Поэтому за воспитанием Ирианы следили строго с момента нашего обручения. Из неё должна была вырасти достойная жена для главы Тайной канцелярии — кроткая, преданная, и холодная в постели.

Такая и выросла…

Свои шашни с Люсиной я тоже прежде согласовал с монархом. Он одобрил мой план, и всячески подыгрывал. Потому что понимал, что под меня копают не просто так. Враг пытается подобраться к нему самому.

Тот, кто затеял со мной эту игру был очень умён. Мне никак не удавалось на него выйти. Драгун, опорочивший мою жену, и тайно деливший со мной любовницу, никогда не выходил на связь с заказчиком в открытую. И я в какой-то момент даже начал сомневаться. Решил, что ошибся. Или у меня развилась паранойя.

Но тут произошло отравление.

Я был восхищён вражеской задумкой. Одним ударом он планировал опорочить моё имя и пустить по ложному следу следствие. Отравление Ири было обставлено так, чтобы ни у меня, ни у всех привлечённых к расследованию не осталось сомнений в том, что любовница расчищает себе путь — метит на место неверной жены.

Но я давно работаю в системе дознания, и усвоил одну истину: чем убедительнее выглядят факты, тем меньше нужно им доверять.

И теперь мне нужно было выстроить свои действия так, чтобы враг поверил, что я и моя команда купились на его уловку. И тут главное было не переиграть. Тот, кто со мной тягается, знает что я не дурак. И если я проглочу наживку не прожевав, поймёт, что это блеф.

И я старательно «жевал» — выдал Люси обе рабочие версии. Пусть знают, что ни я, ни король не списываем со счётов возможный заговор. И нервничают. Чем сильнее, тем лучше. Паника заставляет делать ошибки.

Параллельно я предпринял всё, чтобы не допустить утечки информации: к следствию привлёк минимум помощников; засекретил материалы; и … нигде не указал тот факт, что мою жену отравили. А через Люсину дал понять врагу, что второй пункт его плана провалился. Мне нужно было, чтобы он проявлял активность — так легче будет его вычислить.

Он рассчитывал добить меня тем, что в ходе следствия вскроются новые обстоятельства: отравление, а вслед за ним — наличие у меня любовницы. За которую король должен был лишить меня должности. Поэтому Люсина "случайно" оговаривалась на балу, называя меня по имени — хотела показать нашу близость.

Но расчёт не сработал. Кружевные панталоны Ири перетянули на себя всё внимание, и никто не заметил этого незначительного факта.

Конечно, я не исключал того, что они попытают выдать эту новость другим путём. Но точно не сейчас — слишком много шума поднялось вокруг инцидента на балконе. Отвлечь от него внимание будет очень сложно. Да и операцию им нужно хорошо продумать, чтобы не проколоться вновь.

А значит у меня есть время, чтобы тоже подготовиться.

Ирина

Когда в комнату вошли двое мужчин, у меня здорово пошатнулась уверенность в своём психическом здоровье.

Эти два товарища словно сошли со страниц исторического романа. Один с усами, бородой, и в пенсне, — похожий на Антона Павловича Чехова, — и в костюме тех же времён. Второй расфуфыренный — в длинной расшитой серебром жилетке поверх рубахи с пышными рукавами и манишкой. С напомаженными и зачесанными назад волосами, и с короткой ухоженной бородкой и усами. Сразу видно, — статусный.

Тот, что постарше, держал в руках такую же старинную как он сам сумку. Саквояж, кажется, называется. И почти сразу направился ко мне. А расфуфыренный замер мраморным изваянием, словно кол проглотил. Лицо надменная, хоть и пытается изобразить подобие сочувствия. Неприятный тип.

Ни первый, ни второй вообще не вписывались в наш современный мир. Как и окружающая обстановка.

«Господи, пусть это будет сон» — взмолилась мысленно, не выпуская из поля зрения посетителей.

Старик заговорил первым:

— Фира Ириана, вам лучше лечь…

Кто такая Фира? И почему он так странно произносит моё имя? Что здесь вообще происходит? То дрянью обзовут, то теперь вот это… Может я всё-таки брежу? Поморгала. Двое никуда не исчезли. И комната осталась прежней.

