесла, устав, закон. Та*к профессионал не поступит.

Во всяком случае интеллигент, вернее «по*лу-», и во всяком случае бесконечно-далекий от корней народного языка.

И во всяком случае — редкостный НАХАЛ.

Но сейчас его отчитывать не буду, ибо боюсь, что он мне нарочно изгадит рукопись. Наглецы обыкновенно НИЗКО-мстительны.

Вот так подарок на Новый Год!

Милый Вадим Викторович, не забудьте меня с термовым гонораром, — можно высылать уже сейчас, и хорошо бы, чтобы я приблизительно могла знать, чего мне ждать и чего ждать «жерану»[466], к<отор>ый у нас женского рода.

До свидания! Почему Вы (вы) никогда не берете моих стихов? Вот «Встречи» взяли[467] — и такие ли уж непонятные?

Я ведь все-таки — поэт!

С Новым Годом!

                                       МЦ.

Впервые — Надеюсь — сговоримся легко. С. 42-43. Печ. по тексту первой публикации.

<Начало января>

                         Милостивый Государь Господин Наборщик[468],

Не знаю, из простого ли Вы звания или интеллигентного (предполагаю последнего, но это дело не меняет<)>.

В ответ на Ваше развязное примечание. Хорошо набирать внимательно, вчитаться в текст (хотя не знаю, та ли наборщика профессия), но плохо этот текст исправлять ошибочно, а совсем уж плохо, — и даже дерзко — снабжать его своими предположениями <зачеркнуто: домыслами> примечаниями (как то,

я думаю, что нет глагола «ГНЕТЬ»[469].

Наборщику набиравшему «Дом у старого Пимена» очевидно — интеллигенту, ибо не знает сих простых русских слов:

Глагола ГНЕТЬ действительно нет, и я его как несуществующего не употребляю, но есть глагол ГНЕСТЬ или ГНЕСТИ со всеми временами всему русскому народу известный и всем русским народом во всех временах употребляемый (гнетет, гнело, «Это меня гнетет», …гнея… будет гнести и т. д.).

<зачеркнуто: Беда в том, что Вы очевидно знаете глагол угнетать, который Вы не можете не знать — только его производная, как и нагнетать> Глагол же угнетать — только его производная, как и нагнетать.

Не знаю, сколько лет Вы наборщик.

Вот Вам впредь урок — не учите ученого.

Печ. впервые. Письмо (черновик) хранится в РГАЛИ (ф. 1190, оп. 3, ед. хр. 24, л. 52 об. — 53).

<5 января 1934 г.>[470]

                         Милый В<адим> В<икторович>,

(Страшно спешу.) Вчера не ответила на ряд вещей, п<отому> ч<то> не знала, что в моем тексте — письмо.

О кавычках и тире. Кавычки у меня только в таких случаях:

«…это тебя не касается». Тогда я, обиженная…

если же

… это тебя не касается, сказала мать — то без кавычек. Кавычки только, чтобы не сливалось, а во 2-ом случае слиться не может. Это у меня проведено строжайшим образом, проверьте в любом месте.

Прилагаемы 2 листочка — наборщику, там все основное выписано, ему будет легче, а нам с Вами — спокойнее.

Если Аля Вас застанет, передайте ей, пожалуйста, бунинские деньги[471], за к<отор>ые — спасибо.

Да! А Муру книжку очень хотела бы какую-нибудь русскую — посерьезнее и потолще, не детскую, какого-нибудь классика. И был бы подарок на Рождество. Нет ли, случайно, Жуковского?

Но — всякое даяние — благо, и вообще — спасибо.

Желаю удачи с №. А что — если бы устроить вечер в пользу С<овременных> 3<аписок>[472] и притянуть Бунина. Я бы охотно и бескорыстно выступила (но не одна). Подумайте!