— Госпожа, давайте, я вас одену и уложу в постель…

Встрепенулась.

— Нет. Я хотела бы пройтись по дому и прогуляться по саду.

— Но граф…

— Я помню о запрете. Но также знаю, что ни в чём не виновата, а значит не обязана сидеть под замком.

— Но граф меня накажет.

— Не накажет. Я об этом позабочусь.

Мара приуныла, но послушалась. Помогла надеть домашнее платье из шкафа, и собрала волосы в замысловатую причёску.

Оценила красотку в зеркале, расправила плечи и вышла из комнаты походкой королевы.

Рядом с дверью стоял незнакомый слуга. И, едва я оказалась в коридоре, перегородил мне дорогу своим телом. Не стала долго разглагольствовать, просто строго посмотрела и спросила:

— Плетей захотел? Так я сейчас быстро организую…

Не знаю, что именно сработало: мой суровый вид, угроза, или нестандартное поведение, но мужчина растерянно замер. А я обошла его по дуге, и пошла дальше по широкому, богато отделанному коридору. Спустилась на первый этаж по такой же шикарной лестнице.

Окинула взглядом просторный светлый холл, из которого вели несколько дверей.

Отметила, что граф вообще не бедствует.

Дверь справа отворилась, и в холл выскочила молоденькая девушка. Увидев меня замешкалась, потом поклонилась и замерла, не понимая, что делать дальше.

Воспользовалась случаем:

— Скажи мне, милая, где находится кухня.

— Кухня? — удивилась. — Может госпожа имела в виду столовую?

Прикинула в уме, что столовой здесь наверняка называют обеденный зал и уточнила:

— Нет. Госпожа имела в виду то, о чём спросила. Мне нужна кухня и повар.

Служанка растерянно указала на дверь, и замялась.

— Что?

— Там сейчас госпожа Калдина…

Порылась в памяти.

— Госпожа? Домоправительница, что ли?

Кивнула.

— И что?

— Она ээ… ругает повара.

— За что?

— Я не знаю, фира. — девушка потупилась. Поняла, что знает, но по какой-то причине не хочет говорить.

— Хорошо. Спасибо. Я разберусь.

Направилась к указанной двери, соображая, как домоправительница умудрилась стать госпожой? Тут так принято, или кто-то слишком много о себе возомнил?

Ввязываться в скандал и в процесс управления имением, в котором ни я, ни бывшая Ириана уже практически никто, не хотелось. И вообще, я туда шла не за этим. Поэтому решила не встревать. Постою в сторонке, послушаю.

В кухне стоял ор. Разорялась худощавая высокая дама, которую я видела только со спины.

Облегчённо выдохнула, когда поняла, что речь шла о пустяке. Недосоленный суп сейчас волновал меня меньше всего. Но вот её реакция на этот пустяк заставила задуматься.

Когда ругающаяся тётя поняла, что повар и его помощники уже её не слушают, ошарашенно смотря мимо, резко замолчала и медленно повернулась.

Ей было лет под пятьдесят. Ухоженная, и, кажется, не очень приятная дама. Черты лица тонкие, хищные.

Проследила, как расширились её маленькие глаза.

— Вы что здесь делаете? — спросила. У меня. Тем же тоном, не терпящем возражений.

— Стою. — ответила спокойно, пристально глядя ей в лицо, и всем видом показывая, что меня не пугает её грозный вид. — Вы закончили распекать подчинённых?

— Да… — спеси и гонора сильно поубавилось.

— Тогда позвольте я тоже поговорю с поваром.

— О чём? — удивилась.

— О деле. — отозвалась, и перевела взгляд на мужчину в теле. — Приготовьте, пожалуйста, мне на обед котлеты на пару с любым гарниром. И какой-нибудь морс. И ещё, можете на завтрак варить какую-нибудь другую кашу? Я не люблю овсянку.

Мужчина кивнул и улыбнулся. Чем разозлил домоправительницу.

— Здесь распоряжения отдаю я. — кажется она уже оправилась от первого шока, и начала качать права. — И вы всегда ели на завтрак овсянку.

— Значит, наелась. — сухо заметила, проигнорировав первую часть заявления. И снова посмотрела на повара. — Сможете?

— Конечно, госпожа. — с готовностью отозвался. — А салат не желаете?

