Может я в самом деле не знаю свою жену, и теперь, когда все маски спали, вижу её настоящую? Тогда получается, что всё, что говорила Люсина, правда?

Внутри зашевелилось незнакомое чувство. С удивлением осознал, что ревную.

— Вы пришли меня рассматривать? Уже забыли, как выгляжу? Или сравниваете? — в голосе проскользнула ирония.

Брови невольно дёрнулись вверх. Ири и ирония вещи несовместимые.

А ещё покоробило, что она обращается ко мне как к чужому. Я понимаю, что она потеряла память, но, судя по её поведению, забыла не всё.

— И с кем я тебя должен сравнивать? — ответил ей в тон.

— А у вас что, много вариантов?

Успел заметить брезгливое выражение, тут же спрятанное за холодной улыбкой.

Что происходит? Служанка успела ей всё рассказать? Или память никуда не терялась? Но тогда всё равно непонятно такое отношение. Она всегда смотрела на меня глазами преданной собаки, ловила каждый взгляд и каждое слово. А для новой Ирианы я словно грязь под ногтями. Не могла она так сильно измениться за одни сутки. И прикидываться кроткой целых пять лет при наличии такого характера тоже не могла.

Пауза затягивалась и мне нужно было что-то говорить.

— Не стоит верить всему, что говорят слуги. Не помню, чтобы ты раньше любила сплетни.

Дёрнула одной бровью, и уголком губ.

— Сплетни? Слуги? Вы о чём, сударь? Эта милая девушка лишь проявила заботу, и покормила меня. Мы с нею не настолько знакомы, чтобы кого-то обсуждать. Тем более, учитывая тот факт, что я никого не помню.

— А мне кажется, что ты лукавишь, Ири. Ты знаешь больше, чем хочешь показать.

— Вы правы. Но то, что я знаю, незнакомым людям не расскажешь. Да и со слугами о таком не поговоришь. Я бы могла обсудить это с … кем-нибудь из местного сыска, например. Но, как понимаю, в этом нет смысла, так как мой супруг как раз им и заправляет.

Супруга тщательно подбирала слова, и изъяснялась довольно странно, но витиеватость её высказываний не помешала мне понять то, что она имела в виду.

Сощурился, всмотрелся в лицо. Она достойно выдержала взгляд. С видом ни в чём неповинного человека. Я знаю, чем отличается невиновный от виноватого. И она сейчас не играла.

— Возможно, ты что-то поняла неправильно. Я тебе не враг. И мы всё ещё женаты, ты помнишь об этом?

Усмехнулась.

— Ненадолго, так ведь? Каким будет ваш следующий шаг, достопочтенный граф? Сошлёте меня в Тмутаракань или отдадите на растерзание вам подобных?

Она словно в душу смотрела. Ещё это презрение во взгляде… Всё моё мнимое благородство, которое я планировал перед ней разыграть, улетучилось как эфир. Я почувствовал себя последней сволочью.

Но я не имею права проиграть эту игру, какое бы чувство вины ни испытывал. На кону стоит не только мой статус в обществе, но и моя жизнь, и возможно, жизнь самого короля. Ириану уже не вернуть в высшее общество, какой бы невиновной она ни была, а мне нужно делать свою работу. И я её сделаю, чего бы мне это ни стоило.

— Как раз это я и пришёл обсудить.

Ири откинулась на подушку и скрестила руки на груди.

— Странно, что вы что-то решили обсудить со мной, а не со своей любовницей... Но я вас слушаю.

Моя выдержка дала трещину. И даже не потому, что Ири узнала о моей связи с Люсиной, а потому, что она на это реагировала так, словно ей было наплевать.

Схватил её за предплечье. Сжал. Сильнее, чем планировал. Хотел, чтобы она посмотрела на меня как прежде. И подумал, что, возможно, страх мне вернёт прежнюю жену. Но в ответ получил снова не то, что ожидал.

Ни визга, ни слёз не последовало. Она посмотрела на место захвата, потом резко наклонилась и практически в лицо прошипела:

— Руку убрал…

И я убрал. От неожиданности.

Ириана потёрла то место, которое я только что сжимал, чуть поморщившись. Судя по красным пятнам синяк будет знатный.

Мысленно чертыхнулся. Что со мной происходит? Почему я веду себя с нею как идиот?

