Устало вздохнул. Нужно срочно дать организму отдохнуть. А то я уже стал обижать дорогих мне людей.

— Извините, фир Лакор. Это всё усталость и нервы. Я, конечно же, не собираюсь подвергать сомнению выводы ученых мужей. Медицина не мой конёк. Поэтому оставлю эту стезю вам... У меня остался ещё один вопрос...

На время замолчал, тщательно подбирая слова. Не хочу, чтобы он догадался о моём истинном интересе.

— Моей супруге противопоказана любая активность?

— Не совсем понимаю про какую активность идёт речь. Она перенесла сердечный приступ. И я уверен, что яд повредил не только сердце фиры. Поэтому, боюсь, что ни на какие действия у неё просто не хватит сил. И если вы планируете её выслать в ближайшее время, то я бы вам посоветовал повременить. Дайте ей набраться сил перед дальней дорогой… И ещё, я бы посоветовал выполнить её просьбу — чтобы успокоить. Любые тревоги ей сейчас вредны…

Старик на мгновение замолчал, словно его осенила какая-то догадка.

— Или вы планируете в дальнейшем вернуть себе это имение?

— Нет, конечно. Оно останется за ней навсегда.

Старик улыбнулся.

— Тогда я вообще не вижу причин отказывать вашей супруге.

— Да проблема не в том, что я не хочу этого делать. Просто до меня этого никто не делал. Вы знаете хоть одну женщину землевладельца, не считая вдов? Вот и я не знаю…

Густав ещё шире улыбнулся. И успокоил:

— Всё когда-то случается впервые. Я уверен, что король вам не откажет.

Уже собирался уходить, но замер перед дверью. Повернулся.

— Фир Лакор, почему вы так печётесь о моей супруге? Ведь общество осуждает таких женщин, и никому нет дела до того, как сложится их дальнейшая судьба.

— Не обидитесь, если я скажу правду?

Старик смотрел на меня по-отечески тепло. Как на такого обидишься? Пусть говорит — всё прощу.

Качнул головой.

— Общество не всегда право в своих суждениях. Люди в большинстве своём видят только то, что хотят видеть. Поэтому не стоит всецело полагаться на мнение толпы… Я не верю, что ваша супруга могла такое сделать. Не такой она человек.

Ирина

Как только граф ушёл, откинулась на подушку.

Сил в этом теле было с гулькин нос. Я понимаю, что Ириана из благородного рода, а они огороды не пашут, да и сердечный приступ перенесла. Но я не она, — всегда была девкой крепкой, и к такому не привыкла. Ваське вон одного удара сковородкой хватило, чтобы опрокинуться и присмиреть на некоторое время. И впредь размазнёй быть не собираюсь, даже в этом теле.

Сказано, сделано. Села. Дождалась, пока головокружение и тошнота стихнут и, придерживаясь за спинку кровати, встала.

По стеночке добралась до окна. Выглянула.

Граф куда-то намылил лыжи. Облегчённо выдохнула. Пусть катится на все четыре стороны, мне спокойнее, когда его нет рядом.

Стоило вспомнить его липкий взгляд, как меня тут же передёрнуло. А он словно что-то почувствовал — посмотрел в мою сторону. Едва успела отпрянуть от окна. Не хочу, чтобы он меня заметил. Ещё придумает чего-нибудь лишнего, да явится за супружеским долгом. От такого что угодно можно ждать. Особенно после того, с каким видом он пялился на грудь. Думала, что слюной захлебнётся.

Добрела до шкафа. Открыла створку. И встретилась взглядом с Ирианой — на внутренней стороне дверцы было ростовое зеркало.

С интересом рассмотрела новую себя.

Теперь я графа понимаю. Даже с всклокоченными волосами и в помятой сорочке это тело было прекрасным. Рост повыше моего прежнего: точно больше ста семидесяти сантиметров. Волосы густые, немного вьющиеся. Кожа ровная, идеальная, грудь высокая, бёдра округлые. И при этом талия осиная. Чуть приподняла полупрозрачную сорочку. Ножки тоже не подкачали.

Медленно покрутилась. Как и ожидала — с попой тоже всё в полном порядке.

И что этому идиоту муженьку ещё надо было? Да это же огонь, а не девка!