Улыбнулась:

— Желаю. Со сметаной.

Здоровяк расплылся в широкой улыбке.

— И я бы сейчас что-нибудь съела. — увидела на столе стопку блинов.

Повар шикнул на помощника, и тот засуетился, собирая на поднос блины и джем.

— Когда прикажете отнести в комнату? — уточнил мужчина.

— Не надо в комнату. Я уже там насиделась. Можно я тут поем? — Указала на стол глазами.

Длинная шокировано молчала. А я уже мысленно макала блины в сливки. И до полного счастья мне не хватало одного — чтобы эта постная физиономия перестала маячить перед глазами.

— У вас диета. — снова ожила женщина.

— Спасибо за заботу, мне уже лучше.

— И вам нельзя выходить за пределы комнаты. — судя по тону, самообладание к ней полностью вернулось. А вместе с ним и неимоверное самомнение.

— Я сама решу откуда мне можно выходить, а откуда нет. Договорились? — вид румяных блинов сделал меня добрее, и я не хотела ссориться. Даже с ней. Хотя она явно позволяла себе лишнего: смотрела на меня свысока, и всем видом показывала, что делает мне одолжение, снизойдя до общения.

— Это распоряжение графа. — женщина задрала острый нос ещё выше.

— С графом я как-нибудь договорюсь. А вы свободны. — красноречиво показала ей глазами на дверь.

Вылетела как фурия. Уверена, что побежала жаловаться.

— А можно мне сливок к блинам? — попросила, усаживаясь за стол.

После ухода Калдины, атмосфера в помещении стала веселее. Мне принесли заказанное, налили чая с молоком. И всё это с улыбкой. Поняла, что тут мне рады, и предложила всем составить мне компанию.

После минутного шока, и повторного приглашения, в кухне стало ещё светлее от улыбок…

За трапезой я обсудила с Тимом (поваром) стоимость и качество продуктов. А после Лихда — жена Левона — убрала со стола посуду. То и дело с интересом посматривая в мою сторону.

Она оказалась молчаливой, но толковой работницей. Тим при мне несколько раз её похвалил, и я поняла, что на новом месте мы с голоду не умрём.

Один из помощников оказался парнем с юмором, и мы смеялись над его очередной шуткой, когда в кухню вошёл граф.

— Что здесь происходит? — строго спросил с порога.

В помещении сразу повисла мёртвая тишина. В следующее мгновение все повскакивали, поклонились хозяину и занялись делами.

Посмотрела на него с укором. Я только расслабилась и почувствовала себя комфортно, а тут он. Но даже его вторжение не смогло мне испортить настроение. Когда я сытая, всегда добрая. А сегодня особенно, — наевшись до сыта после длительной голодовки.

— Блины будешь? — огорошила вопросом. Меня так разморило в этой дружеской атмосфере, что я не заметила, что снова ему «тыкаю».

Впрочем, после того, что он устроил ночью, церемонии были уже излишними.

— Блины? — удивился. — Это еда простолюдинов.

— Ну и зря. — отозвалась беспечно. — Ты многое теряешь. Это очень вкусно. Может попробуешь?

Взяла один блин, свернула, подхватила тарелку со сливками, и быстро пересекла комнату. Макнула блин и поднесла к его губам.

— Попробуй. Уверена, тебе понравится.

В кухне воцарилась тишина.

Граф онемел. Посмотрел на блин, — тот был слишком близко и благоухал аппетитными ароматами. Потом — на меня.

— Ну же. Не лишай себя такого лакомства.

Откусил, глядя мне в глаза. Все замерли в ожидании. Включая меня.

— Ну как?

Вместо ответа Филипп показал взглядом, чтобы я обмакнула оставшуюся часть блина в сливки. Сделала. И отправила ему в рот.

— Нравится?

— Угу. — выдал граф, дожёвывая. И глядя на меня так, что я поняла: больше блина ему понравился процесс.

Отступила. Прочистила горло, в котором вдруг запершило от неловкости. Отдала тарелку со сливками подоспевшему помощнику-юмористу. И потупилась.

— Поговорим. — голос графа тоже стал ниже.

Кивнула. И мысленно отругала себя за такую оплошность. Расслабилась, дурочка.