— Это не болезнь, фира, а особенность его организма.

— Особенность?! Вы называете особенностью то, что его медленно убивает?!

— Извините меня, графиня, но я не могу с вами обсуждать семейные… дела. Вы ведь тут только гостья, я правильно понимаю?

Осадил, так осадил.

Закрыла рот, готовый выдать новую порцию возмущений, и поспешила покинуть помещение. Лучше приду позже — когда все носители тайн рассосутся.

Шла по коридору и анализировала своё поведение. В чём я не права? Надо было закрыть глаза на отсутствие Виана и дать ему задохнуться? Или молчать в ответ на откровенное наплевательское отношение? Даже если болезнь не лечится, простое человеческое внимание никто не отменял. И анализы тоже. Не факт ведь, что странные симптомы по-прежнему никак не влияют на организм. А по словам Виана в последний раз его обследовали пять лет назад…

— Вот скажи, Мара, что я делаю не так? — обратилась к служанке, ведущей себя как тень: незаметно идущей следом. — Он ведь явно болен. Такая температура просто так не поднимается. Организм о чём-то сигнализирует. А лекарь делает вид, что всё в порядке. Да, Виан тоже хорохорится, но я уверена, что в душе ему больно. Не от температуры, а от всеобщего равнодушия.

Служанка слушала и молчала. И меня это возмущало ещё больше. Мне тоже сейчас нужна поддержка вообще-то.

— Почему ты молчишь? Тоже считаешь, что я сую нос не в своё дело?

Рыжуля испуганно вытаращила глаза.

— Нет, что вы! Я так не думаю!

Врёт. Показала ей взглядом, что это вижу.

— Но госпожа, для этого есть слуги. Они рано или поздно увидели бы, что фир Вианель без чувств...

— Вот именно, что: или поздно! Могло быть поздно, Мара! Неужели никто этого не понимает?!

— Простите меня, госпожа. Я просто уже не знаю, что правильно, а что нет… Вы прежняя так бы никогда не поступили. Но сейчас вы другая…

Выдохнула. Нужно успокоиться. Девушка ни в чём не виновата. Спросила уже более спокойно:

— Что, совсем другая?

По-прежнему напряжённая служанка едва заметно кивнула.

— Тогда расскажи мне какой я была раньше. Чем отличаюсь теперь?

— А вы меня потом не будете ругать?

— За что? За правду? Нет, Мара, не буду. Выкладывай как на духу.

— Раньше вы были богобоязненной, блюли все заветы, и соблюдали приличия. Вы были образцом для подражания для благородных фир. А теперь… После болезни я ни разу от вас не слышала ни одной молитвы. Да вы даже ни разу имя бога не упомянули. А про правила… вы словно их вообще не знаете.

— Так я и не знаю, Мара… — Решила ей признаться в своей иномирности. Я уже устала угадывать, предполагать, изворачиваться. Мне нужна союзница, та, кто подскажет как лучше себя вести в той или иной ситуации, как поступить.

Но тут открылась ближайшая дверь, и из неё вышли три служанки с тряпками и вёдрами, и я завершила заготовленную речь иначе, и гораздо тише:

— Я их не помню. Ни правил, ни молитв, ни даже имени Бога. Я словно чистый лист, Мара. Сохранились только базовые навыки, и то, что мне рассказала ты.

Девушка снова вытаращила глаза.

— Простите, госпожа. Я не обучена наукам, и не сумела разгадать, что у вас настолько всё плохо. Да и вы, в целом, неплохо держались...

По взгляду поняла, что она сильно преувеличивает мои "победы". А она поняла, что я поняла. Поспешила исправиться:

— Вам нужно заново учиться, госпожа.

— Я это понимаю, Маруня. Только вот на какие средства мне это делать? Ты ведь сама видела все наши богатства. Их не хватит даже на восстановление имения. А это сейчас первостепенная задача. Да и перед кем мне там дмонстрировать новые знания?

Мы уже вошли в мои покои, и девушка позволила себе взять меня за руку.