Пригладила волосы, ещё раз внимательно рассмотрела лицо, глаза, и заключила:

— Ох, Ириана, да если бы у меня было такое тело в моём мире, я бы таких дел наворотила….

Довольная увиденным переключилась на гардероб.

К моей великой радости, необъятных кринолинов здесь не носили. Но платья были в пол. Перебрала, шелестя тканями. В таком в огород не походишь. В них только с зонтиком по аллеям прогуливаться.

Впрочем, графиня наверняка так и делала.

Окончательно выдохлась, и пошла в постель.

Слабость и усталость сделали своё дело: стоило улечься поудобнее, как меня сморило в сон.

Разбудила Маруня, взгромоздив на стул деревянный таз с водой.

— Госпожа, давайте я вас протру мокрой тряпицей. Уж вторые сутки немытые…

После водных процедур подоспел ужин, который я с удовольствием съела.

Всё время, пока Мара за мной ухаживала, что-то щебетала. От неё узнала много чего о графстве, о слугах, и немного об обычаях местного светского общества. И, наконец, удовлетворила своё любопытство.

Со слов моей служанки Люсина была маленькой, плоской и почти лысой блондинкой.

— Доска стиральная и то фигуристей. — подытожила рыжуля.

Понимала, что она утрирует, но почему-то слушать было приятно. И стало вдвойне непонятно поведение графа.

— Маруня, а в высшем обществе так принято — иметь любовницу?

— Да что вы?! Мужчинам, конечно, многое разрешено, для них даже дома особые выстроены, но, чтобы в открытую гулять при живой жене, да ещё иметь постоянную… Нет, это не приветствуется. А если вы пытаетесь прознать: почему ваш супруг так себя повёл, так это случайно вышло, — то, что вы узнали. До этого он тщательно скрывал свою связь. И баронессе строго запретил о ней рассказывать…

— Какое благородство… — вырвалось непроизвольно ироничное.

— Вы правы, госпожа. Я тоже считаю, что так поступать низко и подло. И вообще, чего ему не хватало? Вы вон какая красавица. И умница каких ещё поискать… Потому и завистников хватало. И главная из них — баронесса. Она же спит и видит себя на вашем месте. Только вот ей оно в любом случае не достанется. Даже когда вы уедете в дальне имение, граф на ней не женится.

— Почему ты так думаешь?

— Король этого брака не допустит. Вас в жёны графу Дебур с детства тщательно готовили, требования особые предъявляли. А тут какая-то недовоспитанная девица. Да ещё вдова, у которой ни рожи, ни кожи. Её удел какой-нибудь дряхлый старик… И я считаю это правильно! Так ей и надо! А ещё было бы неплохо, чтобы этот старик до ста лет прожил!

Маруня разошлась не на шутку. И выглядела в этот момент как нахохлившийся воробей.

Наблюдая за девушкой, не сдержалась, рассмеялась. И дальше мы хохотали вместе.

— Знаете, госпожа, наверное, это даже хорошо, что вы потеряли память. Вам, по крайней мере, не так больно и обидно. — заключила девушка, когда мы утихомирились. — А если бы вы были как раньше, даже боюсь представить, как бы такое пережили.

Погладила меня по руке. Я в ответ взяла её ладонь в свою и не сильно благодарно сжала.

— Поедешь со мной?

— Конечно, куда ж я денусь?

— Марунь, ты мне очень помогаешь. И без тебя мне будет очень плохо. Но, если ты не хочешь ехать, я пойму, и заставлять не стану. Всё-таки у тебя тут родители…

— Да что вы такое говорите?! Неужто я вас смогу бросить на произвол судьбы?! Да вы и не справитесь там без меня. Поговаривают, что имение, в которое вас собирается отослать граф, не в самом лучшем состоянии. — перешла на шёпот,—Его, правда, никто из наших не видел, но дыма без огня ведь не бывает… А если так, то вам подавно нужны слуги. И уж коли этот разговор зашёл, то можно вас кое об чём попросить?

— Конечно, солнышко. Если это в моих силах и власти, сделаю.

— Вы могли бы сказать хозяину, чтобы он с нами кучера Олешку отправил? — Девушка потупила взгляд и залилась краской.

— Парень твой что ли? — поинтересовалась с улыбкой.

— Нет, что вы?! — девушка ещё больше засмущалась.