— Извини, я не хотел…

Её красивая бровь поползла вверх. Замолчал. Она права: глупое оправдание.

— Вы что-то хотели сказать. Говорите. И уходите.

— Я хотел обсудить отступные.

Она явно не поняла о чём речь. Но растерянность быстро спряталась за маской равнодушия.

— Твои родственники от тебя отказались. И после развода тебе некуда будет идти… — говорил, и сам себя ненавидел. А она сидела с каменным лицом.

— Я выделю тебе своё дальнее имение и буду высылать 100 лиронов в месяц в качестве содержания.

Не знаю почему, но я в одно мгновение решил удвоить сумму. Вдруг понял, что тех пятидесяти, запланированных изначально, ей не хватит даже на еду. А ей ведь ещё нужно будет чем-то отапливать дом в холодный период.

Разрабатывая свой гениальный план, я забыл о главном: что Ири ни в чём не виновата. Что она лишь жертва политических игр. Почему-то поверил в бредни Люсины, и возненавидел собственную жену. Прав был король: та, кто имеет доступ к телу, имеет власть и над разумом.

Посмотрел на Ири: смотрит словно сквозь меня.

Она права. Я действительно поступаю с нею как последняя сволочь. Но я всё исправлю. Вот только разберусь с врагами, и исправлю.

Ирина

К столь быстрому его возвращению я оказалась не готова. И потому не смогла сдержать своих истинных чувств (всегда была плохой актрисой, и с попаданием ничего не изменилось). А потом решила, что это даже к лучшему: чем меньше я с ним буду церемониться, тем реже он будет приходить. Единственное, нужно как-то так вырулить, чтобы он меня выслал на какую-нибудь окраину, а не отдал в проститутки.

Этот кобелина муж смотрел на меня как кот на сметану. Время от времени удивлялся, выглядел задумчивым, но в основном пялился как на любимое лакомство. И это немного сбивало с толку. Если его всё ещё привлекает Ириана, за каким чёртом он полез на эту писклявую?

Когда он в наглую уставился на грудь, прикрываться не стала. Во-первых, поздно, он и так уже увидел всё, что хотел. Во-вторых, они женаты пять лет, а значит Ири уже должна была к нему привыкнуть, и прятаться глупо. И вообще, пусть полюбуется и поймёт, что потерял.

Не знаю, что из себя представляет его любовница, но почему-то уверена, что такой шикарной груди у неё нет. Потому на мою и пялится.

Принялась так же нахально рассматривать его.

Если откинуть всё, что я о нём знаю, и оценить беспристрастно, то граф был довольно красивым мужчиной. Высоким, хорошо сложенным, с приятными чертами лица. Не удивительно, что местные охотницы за чужими мужьями на него вешаются. И наверняка Люська не единственная его подстилка. Но внутренняя гнильца перечёркивает все его достоинства.

Вот взять моего Ваську, например. Внешне совершенно непримечательный, но я его полюбила за то, что он был настоящим мужиком. В моём понимании. Несмотря на запрет родителей, женился на мне. Когда свекровь меня не приняла, занял мою сторону. Да и в целом мы жили с ним неплохо: по дому помогал, с ужином встречал, если я задерживалась с работы. Заботился обо мне всеми доступными способами.

Только вот потом что-то между нами произошло. Я даже не могу сказать, когда и из-за чего это случилось. Может он в самом деле так сильно хотел детей, а может мать его всё-таки догрызла своими упреками и подозрениями в мою сторону. Ведь вода камень точит. Вот мой Васька и сломался. Запил. А водка ещё никого не сделала лучше. И покатился мой муж по наклонной: упреки, скандалы, а потом и рукоприкладство. В такие минуты я видела в нём свекровь: та же ненависть ко мне, те же слова… Уверена, что и холодильник он начал делить с её подачи.

Сейчас, глядя на графа, и думая о том, через что пришлось пройти Ириане, собственные проблемы мне показались такой мелочью. Подумаешь, свекровь не приняла. Не я первая, не я последняя. Да и моя доля вины в этом тоже есть. Могла ведь поискать к ней подход, хотя бы ради спокойствия мужа. Но не стала. Не смогла переступить через обиду. Хотя мама меня с детства учила, что обида — это грех. А психологи вообще утверждают, что она может стать причиной тяжёлой болезни. В общем, ничего я не сделала, чтобы отвоевать своё счастье.