Пока я пыталась понять, что вокруг творится, старик продолжал сыпать вопросами. И когда я наконец осознала, что это никакой не сон, и от меня реально ждут ответа, решила отозваться. Что он там спросил последним? Моё имя?

— Ирина…

Голос оказался не моим. От слова «совсем». У меня никогда не было такого мелодичного, с хорошо поставленным тембром.

Это что за чертовщина?!

Испуганно схватилась за горло. Может это последствия отравления и рвоты? Поняла, что это чушь — не бывает такого. Голос бы наоборот сел, охрип. И к тому же тут не только голос чужой, руки тоже не мои — тонкие, белые, без единой веснушки. И пальчики длинные изящные. Красивые. И прядь светлых волос на груди… Всё не моё!

Доктор добавил шока:

— Вы узнаёте своего супруга? — спросил, указывая на ряженого индюка, торчащего у двери.

Всмотрелась в него внимательнее, сопоставила факты. И вытаращила глаза. Получается это тот самый гад, что обозвал меня дрянью?

Память услужливо подкинула слова писклявой о том, что от меня нужно избавиться. И вот тут мне стало страшно по-настоящему.

Вжалась в подушку.

Пусть я не знаю где нахожусь и зачем, но одно я знаю точно — умирать мне не хочется. Мысленно попросила у бога прощения за то, что отказывалась ходить с мамой в церковь, и взмолилась о помощи.

И помощь сразу пришла: доктор недвусмысленно дал понять, что нам лучше остаться с ним наедине. И на моё удивление сиятельный тотчас скрылся за дверью.

Выдохнула. Совсем чуть-чуть. Ведь ещё было непонятно чего ждать от этого двойника Чехова.

Но, в благодарность за то, что он спровадил напомаженного, решила всё же ответить на все его вопросы. Рассказала, что меня всё ещё тошнит, и за грудиной как-то нехорошо. И что левая рука побаливает, и зубы тоже…

И поняв, что этот точно убивать не собирается, а даже наоборот, робко попросила зеркало. Старик достал из саквояжа и протянул совсем крохотное — таким только дыхание проверять: жив или мёртв. Похоже, это оно было.

А сам зачем-то начал собирать палочкой остатки рвотных масс, не впитавшихся в дорогой ковёр.

Долго рассматривала себя по частям, а потом чуть отдалила огрызок, чтобы увидеть общую картину.

Девушка, смотревшая на меня из зеркала, была красавицей. Молоденькая, с нежной гладкой кожей, с наивными голубыми глазами и шикарной копной светло-бежевых волос.

При докторе не стала лезть под одеяло, чтобы оценить фигуру. Но грудь, насколько я могла её увидеть сквозь белую кружевную сорочку, была зачётная — большая и упругая — даже лёжа не расплывалась.

— Что скажете, фира? — поинтересовался мужчина, как только закончил смешивать собранный трофей с какой-то жидкостью, и сделал пометку в рабочей тетради.

— Скажу, что я никакая не Фира. Я не знаю эту девушку в зеркале.

— Фира — это уважительное обращение к женщине вашего сословия. Вы графиня Ириана Дебур. Это имя вам тоже кажется чужим?

— Не совсем... Имя Ириана очень похоже…

— Вот и хорошо. — обрадовался доктор не дав мне закончить предложение. — Значит есть шанс, что со временем память к вам вернётся. Хотя бы частично.

Так. Значит он уверен, что я графиня потерявшая память. Может мне и в самом деле пока стоит придерживаться этой версии. Я ведь понятия нее имею как граф отнесётся к новости, что его жена умерла, а какая-то левая девица заняла её место. Особенно, учитывая его желание избавиться от супруги. Ещё сожгут как ведьму.

Врач оставил на столе несколько склянок с настойками, рассказал, как их принимать, и удалился.

А я сразу попыталась встать.

Но едва села, голова закружилась так, что меня снова затошнило. Передумала. Решила, что остальной обзор можно провести и позже. Теперь ведь это тело принадлежит мне, и значит у меня ещё будет время им налюбоваться.

Приняв горизонтальное положение, стала анализировать.