— Вы главное не расстраивайтесь, госпожа. Для нас ваши манеры действительно не важны. Но некоторые науки всё же надо бы изучить. Это поможет вам в общении с представителями вашего круга. Большинство мужчин не обратят внимания на недостаток воспитания, но вот женщины…

— Я это знаю, солнышко. — меня переполняла благодарность к ней за участие и искреннюю заботу. — Но мне не на что нанять даже одного учителя.

Девушка загадочно на меня посмотрела.

— Что? Если у тебя есть идеи, говори.

— Это не то, чтобы идея, госпожа… Я слышала разговоры слуг. Многие из них считают, что вы понравились хозяину замка…

— Виану что ли?

Его внимание заметил бы даже слепой, поэтому слуги однозначно в курсе. Посмотрела скептически.

— Ты серьёзно?

— Нет, госпожа, я не про него. Про лорда Артура.

Удивилась. Я не замечала ничего такого.

— Откуда такие выводы?

— Ну как же? Он приютил вас в замке, в то время как мог поселить в одном из гостевых домов. Выделил людей и средства на восстановление вашего имения...

— А, ты про это. — махнула рукой. — Просто гостевой дом нужно было подготовить. Чем сейчас и занимаются люди лорда. А насчёт восстановления имения — Виан говорил, что у Артура есть какая-то причина мне помогать.

— Конечно есть. Любовь! — не сдавалась девушка. — Ради любимой женщины мужчина ещё и не на такое готов.

Задумалась. Вспомнила все наши контакты, и не нашла какого-то «особого» внимания с его стороны.

— Он просто рыцарь до мозгов костей, — повторила услышанное от младшего Детервина.

— Я не стану с вами спорить, госпожа. Я тоже, как и вы, не знаю лорда Детервина. Но так считают его слуги, а уж они-то его точно знают.

Не стала больше спорить. Отпустила Маруню, и сама прилегла на кровать.

Снова задумалась. В одном девушка безусловно права: слуги хорошо знают своих хозяев. Но может ли это означать, что они не путают обычную жалость к брошенной на произвол судьбы женщине с симпатией?

Но семя сомнений было посеяно.

Принялась анализировать наше общение с лордом более детально.

Он всегда со мной тактичен, защищает, проявляет заботу. Но при этом держит дистанцию, и не позволяет себе ничего лишнего. Разве это не обычное гостеприимство, и не следствие хорошего воспитания? Да, смотрит порой так, словно хочет заглянуть в душу. Но это логично: я новый для него человек, бывшая жена Главы Тайной канцелярии, да ещё так позорно прославившаяся. Я бы тоже на такую смотрела максимально пристально. Любовь тут при чём?

Но мысль, что я могла понравиться Артуру почему-то отзывалась теплом. Вспомнила его благородное лицо, крепкое тело, взгляд серых, как грозовые облака, глаз, и мечтательно улыбнулась. Я бы хотела, чтобы в меня влюбился такой мужчина…

Но мне не светит. Я теперь Ириана. Со всеми вытекающими последствиями: позор, изгнание, всеобщее презрение. А значит остаётся одно: смириться и жить дальше. Тем более, что мне и без любви головняков хватает.

И первым делом необходимо выяснить три вещи: как долго я могу пользоваться добротой Артура; к чему меня это обязывает; и где найти деньги, чтобы рассчитаться с Детервином за всё, что он для меня делает.

Перед сном снова решила проведать Виана. Слуги слугами, но мне что-то неспокойно на душе.

Позвонила в колокольчик.

Маруня примчалась с существенной задержкой. Румяная и растрёпанная. Как пить дать, с Олешкой зажималась. Опять извинялась, и смотрела щенячьим взглядом.

Воспользовалась её косяком и безапелляционно заявила:

— Мы идём к Виану! И не спорь!

Девушка поджала губы, но покорно потупилась.

Пока шли по коридорам и лестницам, Мара молчала. Но стоило подойти к двери нужным покоев, неожиданно перегородила дорогу.

— Не пущу! Про вас и так уже судачат. — встретилась со мной взглядом и растеряла запал. Но не отступила. — Он вам нравится, да?

— Кто? Виан? — удивилась. — Ты с ума сошла?!

— Но тогда зачем вы это делаете?

— Что, это? Я просто хочу проведать больного. Убедиться, что с ним всё в порядке.

— И окончательно прослыть распутницей?

— Мара, не говори ерунды!